Шэнь Янь смотрел на гигантский священный артефакт, покоившийся на платформе грузовика.
Реликвия поражала своими размерами. В отличие от хрупких музейных экспонатов, требующих трепетного ухода, она оставалась совершенно невредимой. Пожалуй, это была единственная древность на свете, которой не могли навредить прикосновения человеческих рук.
Её раскопки в своё время прогремели на всю страну и потрясли весь мир. Из всех найденных артефактов этот чугунный колосс был самым тяжёлым и древним.
Великий железный бык Желтой реки.
На отливку четырёх таких быков ушло свыше тысячи ста тонн железа — почти четыре пятых от всего годового производства металла той эпохи. Каждая статуя весила около семидесяти тонн.
Эта реликвия осталась со времён династии Тан — память о грандиозном инженерном чуде на переправе Пуцзиньду. Тот период поистине являл собой невообразимый пик могущества человеческой цивилизации.
Главной головной болью для экспертов после извлечения артефакта стал вопрос его сохранения. Неудачных примеров хватало: похожая реликвия, драконий лев «Чжэньхайхоу» из Цанчжоу, разрушилась именно из-за ошибок учёных.
Та трагедия отозвалась болью в сердцах множества людей. Скульптура, пролежавшая в земле сотни лет без единого изъяна, рассыпалась всего за несколько лет после передачи специалистам. Драконий лев исчез навсегда.
Волна народного гнева оказалась чудовищной, и квалификацию экспертов подвергли жесткой, вполне заслуженной критике. Подобное не должно было повториться — утратить ещё одно наследие мирового масштаба страна просто не могла.
Тогда исследователи провели серию жарких дискуссий и под огромным давлением общественности утвердили окончательное решение. Оно гласило: лучшая защита — это отсутствие избыточной опеки. Тяжёлые статуи решили приподнять и оставить прямо на месте раскопки, под открытым небом, позволив туристам свободно касаться металла.
И это оказалось идеальным выходом. Жировые выделения на человеческих ладонях создавали на поверхности железа естественную патину, выступавшую естественной химической защитой от окисления.
Шэнь Янь с трепетом разглядывал сокровище древней эпохи Тан — достояние всей цивилизации. В этой мощи ощущалась гордость за великую культуру и незыблемая уверенность предков.
Чжао Куо бросил короткий взгляд на артефакт. Ему вернули святыню, которую при всём желании не унесёшь с собой в кармане.
Чжао Лань чувствовал себя неловко. Ему удалось лишь выпросить право лично доставить реликвию, а вот решать, какую именно возвращать, он не мог — старики из отряда «Железо и Кровь» славились упрямством.
Бойцы «Тигра и Леопарда» высыпали наружу, чтобы сгрузить многотонную тушу с платформы. Шэнь Янь помогал со стороны, дрожа над статуей и боясь, как бы на ней не появилось ни единой царапины.
Бык был отлит с поразительным мастерством: даже тонкие детали вроде ушей не имели сколов, а узоры на шкуре просматривались в мельчайших подробностях. Дело заключалось не только в правильном хранении — реликвия демонстрировала высочайший уровень древней металлургии. Не будь железо столь высокой очистки, оно сгнило бы сотни лет назад. Ведь быков создавали в том числе для того, чтобы бросать в бурные воды Желтой реки ради укрощения своенравной стихии.
Едва быка установили на подготовленное место, Чжао Куо положил ладонь на его холодный бок. Из тени статуи с глухим гулом вырвался призрачный дух — величественный железный бык размером с грузовик. Если бы эта махина разогналась, её таранная сила превзошла бы любой тяжелый автопоезд.
Суньцзы и остальные ребятишки, увидав помахивающего хвостом стального исполина, с радостными воплями помчались к нему:
— О-о-о! Это же бычок Командующего!
Дети наперегонки заскакали по лапам и выступам, взобравшись на широкую спину. Через минуту они уже уселись ровным рядком. Видно было, что они с этим духом давно знакомы — резвились на нём ещё в прежние времена.
Огромный железный бык вальяжно зашагал вокруг подворья. Кажущаяся неторопливость была обманчивой: от каждого шага тяжеловесной туши земля глухо гудела, и Шэнь Янь отчётливо ощущал дрожь под ногами.
— Пусть его нельзя носить в рюкзаке, зато для обороны базы лучшего артефакта не найти, — заметил Чжао Куо.
Шэнь Янь про себя добавил, что эта штука годится не только для обороны, но и для развлечений — дети были без ума от счастья.
Суньцзы настойчиво замахал рукой:
— Шэнь Янь, иди к нам! Покатаемся на бычке!
В отряде «Железо и Кровь» детей было слишком много, и за право посидеть на быке вечно вспыхивали споры. Шэнь Янь, заворожённый мощью этого грандиозного скакуна, не удержался и взобрался наверх.
Постапокалиптические руины старого города, могучий железный бык и мерный шаг среди развалин — зрелище завораживало до глубины души.
Покатавшись немного по защищённому периметру, Шэнь Янь спрыгнул и подошёл к Чжао Куо, который о чём-то вполголоса беседовал с Чжао Ланем.
— Я несколько дней последовательно давил на дядю, как ты и советовал, — рассказывал Чжао Лань. — Наконец он не выдержал. Задействовал чужой отряд, раздобыл фальшивую личность и завтра под видом чужака попытается пробраться к двум арестованным на посту охраны.
Будущий наследник отряда «Железо и Кровь» обладал достаточными ресурсами: стоит ему взять конкретный след, и утаить ничего не удастся.
— Значит, Олай действительно связан с Городом грехов, — сухо резюмировал Чжао Куо. — И в резне в Ночь Алой Луны он выступал как минимум осведомлённым сообщником.
А о том, как убийцы умудрялись безопасно прятаться в штабе отряда, и говорить не приходилось — без прикрытия Олая это было невозможно.
Раньше доказательства Чжао Ланя строились на косвенных уликах: например, на следах мха на манжетах. Олай легко мог откреститься, заявив, что просто прогуливался возле входа и не спускался в подвал. Никто не смог бы прижать его к стене. Но сейчас, когда он сам полез к преступникам, всё изменилось. Членам отряда «Железо и Кровь» было строго запрещено приближаться к пленникам. Попытка скрытно проникнуть к ним окончательно разрушала любые оправдания.
В глазах Чжао Ланя читалось смятение. Хоть он и выследил дядю, в глубине души юноша до последнего искал ему оправдания. Но с этого момента любые иллюзии рухнули.
— Но какая связь между дядей и выродками из Города грехов? — растерянно пробормотал он. — Святой Престол ведь всегда враждовал с ними...
Едва ли не половина чудовищ из Города грехов оказалась там после преследований Инквизиции.
Чжао Куо молчал. Возможно, в этом кролась тайная пружина, скрытая от посторонних глаз.
Шэнь Янь помедлил, подбирая слова, а затем произнёс:
— На самом деле... у них вполне может быть общий интерес. У Святого Престола и Города грехов есть одна скрытая черта: обе эти силы связаны с руинами гигантов на высокой горе. Точнее, с пленённым там божеством.
История возвышения Инквизиции и Святого Престола не была секретом; Чжао Лань, учившийся в духовной академии Ватикан-Сити, знал её наизусть. Первый Папа случайно набрёл на высокогорные руины гигантов и увидел на фресках Нестареющих образ Бога. Принеся божественную волю в мир, он стал Его земным глашатаем. С этого момента Святой Престол стремительно смял власть старой аристократии и воцарился в Ватикан-Сити.
Что же касается связи Города грехов с божеством... Шэнь Янь повернулся к Чжао Куо:
— Помнишь ритуал проклятия? И тот голос, доносившийся от подвешенных на деревьях фанатиков?
Чжао Куо нахмурился. Голос манил слушателей отправиться на поиски некоего места.
Чжао Куо читал дневник Зелёной Бабушки. Как потомок изгнанных аристократов Ватикан-Сити, она дотошно расследовала природу почитаемого Церковью бога и выяснила: «божество» Святого Престола — это лишь пара несчастных тварей, знобящих в плену у древних гигантов.
Сопоставив факты, Чжао Куо изменился в лице:
— Тот голос... был призывом самого бога?
Сигналом о помощи, искушавшим смертных подняться в руины гигантов и освободить Его.
Чжао Лань слушал, окончательно запутавшись:
— А при чём тут Город грехов?
Шэнь Янь пояснил:
— Этот ритуал проводится не впервые. В давние времена гибель Династии Вечности произошла именно из-за этого шепота. А распространял его по миру не кто иной, как создатель Города грехов — Демон Авраам...
Шэнь Янь говорил, на ходу связывая воедино разрозненные нити. Картина становилась всё более отчетливой. Собеседники слушали его, ошеломлённые масштабом. Неужели перед ними разворачивался заговор, тянувшийся сквозь века и эпохи?
Чжао Лань судорожно сглотнул. Он ощущал, что перед ним приоткрывается страшная тайна. Если выродки из Города грехов узнают, что их секрет разгадан... Чудовищами их называли не просто так: у них не осталось ничего человеческого. Разве нормальные люди могли устроить резню в Ночь Алой Луны?
Но жажда знания пересиливала страх.
— Получается, Город грехов служит оракулом этого «бога»? По крайней мере, так было во времена Династии Вечности... А Святой Престол именует себя Его наместником на земле. Выходит, обе организации, при всей их вражде, работают на одного хозяина. И ради воли своего бога две якобы непримиримые силы легко могут пойти на сделку.
Озвучив свои выводы, Шэнь Янь окончательно выстроил логическую цепь.
Чжао Куо и Чжао Лань онемели. В воздухе явственно запахло надвигающейся бурей.
— Если не хочешь лишних неприятностей, никому не обмолвись об этих догадках, — строго предупредил Шэнь Янь юношу.
Чжао Лань закивал, как заведённый, глядя на Шэнь Яня горящими глазами.
— И что нам теперь делать? — спросил он.
Связавшись с делами дяди и Города грехов, можно навлечь на себя гнев обеих исполинских фракций.
— К тебе в дом пришли ублюдки и перерезали людей, а ты собрался сидеть сложив руки? — сурово ответил Шэнь Янь. — Если отряд «Железо и Кровь» не даст городу чётких ответов, думаешь, всё спустится на тормозах? Даже если другие наёмники не пойдут на вас войной, скрытый бойкот обеспечен. А жить в городе, где от тебя все отворачиваются — сродни медленной смерти.
— Единственный способ обелить имя... — начал Шэнь Янь.
Чжао Лань перебил его кивком: он понимал. Нужно вытащить правду наружу и доказать, что «Железо и Кровь» стали жертвой чужой игры.
Попрощавшись, юноша направлялся к машине, когда к нему подскочил Суньцзы.
— Чжао Лань! Слыхал, тебя вчера связали, как лягушку! Вот так, да? — хохотнул мальчишка, изображая корявую позу.
Чжао Лань смерил его свирепым взглядом, и Суньцзы со смехом удрал.
* * *
С наступлением ночи дети долго резвились возле железного быка и угомонились лишь к полуночи. Убедившись, что в лагере царит тишина, Шэнь Янь достал Шкатулку Демона.
В бескрайнем пространстве иллюзорного моря собрались привычные фигуры. Маленькие лодчонки сгрудились вокруг Чжао Ланя, расспрашивая о его приключениях.
— Да со мной всё в порядке! — отмахивался юноша.
После того как Неведомый Владыка отозвался на его призыв, Чжао Лань перестал опасаться за свою жизнь. Ему лишь предстояло расплатиться — достать Манускрипт Древних Дней. Задача не из лёгких, но за спасение жизни это была ничтожная цена.
Смущало его другое: слухи о его пленении обросли дикими подробностями. Болтали, будто его вызволили совершенно голым, вытащив за ноги, словно общипанную курицу.
«Полный бред! — злился про себя Чжао Лань. — Ночь была темной, да и на мне оставались исподние штаны! А уж о белой коже и речи нет — всё тело было покрыто алой вязью проклятия!» Но людям только дай повод для сплетен.
В этот момент Шэнь Янь привел в движение свою марионетку, переводя разговор в нужное русло. Он обратился к дерзкому новичку, который на прошлой сессии пытался бросить вызов небесам:
— Что же, сегодня ты не пытаешься взмыть к горным пикам?
Взоры присутствующих устремились на юношу. За вспышкой событий вокруг Чжао Ланя они успели забыть об этом сокрушителе устоев.
Су Му, боевой поэт из Города Тан, криво ухмыльнулся. Увидев, как гигантская рыба Кунь обращается в птицу Пэн и застилает крыльями небосвод, он осознал всю глупость своей прежней гордыни. Главное — древний отрывок «Свободное и беззаботное странствие»! Неведомый Владыка знал его целиком, тогда как в Городе Тан сохранилась лишь одна куцая строчка. Ради полного текста Су Му был готов смирить спесь.
— Раз уж мы собрались здесь под покровительством Великого Владыки, не пора ли представиться? — продолжал манить Шэнь Янь.
Но Су Му проявлял осторожность. Подобные мистические ритуалы таили угрозу: зная имя или дату рождения, чернокнижники могли навести проклятие. Он предпочёл промолчать.
Старейшина Синьи промолвила:
— Боевые поэты Города Тан уже много лет не покидали своих земель.
Архиепископ Джерас добавил:
— Даже в мои времена мало кто знал тайны Кровной границы Города Тан.
Шэнь Янь удивлённо спросил у легендарного архиепископа:
— Почтенный старец, что это за Кровная граница?
Джерас ответил:
— В этом нет секрета. Жители Города Тан стоят обособленно от привычных профессиональных Прологов. Наследники их древней крови обладают уникальным даром. Применяя поэзию, они способны материализовать силу древних строк и даже призывать духов предков без использования священных артефактов.
В кругу раздались изумлённые вздохи. Вызывать духов-инкарнаций одной лишь поэзией, минуя артефакты?!
В этом мире наёмники рисковали жизнями ради обретения священных реликвий. А жители Города Тан могли обходить фундаментальные законы!
— Легенды гласят, — продолжал Джерас, — что в жилах уроженцев Города Тан течёт кровь древних героев. Обращаясь к стихам, они доносят свой голос до самой Бездны грёз, испрашивая защиты предков. Их собственная кровь равносильна древнему артефакту.
Шэнь Янь чуть не захлебнулся от зависти. Кровь Города Тан? Да он сам — чистокровный уроженец той древней земли! В его прежнем мире эта культура непрерывно развивалась тысячи лет.
А что касается поэзии... Поэмы, заученные в школе и университете, давали ему колоссальное преимущество перед этим юношей, знавшим от силы пару искажённых строчек! Надо лишь понять, как пробудить эту Кровную границу.
Разговор перешел на вести из Ватикан-Сити. Су Му охотно поделился новостями:
— В Ватикан-Сити сейчас суматоха из-за одной книги — «Путевые заметки Голиана: Часть вторая». В ней открыто напечатаны две статьи, разоблачающие грязные тайны Святого Престола. Церковь бросила все силы на изъятие тиража. Любого, у кого найдут книгу, объявляют еретиком. На площадях не утихают костры инквизиции. Единственный способ спасти семью от плахи — донести на соседа или родича. Инквизиция объявила автора «Заметок» самым опасным еретиком и направила Трибунал на его поиски.
Шэнь Янь и Капа переглянулись. Они-то знали, что автором является демонический змей Гайя. Церковь явно растревожила осиное гнездо. Зато архиепископ Джерас жутко расхохотался — за сто лет заточения это была лучшая весть.
* * *
Сессия в виртуальном пространстве завершилась. Вернувшись в реальность, Шэнь Янь тихо, чтобы не разбудить Чжао Куо, прошептал в темноту:
— «Согну я тугой лук, подобный полной луне, и устремлю взор на северо-запад, чтобы сбить Лютого Волка...»
Тишина. Никакого отклика.
Шэнь Янь досадно вздохнул и укрылся одеялом. На соседней кровати Чжао Куо открыл глаза и промолчал.
* * *
На следующее утро в Верхнем городе, на посту охраны, разыгралась драма.
Олай, плотно закутавшись в плащ, проник в камеры с помощью подкупленного стражника. В глубине подземелья на цепях висели избитые арестанты из Города грехов.
Олай скинул капюшон и прошипел:
— Я предупреждал не устраивать бойню! Из-за вас я чуть не лишился паствы, которую окормлял годами!
Божественный жрец Андера хрипло усмехнулся:
— Но ведь именно этого желал Святой Престол? Чтобы отряд «Железо и Кровь» оказался в изоляции и был вынужден просить помощи у Инквизиции?
Олай прорычал:
— Вы чуть не прикончили Чжао Ланя — дитя, отмеченное Папой! И скоро сюда прибудет Повелитель кошмаров четвёртого Пролога. Если он допросит вас, вы с потрохами сдадите меня!
— И что ты сделаешь? Заставишь нас замолчать? — ухмыльнулся Андера. — Ты глуп, Олай. Ты сам шагнул в ловушку.
Олай замер. В этот момент за его спиной раздался тяжелый шаг.
Глава отряда «Железо и Кровь» стоял в дверях, его лицо было чернее тучи. За его спиной сгрудились главы других наёмничьих гильдий.
Разразился скандал, но допросить Олая не успели.
Земля под постом охраны задрожала. Из-под пола вырвался исполинский Трехглавый подземный змей. Раскрыв пасти, похожие на лепестки с тысячью зубов, чудовище проглотило Олая и обоих узников, после чего мгновенно ушло под землю.
* * *
В то же время далеко в Пустыне Заблудших из песков вынырнули гигантские щупальца подземного змея и изрыгли троих пленников.
На голове твари стоял черноволосый юноша — Нестареющая легенда, Принц Боцы.
Жрец Андера поклонился:
— Благодарим за спасение, принц Боцы.
Олай с ужасом уставился на легендарного монстра из Города грехов. Боцы поддерживал вечную жизнь с помощью древней реликвии, похожей на нефритовый костюм.
Боцы смотрел в сторону Бездны. Оттуда в небо поднимались дирижабли Подземных человеко-демонов.
— У человеко-демонов появились странные игрушки, — пробормотал Боцы. Забравшись в глубь Бездны, он наткнулся на некие механизмы, которые при его приближении орали во весь голос: «Тревога! Вторжение врага!»
Змей снова проглотил троицу и погрузился в пески.
Спустя мгновение на то место, где они стояли, с оглушительным рёвом рухнул снаряд, пущенный с дирижабля. В пустыне расцвёл багровый бутон огненного взрыва, оставивший после себя лишь дымящуюся воронку.