Возвращение наёмников с задания — событие для любого отряда особое, праздничное.
Шэнь Янь спешно завершал работу над статуями Внешнего пути. Благо в последние дни бойцы «Тигра и Леопарда» даром времени не теряли: по вечерам, стоило липкой жаре спасть, они устремлялись в бескрайнюю пустыню за городскими стенами и выкапывали из песка наиболее сохранившиеся иссушенные мумии. Отбирали самых высоких и крепких давних мертвецов, откладывая их про запас.
Как раз в это время к Канону одухотворения подошли несколько бойцов из сторонних отрядов — проверить, не накопилось ли достаточно кармических заслуг для попадания в свиток. Едва на каменной стеле проступили новые имена, глазевшая вокруг толпа взорвалась одобрительным гулом. Наглядное доказательство подстегивало людей лучше любых речей: добрые дела действительно приносили плоды, и каждый шажок приближал к заветной цели.
Тем временем у дверей заведения стали собираться ученики.
А-Ли сегодня слегка припоздал. Шагал он, выпятив грудь колесом, словно гордый, важный петух. А из густой тени, волочившейся за его каблуками, соткался священный дух — статный муж в узорных чиновничьих одеждах эпохи Великого Тан.
Мальчишка изо всех сил пытался казаться равнодушным, но взгляд его так и норовил соскользнуть назад. Ещё бы! Кто смел утверждать, будто подземные человеко-демоны лишены покровительства предков?
Остальные ребятишки из Бездны глазели на призрака, затаив дыхание. Настоящий священный дух, призванный их сородичем! Малыши смотрели на него снизу вверх с нескрываемым благоговением. Спотыкались на ровном месте, падали, поднимались и снова уставлялись на величавую фигуру, то и дело утирая утиральниками слюнки.
Пока они шли по улицам Города наёмников, зеваки лишь удивленно качали головами, но на дорогах Бездны появление такого конвоя вызвало настоящий ажиотаж — их тут же окружила плотная толпа.
Организовав для детворы утренний перекус, члены отряда «Тигр и Леопард» вместе с Шэнь Янем отправились к пристани — встречать Старика Дуна и заодно выгулять ораву школяров.
Погода выдалась пригожей.
Поверхность Моря призраков овевал колючий, холодный бриз. Вдали едва заметными точками колыхались редкие рыбацкие шхуны; из их труб валила густая гарь, вытягиваясь к небесам белесыми столбами. На плече Шэнь Яня восседал Дуду. Завидев у горизонта знакомый силуэт, малыш радостно закопошился: возвращение парохода сулило приток звонкой монеты, а к богатству кроха питала самую нежную страсть.
Шэнь Янь всматривался в морскую гладь, пока крошечное черное пятнышко на горизонте не стало стремительно расти. Наконец до берега донесся раскатистый, зычный пароходный гудок. Судя по мощному, басовитому реву, шёл именно их исполинский паром.
В капитанской рубке у штурвала восседал Старик Дун. Ему безумно нравилось ощущать себя капитаном. Впрочем, теперь он выступал еще и в роли купца: торговля в этот раз прошла размашисто и успешно. На обратном пути он закупил товары, пользовавшиеся в Городе наёмников особым спросом. Стоило сгрузить их на берег — и отряд ждала солидная прибыль.
На палубе сухогруза дремлющие бойцы «Тигра и Леопарда» неспешно восседали на табуретах, греясь на солнышке и перебрасываясь ленивыми фразами. Рядом суетились нанятые матросы — простые, честные работяги. Платили им щедро: одной такой ходки хватало, чтобы безбедно жить несколько месяцев. Одно угнетало — долгие дни среди белесых волн навевали тоску по дому.
Старик Дун вглядывался в приближающиеся очертания знакомой гавани. За время его отсутствия в отряде могло всякое случиться, и мысленно он уже перебирал возможные новости. Однако, заметив на причале плотную, колышущуюся толпу, старик мгновенно прищурился и подобрался.
В трюмах покоилось немалое богатство. В открытом море защита глубинных тварей берегла корабль от непрошеных гостей, но при швартовке уязвимость возрастала в разы. Их причал обычно пустовал — кроме пары дырявых яликов да полубога Виктора, изредка приходившего сюда совершить омовение, здесь никого не бывало.
Лежавшие на палубе наёмники тоже мгновенно подобрались, взявшись за рукояти оружия.
Впрочем, тревога быстро улеглась. Один из бойцов поднес к глазу подзорную трубу, предоставленную подземными человеко-демонами, и разглядел у самого уреза воды Шэнь Яня в окружении целой оравы ребятишек.
Паром без опаски устремился к пирсу, сбавляя ход для швартовки.
Пока судно подходило к причалу, наёмники на палубе недоумевали. Обычно местная детвора встречала их гвалтом и неразберихой, а сегодня ребятишки выстроились в ровную шеренгу, словно на параде.
Не успели матросы удивиться, как над пристанью раздался стройный детский хор.
— С завтрашнего дня я стану счастливым человеком: буду кормить коней, копать дрова, скитаться по свету!
— С завтрашнего дня стану думать о хлебе и овощах!
— У меня будет дом у самого моря, где распускаются цветы…
Сотни чистых, звонких детских голосов слились воедино.
Звучание их речей обрушилось на палубу, подобно теплому солнечному свету. В нём не было фальши — лишь искренняя, ничем не замутнённая радость, от которой сжималось сердце, а душевные невзгоды рассеивались без следа.
Первым встрепенулся Старик Дун. Многое видавший на своем веку, он сразу уловил неладное. Естество старика содрогнулось не от красоты стихов, а от незримой, исподволь действующей силы, вплетенной в эти строки!
Эта сила исподтишка меняла мысли, умягчала сердца и врачевала душевные раны. Не будь у него за плечами богатого жизненного опыта, он бы и не заметил, как поддался очарованию.
Старик Дун едва заметно прищурился. Неужто боевой поэт из Города Тан?
Но вопросы уступили место изумлению. На берегу Суньцзы уже не мог сдерживать восторг: мальчишка подпрыгивал на месте и отчаянно махал руками:
— Старик Дун! Брат Цзян Юй! Это же я, Суньцзы! Поглядите скорее, как мы изменились!
С этими словами он с гордостью вытолкнул вперед стоящую рядом статую Внешнего пути.
Лишь теперь люди на палубе разглядели, что за спинами детей темнеет целая шеренга иссушенных мумий. Суньцзы, судя по всему, легко управлял одной из них. Кадавра отгораживала аура сдержанной, но весьма внушительной мощи. Приглядевшись, наёмники обомлели: похоже, у каждого бойца «Тигра и Леопарда» теперь имелось по собственному песочному мертвецу!
Что за чертовщина тут стряслась, пока их не было?
С грохотом опустился тяжелый деревянный трап.
Суньцзы и ещё несколько мальчишек, подхватив ведро, наперегонки устремились на палубу.
— Шэнь Янь сварил для всех имбирный отвар! Он сказал, что от моря веет сыростью и нужно прогнать холод из костей! Там есть сахар! Вкус немного странный, но ужасно вкусный!
Ребята наперебой стали разливать дымящееся зелье по широким кружкам, с улыбками вручая их вернувшимся из плавания. Досталось всем без исключения — даже нанятым матросам.
Первый же глоток отозвался в животе приятным, густым теплом.
Молодые бойцы, потягивая отвар, сгрудились вокруг мумий, ощупывая высохшую плоть и цокая языками от изумления.
Суньцзы охотно пояснял:
— Это статуи Внешнего пути! У каждого из нас есть такая! Вот вернетесь на базу, Шэнь Янь внесет ваши имена в свиток, и вы тоже получите по кадавру. Мы уже и тела для вас приготовили…
В это время Шэнь Янь расспрашивал Старика Дуна о деталях экспедиции, пока Цзян Юй пытался пробраться сквозь кольцо облепивших его ребятишек.
Пристань огласилась радостным гулом. Нанятые рабочие принялись за разгрузку тюков, и шумная вереница двинулась в сторону города.
Цзян Юй качала головой:
— Не думала, что за время нашей отлучки всё так переменится.
Дети весело заговорили:
— А мы говорили! Мы знали, что вы ахнете!
В Городе наёмников эти сдвиги происходили постепенно, но для тех, кто отсутствовал пару недель, разница казалась поразительной.
— И учеников в школе прибавилось, — заметила Цзян Юй.
— Брат Цзян Юй, пока тебя не было, брат Цзи Чжо каждый день приходил к нашей лавке и спрашивал, когда ты вернешься! — с готовностью доложил Суньцзы.
Когда отряд подошел к городским воротам, Старуха Дун, дежурившая у входа, всплеснула руками и просияла от счастья.
За столиком уличной лавки восседал астролог Синдоу. Потягивая напитки и вкушая закуски, он явно поджидал Шэнь Яня.
Шэнь Янь не заставил себя ждать и сразу же передал ему приготовленный листок. Впрочем, бумагой это назвать было трудно — скорее, плотный лист, испещренный мелким, убористым почерком.
Синдоу с удивлением принял послание. Насколько он знал, Шэнь Янь и принц Боцы не поддерживали отношений. С чего бы передавать секретные записки?
Боцы не признавал никаких правил и устоев. Человек подобного склада таил в себе смертельную опасность, и разумные люди предпочитали держаться от него подальше.
Угадав мысли астролога, Шэнь Янь небрежно бросил:
— Ничего секретного. Можете прочесть, если интересно. Так, одна древняя легенда.
Синдоу обомлел. Легенда? И это предназначено принцу Боцы?
Не удержавшись от любопытства — благо листок не был запечатан сургучом, — он бросил беглый взгляд на первые строки.
На бумаге излагались сведения об Азатоте — Слепом и Безумном Боге.
Это было божество столь колоссального порядка, что разум смертного не способен даже осознать факт его существования. Вокруг его престола в бесконечной тьме кружатся старшие сущности, извлекая из неземных флейт мерзкие, безумные звуки, усыпляющие первичное хаотическое божество. Ибо мир существует лишь до тех пор, пока Азатот видит свои бесконечные сны.
Стоит ему очнуться — и всё сущее обратится в ничто.
Ни одна разумная раса не способна поклоняться Азатоту напрямую, ибо хаос и бесформенность — истинная природа Вселенной, а разум и мораль суть лишь временные заблуждения низших цивилизаций.
Шэнь Янь преследовал простую цель: дать Боцы понять, что представляют собой истинные боги. Даже если высшее существо снизойдет в этот мир, оно никогда не станет перестраивать действительность по указке смертного.
Конечно, Боцы не поверит бумажке с первого раза. Но сомнение заставит его искать личной встречи.
Тем временем Старуха Дун уже суетилась у очага, готовя сытный обед для вернувшихся бойцов — корабельная стряпня не шла ни в какое сравнение с домашней едой.
Цзян Юй огляделась:
— А где Командующий?
Чжао Куо питал к звонкой монете трепетную любовь, и подобное мероприятие, как доставка добычи на базу, просто не могло пройти без его участия.
— Командующий отправился выполнять мое поручение, — пояснил Шэнь Янь.
Скрытая в пустынных песках база Белого владыки Гайи находилась неблизко. Даже на машине путь занимал немало времени, а вот Чжао Куо с его мастерством перемещался куда быстрее.
В отличие от туманной легенды для Боцы, письмо для Гайи содержало предельно прямые факты. Шэнь Янь не сомневался: прочтя его, тот не сможет усидеть на месте.
За разговорами время пролетело незаметно.
Дуду давно бросил Шэнь Яня. Малыш с восторгом кружился вокруг сундуков, сгружаемых с парохода, и отчаянно жестикулировал, требуя немедленно уволочь добро в его личную сокровищницу.
Чжао Куо вернулся уже в сумерках. Шэнь Янь сразу выложил ему план похода в Город чародеев Кенья, где требовалось вызволить из беды клан Голвин.
Теперь, когда паром вернулся, откладывать дело не имело смысла.
Командующий коротко кивнул:
— Возьмем товар. Прикроемся торговлей.
В глазах посторонних они будут выглядеть обычными купцами, решившими расширить дело до берегов Кеньи.
Солнце клонилось к закату, выкрасив небосвод в кроваво-алые тона, а Боцы так и не появился.
Зато в багряных лучах угасающего дня с небес плавно опустился юноша. За его спиной тихо шелестели огромные крылья из жидкого металла, придавая ему сходство с сошедшим на землю божеством.
— Смертный, — в голосе Белого владыки прозвучала прохладная отстраненность. — Обман и ложь суть тяжкий грех.
Он ставил под сомнение содержание доставленного письма.
Шэнь Янь не стал спорить. Вместо этого он подошел к пароварке, достал два пышущих жаром, сочных пирожка-баоцзы и протянул их стоящему у ворот оборванному мальчугану из Нижнего города:
— Держи. Беги домой и съешь.
Гайя нахмурился. Он прекрасно знал нравы Города наёмников: подобная щедрость обрекала ребёнка на скорую расправу. Голодные бродяги отберут еду прежде, чем малыш сделает десяток шагов.
Однако мальчишка вопреки логике высоко поднял пирожки над головой и во весь голос закричал:
— Я несу домой баоцзы! Я иду есть баоцзы!
Он бежал по улице, непрестанно повторяя эту фразу.
Гайя нахмурился еще сильнее: скрывать добычу он не пытался, да еще и созывал грабителей со всех окрестностей. Что за глупость?
Юноша недоуменно взглянул на Шэнь Яня.
— Он зовет на помощь, — спокойно пояснил Шэнь Янь. — Лишь так он донесет еду до дома.
Гайя не успел осмыслить эти слова, как из подворотни выскочил бродяга и бросился на ребёнка. Но не успел грабитель протянуть руку, как стоявший неподалеку наёмник с размаху отвесил ему увесистую затрещину, впечатав в пыль.
Гая замер. Наёмник вступился за нищего мальчишку? В этом проклятом, хаотичном городе наёмник добровольно защищает бедняка?
— И это не единичный случай, — продолжал Шэнь Янь. — Любой обездоленный, подвергшийся нападению, знает: стоит закричать во весь голос — и кто-нибудь обязательно заступится.
Шэнь Янь повернулся к замершему полубогу:
— Пусть это только начало, пусть впереди еще бездна проблем… Но ваша надежда, Ваше Высочество, зарождается именно здесь.