Отряды, подоспевшие на выручку, были лишь авангардом. За ними во весь опор мчались основные силы союзных городов.
А за их спинами стояла мощь всей армии Альянса, развёрнутая на втором рубеже — в Великом каньоне Замокде. Эта колоссальная сила предназначалась для сдерживания полчищ нежити Демона Авраама и по правилам не должна была сдвигаться с места без крайней нужды. Теперь же её привели в боевую готовность, готовую в любой момент обрушиться на Святой Престол.
Город Цзивия располагался совсем неподалёку от Замокде. Священная же цитадель Фанди лежала далеко на третьем рубеже, у пролива Альс. Каким бы могуществом ни обладал Святой Престол, на переброску войск требовалось время. Сейчас клирики просто не успевали.
В рядах наступавшего священного воинства мгновенно вспыхнуло замешательство. Пафосные лозунги, полные праведного гнева, захлебнулись и замолкли.
Шантаж. Наглый, открытый вызов Святому Престолу. Пусть в этом мире существовали сотни городов, даже крупнейшие из них казались пигмеями перед фанатичным величием церкви. И надо же — какая-то жалкая ничтожная козявка осмелилась диктовать им условия! О подобном святые отцы не могли помыслить даже в кошмарном сне.
Однако с этой угрозой приходилось считаться. Одно лишь ополчение малых городов способно было перемолоть идущий в атаку крестоносный корпус, а близкое соседство с каньоном Замокде и вовсе превращало любую попытку штурма в самоубийство: удар главных сил Альянса стал бы для них смертельным.
На крепостной стене правитель Цзивии Вера Давиф — бледный юноша, прозванный Пёстрой Бабочкой, — застыл в оцепенении. А затем его захлестнул дикий, неудержимый восторг.
— У меня есть союзники... — выдохнул он. — Мои братья пришли к нам на помощь! Я и забыл... чёрт возьми, я совсем забыл, что Цзивия — часть Альянса!
Пусть его город был крошечным и незаметным.
— Мы — Город героев! Город храбрецов, признанный всем миром! Пошли к чёрту эти святоши с их обвинениями в осквернении!
Голос давался ему с трудом, прерываясь нервными всхлипами, пока окончательно не перерос в исступлённый, очищающий рёв.
Он, Вера Давиф, трус от природы, доведённый до того, что чуть не сдох в петле на собственной зубчатой стене! А эти твари ещё и навесили на него фальшивое ярлыко отступника!
Раньше он искренне верил, что слабым не видать справедливости. Таков уж уродливый порядок вещей. Смирись и терпи — ведь против них выступил сам Святой Престол. От его приговоров не могли откреститься даже такие гиганты, как Кенья.
Вступая в Альянс, Цзивия рассчитывала лишь на скромное покровительство, ведь что мог дать союзу крошечный городок? Вера и помыслить не смел, что ради него кто-то рискнет вступить в открытую конфронтацию с церковной гидрой.
И всё же Альянс пришёл. Пришёл, чтобы защитить тех, у кого не было ни голоса, ни силы отстаивать свою честь. Принёс справедливость туда, где её никогда не ждали.
Бешеный клич правителя отозвался в сердцах жителей, и весь город мгновенно закипел.
— Цзивия — Город героев! Цзивия не покорится!
Тысячи голосов слились в единый раскатистый гул, устремившийся к самым небесам. Липкий страх перед инквизицией улетучился без следа, уступив место несокрушимой гордости. Теперь, даже если бы на них обрушилась смерть, горожане встретили бы её без дрожи. Они были готовы доказать собственной кровью: осквернить их честь не удастся никому.
Сотни людей хватались за топор, вилы и мечи. Горожане вставали в строй плечом к плечу с гвардейцами и бойцами Альянса, готовые грудью защищать родной дом.
Боевой дух осаждённых вспыхнул куда ярче, чем у церковных фанатиков. Они — часть единого целого! Сам владыка Гайя объявил: триста пятнадцать городов Альянса стоят за спиной Цзивии, а войска из каньона Замокде готовы сокрушить ублюдков в любой момент.
За стенами крестоносцы лишились дара речи.
Появление подкреплений со всех сторон и безумный порыв горожан мгновенно перечеркнули весь расклад. Палачи и жертвы поменялись местами. Даже без вмешательства главных сил Альянса объединённое ополчение малых городов заставило бы церковь умыться кровью.
Ярость, изумление и паника смешались в единый ком. Святой Престол впервые в истории ощутил беспомощность и потерю контроля над миром.
— Цзивия — Город героев! Несокрушимая Цзивия!
Под этот непрекращающийся, оглушительный рев полки Священного воинства были вынуждены позорно отступить. А вслед им летели торжествующие ликующие крики.
* * *
В самом городе развернулось ликование.
Командир авангарда из Канны отозвал сияющего от счастья Веру Давифа в сторону. Офицер мялся, не зная, как начать разговор, но в итоге решился и выложил:
— Наш правитель просил передать вам кое-что... М-да. С той самой баронской пирушки, где он вас впервые увидел, он спать спокойно не может. Говорит, отношения между Канной и Цзивией могли бы... хм, стать чуточку ближе.
Судя по виноватому виду посланца, тому и самому было тошно от бесстыдства своего владыки.
Вера Давиф онемел.
«Значит, этот грёбаный неотёсанный болван решил больше не лазить ко мне в окно по ночам, а действовать через дипломатов?!»
* * *
Море Дамона
Шэнь Янь и Гайя наблюдали за ходом операции в прямом эфире.
Вера Давиф, похоже, изначально совсем не верил в помощь Альянса, поэтому вести о блокаде дошли до руководства с опозданием, и переброску сил пришлось организовывать на скорую руку.
Увидев, что святоши предпочли отступить под угрозой расправы, Шэнь Янь перевёл дух. Завяжись там полноценная бойня, Альянсу пришлось бы вести войну на два фронта: сдерживать полчища Авраама на передовой и отбивать удары церкви в тылу.
Гайя повернулся к юноше:
— Откуда у тебя была такая уверенность, что правители городов согласятся на эту вылазку?
Хотя Гайя занимал пост верховного командующего, отвлекать ресурсы на спасение крошечного городка и провоцировать Святой Престол в столь критический момент — решение рискованное. Не каждый правитель поддержал бы подобную авантюру.
Шэнь Янь со вздохом ответил:
— Да потому что для Святого Престола любой город — всего лишь жалкая провинция. Правители боятся, что завтра на месте Цзивии окажутся они сами: сильный раздавит их, а окружающие сделают вид, что ничего не заметили. Их солдаты проливают кровь на фронте, держась лишь на доблести и чести. А в это время церковники, сидящие в глубоком тылу, по собственному хотенью раздают клейма и решают, кому жить, а кому умирать. Это жгучая обида. У всех этих городов общая судьба.
Чувствуя чужую боль как свою и надеясь на взаимность в час собственной беды, никто не смог остаться в стороне.
Что же до риска разозлить церковь... Шэнь Янь считал просто: если в этом мире больше нет места элементарной справедливости, то пусть Авраам сровняет его с землей — жалеть будет не о чем.
Шэнь Янь взглянул на собеседника. Бесконечные бои вымотали даже этого живого полубога — на лице Гайи залегла глубокая тень усталости. К счастью, союз высших мастеров смог закрепиться у естественной преграды и остановить мертвецов. Грамотно выбранная Гайей первая линия обороны дала Альянсу колоссальное преимущество.
— Будем надеяться, что Святой Престол поубавит свой пыл, — произнёс Шэнь Янь. — Если Авраам прорвёт рубежи, отсидеться в сторонке у них всё равно не выйдет.
Тем временем вести о победе под Цзивией молниеносно распространились по Морю Дамона, вызвав небывалый резонанс.
Подробности произошедшего облетели все уголки, и отношение общества к церкви дало трещину. Ладно бы священники просто уклонялись от битвы с тьмой, но они дерзнули травить тех, кто защищал мир от гибели!
Священный ореол, окружавший Престол в глазах мирян, заметно потускнел.
Как любил повторять Шэнь Янь, тяжелее всего играть роль святого: любое малейшее пятнышко на белых одеждах сразу бросается в глаза. Прежде церковь умела заминать скандалы, но, отвергнув Сеть, она лишилась контроля над информационными потоками и оказалась бессильна перед стихией общественного мнения.
Но главное — инцидент доказал малым городам: равенство существует. Альянс дал им единый щит, способный сдержать даже произвол Святого Престола.
Вскоре из штаба пришли две добрые вести.
Первая прогремела как гром среди ясного неба: дикари, которых издавна нарекли «живыми машинами войны», официально примкнули к союзу.
Новость вызвала шок и весьма неоднозначную реакцию.
В представлении обывателей дикари всегда оставались свирепыми варварами, едва ли отличимыми от диких зверей. И вдруг эти дикари оказываются в одном окопе со всем цивилизованным миром, тогда как пресвятой клир умывает руки и устраивает подлости! Чувство возникало более чем странное.
Даже необразованные гиганты осознали масштабы общей угрозы, а Святой Престол... У людей не находилось слов — лишь тяжелые вздохи.
Впрочем, у самих дикарей имелся в этом прямой расчёт. Их исход из Дикой степи напугал соседей; не вспыхни война с мертвецами Авраама, одно лишь их присутствие в землях Кеньи спровоцировало бы кровавые стычки.
Вторжение Авраама стало для дикарей шансом вырваться из изоляции и занять своё место среди народов. В час смертельной опасности Альянс просто не мог позволить себе отказаться от столь сокрушительной военной мощи. А пройдя сквозь огонь совместных сражений, варвары гарантированно снищут уважение бывших недоброжелателей.
Именно поэтому Чжао Куо покинул Город наёмников и отправился в каньон Замокде, чтобы принять командование над их полками.
Дикари отличались прямодушием и простотой, им как воздух требовался авторитетный вождь вроде Чжао Куо. Без него благие начинания легко могли вылиться в кровавую смуту — предрассудки остальных рас по отношению к гигантам были слишком глубоки.
Вторая весть оказалась не менее отрадной. Оценив ожесточённость и затяжной характер конфликта, подземные человеко-демоны решили направить на передовую дополнительные эскадрильи летучих кораблей, а раса духов выдвинула на помощь ещё одну отборную армию.
Вклад обеих фракций был бесценен, и их решение подхлестнуло общий боевой дух. Земли человеко-демонов и духов находились далеко от передовой, их не жгла прямая угроза, но именно их благородный порыв заставил остальных пересмотреть свои взгляды.
Лишь сплотившись, можно покончить с катастрофой. Вдохновлённые этим примером, правители со всех уголков увеличили поставки провизии, оружия и рекрутов. Сплочённость Альянса выросла как никогда.
Однако судьба любит наносить коварные удары именно тогда, когда вопреки всему расцветает надежда.
Согласно «Хроникам Континента», в конце весны 3672 года Третьей эры невиданная по могуществу армия крестоносцев Святого Престола вероломно вторглась во владения расы духов. Проломив границы Великого Изумрудного леса, фанатики устремились к древней столице — Изумрудному городу.
Официальный приговор церкви гласил: Белый владыка Сяо Линьчэнь — гигантское зло, превосходящее масштабами даже мертвецов Авраама. Святой Престол потому и не примкнул к силам Альянса, что вёл подготовку к искоренению этого главного демона.
Ультиматум был непреклонен: либо духи выдадут своего правителя, либо древний Изумрудный город будет стёрт с лица земли.
Армии духов, готовившиеся выдвинуться на передовую, были вынуждены в срочном порядке повернуть назад для защиты собственного дома.
Следуя условиям нового Пакта, утверждённого Гайей, флот человеко-демонов также развернул свои корабли, чтобы встать между войсками церкви и территориями духов.
Лишившись поддержки двух сильнейших союзников, владыка Гайя во избежание бессмысленных потерь отдал тяжёлый приказ: войскам первой линии оставить рубежи и отступить в Великий каньон Замокде.
Эта весть потрясла мир.
Как ни крути, первый рубеж обороны человечества пал. А святоши оказались на ковре всеобщего презрения и гнева.
Шэнь Янь пребывал в неописуемом шоке: он недооценил степень безумия религиозных фанатиков.
Полчища Авраама представляли смертельную угрозу и для самой церкви. Даже если святоши планировали отсидеться за чужими спинами, действовать так грязно в самый критический момент казалось безумием.
Но Шэнь Янь не учёл слепую веру, выжигающую всё человеческое. В глазах фанатиков любые жертвы — даже их собственные жизни — были оправданы высшей целью.
К тому же момент для удара по Изумрудному городу казался идеальным: оба Мастера Эпоса расы духов находились на дальних рубежах и физически не могли успеть на выручку.
С тех пор как на Белого владыку Сяо Линьчэня было совершено покушение, он залечивал раны в стенах столицы и не показывался наружу. Для церкви это оставалось единственным шансом расправиться с ним. После же фиаско под Цзивией, где крестоносцев заставили отступить малые города, Святой Престол выглядел в глазах мира жалким лающим псом. Им требовалась кровавая демонстрация силы, чтобы вернуть утраченное устрашение.