Аи и сегодня, как обычно, вызвался отработать лишнее: десятник удержал его после смены.
— Аи, поговаривают, ты тут недомогал на днях да от смутного любопытства ходил глазеть на трупы заражённых? Ну и дерзость, парень! Сколько часов работы коту под хвост? Так что остаток смены за тобой. Закончишь — тогда и ступай. Вы, муравьи, народ самый прилежный, вас все хвалят!
С этими словами десятник отсчитал жалованье за день, не забыв вытянуть из скупой горсти один медный голубь.
И без того нищенские медяки сжались до совсем уж жалких грошей.
Аи лишь молча кивнул. В душе у него всё кипело — ладно ещё остаться посверхурочно, задерживаться ему не привыкать, но вычитать деньги из его скудного заработка было уколом в самое сердце.
Но выбора не оставалось. Полулюдям найти работу в городе — счастье неимоверное. Стоит выказать хоть каплю недовольства, и десятник вышвырнет его без колебаний.
Приходилось смиряться. Это был единственный способ прокормить семью.
Он вкалывал до глубокой ночи. Но, несмотря на дневную обиду, звенящие медяки в кулаке возвращали душе тихую радость. Есть деньги — будет и еда.
Аи переступил порог дома, когда ночь уже перевалила за полночь. Родители и младшие братья с сёстрами только-только вернулись с промысла. Осторожно опустив заработанный медный голубь в деревянную шкатулку — семейное сокровище, на которое они кое-как выживали, — он надежно спрятал её.
Усталость валила с ног, но Аи не ложился сразу. По старой привычке он вглядывался в огромный дисковидный лик луны, предаваясь мечтам: стать наёмником, зарабатывать огромные деньги, вытянуть семью из нищеты...
Затем потряс головой. Он уже взрослый, хватит тешить себя детскими сказками. Завтра вставать ни свет ни заря, иначе десятник опять найдёт повод урезать плату.
Едва он замкнул веки, дух его пронзила внезапная дрожь.
Аи обомлел. Он ведь только закрыл глаза — как очутился посреди бескрайней морской глади, на борту хлипкого суденышка? Откуда посреди вод взялась эта исполинская гора? Ему приходилось бывать на Море призраков, собирать выброшенную рыбу, но то море гладью напоминало бронзовое зеркало: кроме паровых ловчих судов, на воде ничего не возвышалось.
А что за фигура реет в вышине, окруженная звёздным сиянием?
И... вокруг тоже люди на лодках!
Чжао Лань с упоением декламировал хвалебную гимн-оду:
— О, великий Владыка! Воспеваю милость Твою, ибо великодушие Твоё бескрайне, подобно сему океану...
Чжао Лань славил чистосердечно. Ритуал призыва из бездны, который не удавалось совершить бог весть сколько времени, прошёл благодаря откровению этого таинственного Покровителя.
Всего за одну ночь! Невероятно, поразительно! Давящая тяжесть сошла на нет, и жизнь снова казалась сладкой, как свежий мёд.
Синдоу от изумления даже глаза вытаращил. Напарник-человек вытворял нечто совсем уж несусветное — слушать эти высокопарные дифирамбы было невыносимо стыдно.
Шэнь Янь же снова почувствовал приступ головной боли. Хотя Чжао Лань восхвалял искренне, непонятно, где этот пройдоха нахватался стольких молитвенных стихов. Раз начав, он декламировал без остановки.
Шэнь Янь вздохнул про себя. Слишком ретивый льстец — тоже головная боль. Игнорируя распаляющегося Чжао Ланя, он перевёл взор на нового гостя.
Почему он притянул сюда получеловека?
Да уж больно потешным тот показался: круглая голова, парочка тонких усиков-антенн и целая батарея лапок. Шэнь Янь просто не удержался, чтобы не разглядеть эдакое чудо поближе.
Гао Вэй понял: если Чжао Лань продолжит войти в раж, их скоро выльет отсюда. Он уже кое-что усвоил — долго находиться в этом пространстве они не могли.
Улучив момент, когда Чжао Лань переводил дыхание, Гао Вэй громко произнёс:
— Почтенный Владыка, славься лик Твой!
Да уж, заразился-таки от Чжао Ланя. Не замолвишь пару славословий — выкажешь неуважение к этой неведомой и великой сущности.
— У одного моего соратника есть священный артефакт, над которым никак не удаётся совершить ритуал призыва из бездны, — продолжал Гао Вэй. — Смею ли просить о Твоём откровении?
В отрядах наёмников вроде «Железа и Крови» или «Урагана» наверняка найдутся обладатели подобных реликвий. Гао Вэй говорил с предельной осторожностью. Для Неведомого такая помощь — сущая мелочь, но для ничтожных смертных подобная просьба отзывалась дерзостью.
Шэнь Янь лишь горько усмехнулся. Кабы он мог! Да и пользы для себя извлёк бы немало. Вот только потенциальному клиенту сначала нужно было оказаться на лодке посреди этого моря. Он и сам до сих пор не понял, по какому закону прибывают новые шлюпки.
Ответа не последовало. Гао Вэй вздохнул с облегчением — главное, не прогневал Неведомого.
Аи осторожно вслушивался, ничего не понимая. Но одно он уловил чётко: эти наёмники — люди зрелые, с виду умелые, умеющие выживать и процветать — истово молились тому, кто скрывался в звёздном мареве на вершине горы.
Сердце Аи забилось частыми, звонкими ударами.
Суровая, беспросветная жизнь почти заставила его отступиться от юношеских мечтаний. Жестокая реальность не оставляла места несбыточным иллюзиям. Но сейчас те, кому он завидовал, склонялись перед Таинственным Владыкой.
Кем же нужно быть, чтобы внушать такой трепет?
Не получив ответа, остальные тоже не посмели подавать голос.
Чжао Лань огляделся. Ну вот, опять всё заглохло! Разогревать атмосферу снова ему? Наёмники совсем не умели вести себя: просить-то просят, а восторгов не выражают! Неучи.
Он уже набрал воздуха, чтобы затянуть свежепридуманный гимн, идеально подходящий случаю, как вдруг раздался тихий, несмелый голос:
— Я... я хочу стать наёмником.
В отсутствие бури над морем висела мертвецкая тишина.
Слова Аи, сказанные, казалось, самому себе, отчетливо долетели до каждого.
Все взгляды разом скрестились на нём.
Аи сжался от страха и с трудом сглотнул:
— Мо... можно?
Тишина. Ни звука. Ответить на прошение мог лишь Тот, кто восседал на вершине.
От жутковатого молчания Аи окончательно перепугался. Страх заставил его выпалить продолжение:
— Мне бы просто стать наёмником... Любой путь сгодится! Лишь бы прокормить семью, чтобы родители да младшие жили хоть каплю лучше.
Скромная, заветная мечта — но для такого, как он, почти недосягаемая роскошь.
Аи замер в нервном оцепенении. Что за вздор он несёт? Ведёт себя как дитя несмышлёное! Он ведь даже не понял, куда попал.
И едва он проклял свою оплошность, как небеса разорвал шторм. Загремел молниеносный раскат.
— Даруется тебе Пролог рыцаря-паразита!
Шэнь Янь со всем усердием сумел-таки извлечь из останков Зелёной Бабушки полный рецепт зелья и порядок ритуала откровения. Запросы у получеловека были скромнее некуда: его не волновало, есть ли у Пролога продолжение. Главное — стать наёмником.
Буря не утихала. Когда шторм улёгся, Бородач за загривок выловил Аи из воды и втащил обратно на лодку.
Аи на автомате выдохнул:
— С-спасибо...
Он нахлебался солёной воды и на мгновение решил, что настал конец света.
— Возблагодари Почтенного Владыку, — буркнул Бородач. — Он ответил на твоё моление.
Аи обомлел:
— Что?..
В диком испуге он едва разобрал слова, прогрохотавшие в небесах.
— Стоит как истукан, — вставил Чжао Лань. — Такое откровение получил и даже не слушаешь толком! Понимаешь хоть, каковой милости удостоился?
Даже хмурый, сгорбленный старец произнёс скрипучим голосом:
— Рыцарь-паразит... Весьма древний Пролог из Города Фанди. В прежние эры на нём взросла целая династия знати, но в Фанди этот путь угас сотни лет назад.
Редкий, забытый Пролог?
Бородач с Гао Вэем даже по-хорошему позавидовали. Их собственные пути были неплохи, но встречались на каждом шагу. А уникальный Пролог дарует особые, невиданные силы.
— Разве мог Великий Владыка пожаловать нечто обыденное? — гордо заметил Чжао Лань, будто сам имел к этому прямое отношение. — Поздравляю! Но помни: за откровение Творца полагается подношение.
Шэнь Янь убедился: привлекать новых людей выгодно. Не надо ничего объяснять — всё растолкуют за него. Но возникла иная сложность: что взять с нищего получеловека, еле сводящего концы с концами? Ждать от него редких артефактов — наивная глупость.
Что же у него есть?
Мысли Шэнь Яня помчались вихрем, и над морем прогрохотал голос:
— Подношение... Твоя душа!
Шторм продолжил бушевать, но на лодках водворилось гробовое молчание.
Даже у болтливого Чжао Ланя сузились зрачки.
Цена за откровение — человеческая душа.
Они знали, что прихоти Владыки странны и не поддаются привычной логике. Но забирать души... В древних сказаниях подобным промышляли лишь черти да демоны. Жуткая, тёмная сила.
Впрочем, удивляться не приходилось: обитатель звёздных высей заведомо не был человеком. Возможно, души — лишь очередное его пристрастие. Бедолаге-муравью просто не повезло попасться под горячую руку.
Волны улеглись. На этот раз Аи не выбросило за борт, и он отчётливо слышал каждое слово.
Душа?
Отдать собственную душу ради сытой жизни? Заключить сделку с дьяволом? Глаза Аи застлал первобытный ужас.
Но в памяти неизбежно всплыли картинки из детства: бесконечная нищета, холод, полуголодное существование...
Словно дьявольский искуситель подшептывал на ухо: "Прими, прими..." Опасно, жутко — и все же непреодолимо заманчиво.
Если он станет наёмником, семья выбракуется из беспросветной нужды! К тому же тот старик сказал, что рыцарь-паразит — не просто ремесло, а наследие древнего рода знати.
Искушение перевесило страх.
Аи сжал зубы и выдохнул:
— Согласен!
Присутствующие переглянулись. Старец издал зловещий, тихий смешок.
Люди неизменны: ради алчности и желаний они готовы швырнуть в топку даже чужие жизни, не то что собственную.
— Я согласен! — повторил Аи. — Отдаю свою душу взамен на право вступить на Путь!
И снова тишина, подкрепляемая тихим хихиканьем старика.
Глупый получеловек... Какой толк от звания наёмника, если лишишься души?
Остальные с жалостью посмотрели на муравья. В этом мире почитание предков и духа стояло превыше всего. Утрата души считалась карающей карой, горшей, чем сама смерть. На месте Аи любой другой мучился бы сомнениями вечность.
Лодки поплыли в обратный путь, унося гостей и оставляя Аи в одиночестве.
— Клянись своей душой, что никому не откроешь ритуал призыва и рецепт зелья рыцаря-паразита! — донёсся свыше гром.
Затем Шэнь Янь передал ему рецепт, описание ритуала и по традиции обрушил на новичка демонстрацию своей сокрушительной мощи.
Аи застыл с разинутым ртом перед картинами крушения миров. Невообразимый кошмар затмил разум. Каждому, кто порывался выдать тайну Неведомого, в памяти мгновенно являлся этот апокалипсис. Неизъяснимый страх — глубже страха смерти, сродни боязни Бездны или удушающего космоса.
Вернувшись в реальность, Аи обнаружил себя в родной хижине. Всё казалось нереальным сном.
Но в голове четко запечатлелись рецепт зелья и порядок ритуала.
Все произошло на самом деле.
Душа его, правда, оставалась при нём. Не то чтобы Аи сомневался в силе Покровителя — вероятно, Тот просто отложил расплату на потом.
И тут муравей горько усмехнулся: рецепт-то у него есть, да где взять денег на ингредиенты?
«Ну и дурень же я... Сдуру забыл, в какой нищете живу».
Шэнь Янь в это время тоже не мог уснуть. Понятно, что забрать чужую душу он физически не способен. Но соглашаясь на такое условие, Аи, по сути, признал себя должником. Заложил себя с потрохами.
«Эх, ладно. Посмотрим на это как на рискованное вложение. Заодно проверю, какова цена Прологу наёмника».
Таких, как Аи, в городе пруд пруди, но предложить им кроме собственной верности нечего.
* * *
Следующий день прошёл в привычных заботах: учеба, тренировки, обрядовое общение с усопшими.
К отработке боевых навыков добавили кувырки и уклонения: Хуан-цзай палил по Шэнь Яню из лука стрелами без наконечников, обмотанными ветошью, а тот закрывался щитом и кувыркался по земле. Простенькое упражнение отлично развивало реакцию.
Параллельно Шэнь Янь разыскивал секреты у трупов. Получив рецепт Пролога рыцаря-паразита девятого ранга, он вошёл во вкус. Боясь забыть детали, он попросил Чжао Куо записать рецепт. Скрывать это от Командующего смысла не было — тот знал, что Шэнь Янь владеет речью мёртвых, да и отряд у них теперь был общий.
Чжао Куо лишь спокойно заметил:
— Пора искать Пролог Погонщика трупов восьмого ранга.
Шэнь Янь просиял, хотя и озадачился: как выменять у расы духов нужные ингредиенты и ритуал?
Кроме того, сегодня нужно было собрать припасы для ребят: завтра Хуан-цзай со старшими отправлялись в Воскресную школу. Занятия проходили лишь раз в неделю, но провизией детей следовало обеспечить на весь день.
После полудня они вновь отправились в Великий Изумрудный лес — за свежей травой для овец и дикими овощами. Свежий корм был залогом здоровья скота.
Заодно планировалось провести ритуал откровения для Хуан-цзай, вступающего на путь Исследователя насекомых. Чжао Куо уже приобрёл для него зелье. Мальцу требовалось описать и зарисовать сотню видов разных букашек, выпивая перед каждым новым видом по флакону отвара.
Сто снадобий! Впрочем, спешки не требовалось: можно было растянуть процесс, главное — не делать слишком долгих перерывов, чтобы действие зелья не угасало.
Зелье булькало в котелке, распространяя сочный изумрудный цвет, от которого Шэнь Яня слегка подташнивало. А вот Хуан-цзай горел от предвкушения.
Снадобье разлили по нескольким склянкам — ровно столько, сколько требовалось на сегодня, чтобы не испортилось.
Отряд вышагивал к городским воротам с корзинами за плечами — вид у них был весьма внушительный.
Старый чародей Усер напросился с ними. В складе никого не было, а болтливый старикан не выносил одиночества. Сидеть в коробке для священного артефакта ему надоело, поэтому он выставил наружу руку и прогуливался рядом с отрядом, выбивая прохожих из колеи.
Маленького котёнка посадили в ящик, но усатый непоседа быстро выкарабкался оттуда, взобрался на плечо Шэнь Яня и с любопытством вертел головой.
У ворот детвора перекусила горячим бульоном из свиных костей и морской капусты, после чего движение возобновилось.
Не успели они пройти и сотни шагов, как навстречу попались двое наёмников, возвращавшихся в город. Один кутался в глубокий плащ, из-под которого сверкали лишь тёмно-синие очи; второй походил на бродягу — рваное одеяние его сплошь покрывала заскорузлая грязь.
Разошлись вплотную.
Усер неожиданно подал голос:
— Странный оборванец. От него разит скверной. Видать, слишком долго просидел под землёй — я эту дрянь нутром чую.
Шэнь Янь оглянулся. Раз уж Усер обратил внимание, бродяга явно непрост.
Тот будто почувствовал на себе взгляд и тоже обернулся.
У бродяги были тяжелые, давящие глаза. Встретившись взором с Шэнь Янем, он облизнулся, словно разглядывал сочный кусок мяса, отчего у Шэнь Яня на мгновение замерло сердце.
В ту же секунду котёнок на плече выгнул спину и шипяще мяукнул.
Бродяга замер:
— Ментальное вмешательство? Чародей...
Спутник в плаще нахмурился:
— Не ищи неприятностей. Исполни то, за чем пришли, и получишь желаемое.
Оборванец ничего не ответил, но взгляд его стал опасным. Чем сильнее ему запрещали, тем распаленнее разгорался азарт.
Когда отряд отдалился, Усер хмыкнул:
— Не поддался моему воздействию. Как пить дать, не ниже Шестого Пролога.
— Наставник Усер, вы так бесцеремонно атакуете незнакомцев! — выдохнул Шэнь Янь. — А если бы он дал сдачу?
— Ха! — усмехнулся старик. — Кабы он оказался монстром, так я и сам старый монстр, мне ли бояться?
Шэнь Янь остался без аргументов.
Затем заговорили об обстановке в городе.
— Когда я пил бульон, — вставил Хуан-цзай, — Цзи Чжо рассказывал Цзян Юй, будто в Нижнем городе за ночь бесследно пропали несколько семей. Ни людей, ни трупов.
— Нынче в Городе наёмников совсем неспокойно, — вздохнул Шэнь Янь.
Пост охраны, как водится, пальцем о палец не ударит — разве что трупы пересчитают, да и то если найдут.
Вступив под сень Великого Изумрудного леса, они первым делом наведались к семи привитым апельсиновым деревьям. Впрочем, разглядеть какие-то изменения пока не удавалось — дело только начиналось.
Хуан-цзай выпил флакон снадобья, достал тетрадь с углем и принялся обшаривать кусты, то и дело издавая радостные смешки. Не умея писать названия, он зарисовывал насекомых.
Шэнь Янь заглянул в его альбом — и лишился слова.
Это были не рисунки, а сплошные каракули.
— Вот же, посмотри! — увлеченно тыкал пальцем мальчуган. — Вылитый жук!
Разобрать нарисованное было невозможно. Если этот дневник доживёт до потомков, историки сломают голову.
Шэнь Янь взялся за серп. К Хуан-цзай подбежал Суньцзы:
— Нарисуй лягушку! Лягушки красивые!
— Где ты взял лягушку?
— У того эльфа в зелёном балахоне. Мне кажется, он сам похож на жабу.
* * *
Наработавшись, Шэнь Янь достал из корзины заранее приготовленное угощение. Он рассчитывал выменять у духов кое-какие ресурсы. Пусть те и не голодали, но на дальнем посту рацион наверняка был скудным.
Шэнь Янь напёк пышных хлебных булок: в тесто добавил белки и пищевую соду, отчего мякиш получился пористым и мягким. Внутрь он вложил сочные полоски подкопченного мяса и свежую зелень. Выглядело блюдо крайне аппетитно.
Запах и внешний вид сразу привлекли внимание стражей расы духов.
Шэнь Янь подступил к ним с подносом:
— Почтенные, мы давно промышляем на ваших землях травой да кореньями. Примите скромную благодарность за ваше терпение.
Стражи переглянулись. Сделка с Белым владыкой запрещала им чинить препятствия людскому отряду, пока те соблюдали уговор. К тому же наёмники «Тигра и Леопарда» дерзких вылазок не совершали, ценных трав не крали и на зверьё не охотились.
Видя их сомнения, Шэнь Янь улыбнулся:
— Если смущаетесь нарушить правила, просто отведайте. А если понравится — я с радостью обменяю хлеб на ваши припасы.
Такой подход эльфам был ближе — брать дары от людей выскочкам из духов не позволяла гордость. Отряд тем временем уплетал хлеб за обе щеки с таким наслаждением, будто вкушал пищу богов.
Стражи, месяцами сидевшие на сухом пайке, не удержались.
Взяв булку, один из них принюхался. Отдавало чистой, приятной выпечкой. Он откусил кусочек — и глаза его округлились.
Мягкое тесто, сочное мясо, хрустящая зелень... Настоящий пир для пограничного поста!
Гордые духи не привыкли задолжать людям.
— Чего ты хочешь взамен?
Шэнь Янь указал на близлежащее озеро:
— В ваших водах полно рыбы. Я мог бы ежедневно поставлять вам свежий хлеб в обмен на улов.
Чжао Куо одобрительно кивнул: наладить торговые связи с духами — шаг куда более верный, чем пустые разговоры.
Суньцзы, доедая свой кусок, подал голос:
— Наш хлеб очень вкусный! В нём много белков, он чистый, ароматный и с мяском!
(Желтки Шэнь Янь пустил на омлет, которым накормил ребят с утра).
Эльфы переглянулись. Озеро кишело рыбой, которую разводили охотники. Её хватало с избытком, часть всё равно браконьерствовала детвора. Если обмен поможет разнообразить скудный рацион стражи, командир поста возражать не станет.
Они позвали старшего, пошептались и вынесли вердикт:
— Идёт. Но еда должна быть безупречно чистой и свежей.
— За это не переживайте, — заверил Шэнь Янь.
Сделка состоялась. Рыбы выменяли даже больше, чем рассчитывал Шэнь Янь — духи набрали провизии и для соседних постов.
Зачем ему рыба?
Шэнь Янь наткнулся в лесу на дикие помидоры. Эльфы считали их ядовитыми и лишь отпугивали яркими плодами птиц. Шэнь Янь сразу вспомнил земную историю о том, как томаты долго считали отравой, пока один смелый художник не рискнул их попробовать.
Спелые томаты и свежая рыба — это же идеальная рыба в томатном соусе! Кислинка идеально гасила рыбный запах.
Из-за десятидневных дождей цены на зерно подскочили, и Шэнь Янь вынужден был поднять цену на блюда в лавке на один медный голубь. Поток бедноты из Нижнего города слегка поредел. Чтобы вернуть клиентов и привлечь богачей из Верхнего города, требовалось новое, громкое блюдо.
Улов перелили в прихваченную бочку с водой. Но пока они добрались до города, несколько рыбин уже снули.
— Ничего, — утешил Хуан-цзай, — они же только что уснули, съедим!
Свежеуснувшую рыбу пустить в готовку можно, но для торговли нужен постоянный живой запас. На жаре рыба протухнет за считанные часы.
Шэнь Янь пришёл к выводу:
1. Нужен большой аквариум у входа с принудительной подачей воздуха — установить педальный механизм, пусть дежурные наёмники крутят. Это ещё и привлечёт зевак.
2. Нужен быстрый курьер, способный доставить улов из леса живым.
Он обратился к Чжао Куо. Тот нахмурился: добежать-то он добежит, но не вменять же Командующему обязанности водоноса? Из прежних стражей скорость сохраняла Цзян Юй, но после смены Пролога её резвость поубавилась.
— А люди-муравьи? — вспомнил Шэнь Янь. — Говорят, они бегают как ветер?
Чжао Куо подтвердил: прирождённые бегуны, выносливые и неприхотливые.
* * *
К вечеру Аи плелся в город совершенно павший духом. Из-за бессонной ночи он работал чуть медленнее обычного, и десятник, зацепившись за это, выгнал его, поставив на место своего племянника. И даже за отработанные часы не заплатил!
У городских ворот толпился народ возле знаменитой лавки. Поговаривали, стряпня там отменная, но Аи ни разу не покупал — каждые гроши берег на муку.
Он уже хотел пройти мимо, как в толпе пронеслось:
— Лавка «Тигра и Леопарда» работника ищет!
— Нужен шустрый муравей!
— Только из полулюдей-муравьёв? Да их в городе на пальцах пересчитать!
— Рыбу из Изумрудного леса таскать надо...
— Слыхали? Наёмники у самих духов рыбу выменяли!
Аи замер. Если нужен именно муравей, у него есть шанс!
Он растолкал зевак и протолкнулся вперёд.
Шэнь Янь устроил эту шумиху не только ради найма, но и для рекламы нового блюда. А заодно надеялся встретить вчерашнего знакомца.
И надо же — среди толпы показалась круглая головка с белой полосой на лбу!
Шэнь Янь улыбнулся:
— Эй, муравей! Наниматься пришёл? Подходи!
Аи робко приблизился. Шэнь Янь расспросил его про имя, возраст да семью.
А когда огласил условия, у Аи перехватило дыхание:
— Двухразовое питание? По целой миске?
Для маленького муравья миски из этой лавки были огромными!
Аи спросил:
— А можно... я буду уносить еду домой? У меня родители и младшие...
Шэнь Янь взглянул на него с теплотой: о таком честном работнике можно только мечтать.
При оформлении Шэнь Янь вручил ему бамбуковое лукошко с паровыми пирожками баоцзы, среди которых лежал один с сочной мясной начинкой:
— Это тебе за поступление на службу.
Аи шел домой как во сне. Ещё утром он потерял работу, а теперь у него было место с окладом, о котором другие полулюди и мечтать не смели!
Дома они всей семьей уплетали пышные баоцзы.
— Брат, неужто тебя и впрямь будут так кормить ежедневно? — не верили младшие.
— Угу, — кивал Аи. — Хозяин невероятно добрый.
* * *
В лавке тем временем обжаривали томаты. Когда они превратились в густую пасту, Шэнь Янь влил воду, вываривая сочную кислинку, заправил специями и опустил тонкие ломтики маринованной рыбы.
На дно глубоких пиал уложили лапшу и дикую зелень.
Наваристая рыба в томатном соусе получилась восхитительной: ни капли тины или рыбной прогорклости, лишь приятная кислинка, нежное филе и ароматный бульон.
— Кабы рыба была чуток свежее, вышло бы ещё лучше, — заметил Шэнь Янь.
— Куда уж лучше! — наперебой хвалили парни.
Ужинали при свете керосинки. Когда посуду вымыли и лавку начали закрывать, со стороны ворот показался странный путник.
Юноша лет четырнадцати-пятнадцати, с обнажённым торсом, тонким станом и раскосыми, изящными глазами.
Он бросил на Шэнь Яня высокомерный взгляд:
— Эй, смертный. Не видал ли ты уродливую тварь, облепленную человеческими головами?
Шэнь Янь огляделся, не сразу поняв, к кому обращаются. Но подросток, не дожидаясь ответа, шагнул в глубину городских кварталов.
Из ящика послышался скрипучий смешок Усера:
— Хи-хи... В Город наёмников пожаловал любопытный гость.
— Наставник?
— Не бойся, — успокоил старикан. — Он назвал тебя смертным. Это значит, сам он тебя не тронет. Более того: если кто-то дерзнёт напасть на тебя в его присутствии, он за тебя вступится.
— Это ещё почему?
— Потому что он — чудовище с благородной кровью, давшее клятву защищать слабых. И он сдержит своё слово.