Что же такое Огонь безумия?
Папа римский Эйтарос и вереница его последователей преклонили колени перед потусторонним, хладным пламенем. У подножия этой святыни высилась гора осколков — разбитые, изувеченные осквернённые орудия.
Окажись здесь Шэнь Янь, он непременно догадался бы: сие пламя — выплеск из самого первозданного Горнила жизни.
Когда Горнило раскололось, бушевавший в нём Огонь безумия угас. И лишь жалкие его искры, зацепившись за обломки, рассеялись по свету. С течением эпох эти вспышки угасали одна за другой по разным причинам, пока не остался единственный очаг — в Проклятых землях.
* * *
Сотворив молитву и отвесив глубокие поклоны, папа приступил к ритуалу передачи огня.
Пламя обладало своенравной природой: стоило ему покинуть обломки осквернённых орудий, как оно тут же гасло. Единственными дровами, способными поддержать его жизнь, была человеческая душа.
Для обычного человека подобное условие стало бы непреодолимым преградным камнем, но только не для Святого Престола…
Паломники шагали в пламя один за другим. Душа служила елеем, плоть — сосудом. Они передавали вспыхнувший Огонь безумия дальше по цепочке — до тех пор, пока душа не сгорала дотла, а тело не превращалось в обугленный, извивающийся труп.
Для сектантов это явление считалось высшим благословением. Они верили, что их имена, облачённые в святой свет, возвратятся в обитель Господа. Светом трепета и исступлённой жажды искрились их взоры.
Когда-то давно, когда угас первый папа римский Филибус, его останки — если верить тайным изысканиям Боцы — обратились в такую же обугленную, искривлённую тушу. То была строжайшая тайна Святого Престола. И, быть может, сокровенная правда: Филибус погиб вовсе не от мокрого угара безумия, а от накопившихся увечий, нанесённых Огнём. Каким бы могуществом ни обладал смертный, непрерывное выжигание души пламенем рано или поздно приводит к роковому взрыву накопленных ран.
* * *
Море призраков.
Шэнь Янь тем временем допытывался у Дуду о секретах Огня безумия.
Малыш жевал ячменную лепёшку, широко разинув рот:
«Нерадостная эта лепёшка, совсем не то что прежние пышные треугольные лепёшки или тягучие кунжутные шарики…»
Под расспросами Шэнь Яня ребёнок, путаясь в словах, обронил несколько преданий глубокой древности.
Поговаривали, будто в поры, когда Горнило жизни оставалось целым, в его недрах бушевал неугасимый пожар. Именно в том пламени выковались порядок и законы бытия. Существовало даже поверье, словно этот огонь — само волеизъявление мира. Он закалял новые устои и испепелял ветхие правила. Он стражил сотворённый порядок, дабы бытие незримо текло своим чередом.
* * *
Так продолжалось до восхождения Источника R — силы, сокрушившей каноны и упразднившей древние устои. Когда человечество открыло её и разнесло по миру, Горнило жизни не успело выстроить новую гармонию. Перемены оказались слишком стремительными и разрушительными — и Горнило просто рассыпалось на части.
Шэнь Янь мысленно вздохнул:
«Прямо как перегруженный процессор, сгоревший от запредельной вычислительной нагрузки».
* * *
Дуду с безразличным видом догрызал лепёшку, попутно пересказывая выводы из древних фолиантов Совета Древних. Покойный Совет, состоявший из бессмертных, пусть и сгинул без остатка, но в своё время истово пытался докопаться до причин переворота — и оставил немало трудов.
После краха Горнила жизни выведенные им законы мироздания не канули в небытие, а продолжили править этим миром. Взять хотя бы Пролог профессии — то было правило, вычисленное Горнилом ради спасения разумных: без обретения стези человек не сумел бы выжить в хаосе грядущих перемен.
Опираясь на эти выкладки, Совет Древних рассудил: раз Прологи профессий возникают и удерживают стройность, значит, где-то в мире ещё сохранились обильные россыпи Огня безумия, подпитывающие новые устои. Так бессмертные и вышли на Проклятые земли — исток всех правил и законов.
* * *
Изначально Совет намеревался лишь постигать истину бытия. Однако в тот переломный миг вмешался рок: среди бессмертных — и первыми тут оказались высокогорные гиганты — нашлись те, кто вычитал в Манускриптах Древних Дней нечто соблазнительное.
«Сковать из осколков Горнила жизни новые священные артефакты! Они подчинят себе весь мир и даруют бессмертным истинный вечный покой».
И единственным резцом, способным расплавить обломки Горнила, являлся Огонь безумия. Неграмотные смертные просто вживляли осколки в рукояти мечей, именуя их «священными артефактами» (хотя на деле то были осквернённые орудия). Но Огонь позволял переплавлять их по-настоящему.
Поддавшись соблазну, члены Совета один за другим стали закалять обломки Горнила Огнём безумия, надеясь выковать божественное оружие. Разумеется, они не бросили прежних изысканий: одной рукой ковали артефакты, другой — распутывали тайны мира.
* * *
Шэнь Янь уже догадывался о развязке. Судя по Манускриптам Древних Дней, бессмертным удалось завершить два творения.
Первым стали Врата Дамона, выкованные высокогорными гигантами. Через них в этот мир пробрались двое божеств.
Вторым — Кольцо душ, созданное кланом Золотых драконов. С его появлением в мире возобладало новое непреложное правило: «Бессмертные… должны умереть».
Когда члены Совета Древних спохватились, было слишком поздно. Мировой закон вступил в силу, и вечные прежде существа стали стремительно гибнуть один за другим. Они своими руками перечеркнули собственное бессмертие.
На исходе дней они записали историю этого коварства — ту самую, какую Шэнь Янь прочёл в дневнике Небесного толкователя: «Манускрипты Древних Дней лгут. Их исказили кукловоды, чтобы сбить с пути единственных, кто мог раскрыть правду, и обречь бессмертных на гибель».
Такова была скорбная летопись бессмертных, ушедшая в седую древность.
* * *
Шэнь Янь погрузился в раздумья. Возможно, бессмертные оставили эти вести из горького нежелания смириться с обманом. Они надеялись, что кто-то пройдёт по их следам, отыщет тайных кукловодов и выведет их на чистую воду.
Кто-то незримый искажает судьбу мира… Неужели это связано с двумя богами, запертыми во Вратах Дамона?
Возможно, высокогорные гиганты ценой остатков жизни запечатали божеств внутри Врат, отсрочив замысел кукловодов на целую эру. Но если слуги Святого Престола отыщут и освободят этих «богов», древний заговор возобновится. И куда качнётся мир — предсказать невообразимо.
Шэнь Янь насупился и тихо вздохнул:
— Неизвестность — вот что по-настоящему страшно.
Недаром в Манускриптах Древних Дней повторялось: «Всё познанное ничтожно. Пред лицом неведомого мы лишь жалкие младенцы».
Исток истинного ужаса.
«Нужно любой ценой остановить Святой Престол, иначе…»
Иначе человечество повторит кровавый путь сгинувших бессмертных.
* * *
На палубе проснулся Суньцзы. Он протирал затуманенные сном глаза, а разглядев Шэнь Яня и остальных, облегчённо перевёл дух. А затем перевёл взгляд на сидевшего рядом Авраама.
Не то чтобы мальчику хотелось ютиться возле своего «сетевого друга» — выбора у него просто не оставалось. Липучий, жутковатый ритуал вынуждал цепляться за ногу этого странного человека, дабы не расстаться с жизнью.
Про себя Суньцзы с досадой крестил этот отвратительный обряд «ритуалом прилипалы».
Возле Авраама покоился прямоугольный слиток серебра.
Суньцзы мысленно всплеснул руками:
«Сетевой терминал?.. Ну да. Как ещё этот чудак мог познакомиться со мной в сети, если бы не терминал?»
Он тяжело вздохнул. Шэнь Янь оказался прав на все сто: разглядывая экран, никогда не угадаешь, кто сидит на том конце проводников — добряк, злодей или вовсе нечисть какая. Будь осторожен в выборе друзей, а уж в сети — и подавно.
Суньцзы осторожно положил ладонь на край терминала. Он заметил: пока сам он не шумит, «сетевой приятель» остаётся погружённым в собственный замкнутый мир и не обращает на окружающих ни малейшего внимания. В такие минуты мальчик мысленно фыркал: да и слава богу! Общаться с таким истуканом — сомнительная радость.
И всё же… Ребёнок впервые уехал так далеко от дома. Тоска по родному краю подступала к горлу, а терминал лежал совсем рядом.
* * *
В уголке Моря Дамона.
Суньцзы и Шэнъин обнимались, то плача, то смеясь от захлестнувших чувств. Мальчишки, не разлучавшиеся с самого детства, впервые оказались вдали друг от друга и теперь не могли сдержать накопившейся тоски.
Поплакав и пошумев, Шэнъин с размаху хлопнул друга по плечу:
— Я так и знал! Ты в последнее время только и делал, что уши распускал, когда байки про встречи с сетевыми друзьями травили! Чем чуднее история, тем ты счастливее сидел. Надо было сразу догадаться, что ты сам мылишься к своему знакомому…
Не успел он договорить, как Суньцзы хлопнул себя по бёдрам, искренне возмутившись:
— Да ты что! Я ни сны, ни боком! Честное слово, я сам не напрашивался! Он сам за мной припёрся, а я даже сбежать не смог!
* * *
В тот же миг в Море Дамона явился и Шэнь Янь.
Даже не имея под рукой Врат Дамона или сетевого терминала, он мог войти туда, пока его ИИ-двойник находился внутри сети, а сам он не оказывал ментального сопротивления.
Ведь сетевой терминал — по сути своей лишь маяк для души, указывающий точные координаты её обладателя.
Шэнь Янь погрузился в Море Дамона с двумя целями.
Во-первых — подать весть, что жив и невредим.
Он сам, Чжао Куо, Гайя и Боцы были вынуждены покинуть отряд наёмников «Тигр и Леопард», и братья наверняка пребывали в смятении. Шэнь Янь первым делом попросил старого шамана Усера, архиепископа Тёмной Луны Джераса и Капу взять управление отрядом на себя и поддержать порядок в академии.
Во-вторых — несмотря на разлуку, удерживать связь через сеть.
Развитие отряда наёмников «Тигр и Леопард» не должно останавливаться из-за его отсутствия. Строительство мастерских и набор рабочих следовало продолжать согласно плану. Кроме того, надлежало следить за откликом на его научный доклад, составленный на основе бедствий, принесённых Авраамом в городские земли. То был ключевой рычаг влияния.
Ну и, конечно же, следовало выведать свежие вести о движениях Святого Престола.
* * *
И сеть действительно принесла неожиданные вести.
В городах, захлестнутых волной обращённой нежити, царили тоска и гневливое отчаяние. И этот глухой гнев, не находивший выхода, внезапно столкнулся с разоблачением: всплыли доказательства давних заговоров, нечестивых ритуалов и умышленных убийств, творимых жрецами Святого Престола прямо у всех на глазах.
Паника и ярость горожан тут же сфокусировались на Святом Престоле.
Оставшимся в городах священникам пришлось несладко. В тех полисах, где доказали связь жрецов с очагами Мора, на слуг Престола устроили настоящую охоту — озверевшие люди ловили их и бросали за решётку. На то имелась и прагматичная причина: правители заметили, что если перенаправить гнев народа на внешнего врага, число обращений в нежить заметно снижается.
Древняя, как мир, мудрость: внешняя угроза отлично глушит внутренние раздоры.
Вся земля погрузилась в хаос.
* * *
Появились и новости о главных силах Святого Престола.
Освободившись из Проклятых земель, святоши нанесли ощутимый удар по городам, пытавшимся списать на них свои беды. Впрочем, горожане быстро поняли: вернувшейся армии Святого Престола дела нет до гонений на местах. Она стремительным, неудержимым маршем неслась прямиком к Морю призраков.
Этот манёвр озадачил всех.
Но пуще всего Шэнь Яня тревожила молва о жутких факелах: среди крестоносцев появились живые факелы.
Изуверы-сектанты, превратившись в пылающие столпы, из последних сил передавали пламя друг другу, пока не сгорали дотла.
То был чудовищный, нечестивый ритуал.
И весть эта не сулила ничего хорошего: Святой Престол всё-таки овладел Огнём безумия.
Вот почему их войско не стало отвлекаться на бунтующие города — перед лицом обретённого огня всё прочее потеряло значение.
* * *
Шэнь Янь насупился. Эта весть вынуждала его досрочно покинуть Море Дамона. Святой Престол слишком силён, и необходимо найти способ помешать ему.
В это время Суньцзы прощался с Шэнъином и остальными ребятами из отряда «Тигр и Леопард»:
— Мне пора выходить, а то если поймают — головы не снести! Вы только не забывайте каждый день протирать пыль в моей комнате и проветривать новые вещи в шкафу, я же их даже надеть не успел…
Слова текли вперемежку с судорожными всхлипываниями.
* * *
На палубе.
Шэнь Янь шагал к Аврааму. Если поднатужиться, в его руках окажется абсолютное оружие против Святого Престола.
Опять говорил лишь Шэнь Янь, а Авраам оставался глух и нем.
Однако нос исследовательского судна чуть изменил курс. Этот путь вёл вовсе не к Проклятым землям, а к ближайшему прибрежному городу.
Шэнь Янь нахмурился: что задумал Авраам?
Он изучил припасы на корабле — в пополнении они не нуждались.
Единственное, что сделал Авраам во время смены курса, — воспользовался сетевым терминалом в Море Дамона, дабы перебросить пару слов с какими-то людьми в масках (должно быть, из Города грехов).
Хотя Шэнь Янь при желании мог узнать обо всём, что творится в сети, Авраам и его собеседники изъяснялись на шифре, так что перевести беседу на лету не удалось.
Прошло около полусутки, и корабль пристал к порту небольшого прибрежного городка.
Вся береговая линия была запружена… людьми.
Шэнь Янь: «?..»
Неужели весть о том, что его пленили, просочилась в сеть? И эта толпа явилась его спасать?
Но стоило судну подойти ближе, как странное поведение Авраама — который так и стоял на носу — сменилось чем-то куда более поразительным.
Все до единого… опустились на колени. Толпа истово скандировала молитвы, славя имя и величие своего владыки — Авраама.
Ни страха, ни ужаса — лишь искреннее благоговение и трепет ожидания.
Казалось, весь мир замер в предвкушении этого мгновения.
Море людей, заполонивших гавань, заставило Шэнь Яня умолкнуть.
Сколько ни убеждай Авраама словами, никакая риторика не перевесит того, что тот видел собственными глазами, — искренней преданности людских сердец.
И Авраам даже удосужился бросить через плечо редкую фразу:
— Ты слишком много болтаешь.
Шэнь Янь: «…»
Этот гад сменил курс, притащил его сюда ради такого представления — и всё ради того, чтобы бросить в лицо: «Ты болтун»?
Ладно. Пожалуй, на корабле он и впрямь рассиропился и прочитал слишком много лекций о морали.