Город чародеев Кенья. Центральный собор.
Чжао Куо и Шэнь Янь незаметно проникли во внутренние дворы соборного комплекса. Снаружи святилище казалось вполне спокойным, но внутри отряды патрульных сменяли друг друга с военной чёткостью.
— Для дома молитвы охрана слишком уж въедливая, — тихо проговорил Шэнь Янь. — Они явно прячут то, что ни в коем случае не должно попасться на глаза посторонним.
Скрытное передвижение не относилось к сильным сторонам Чжао Куо, а огромные территории Центрального собора требовали долгих поисков. Чем дольше они плутали бы по коридорам, тем выше становился риск наткнуться на стражу.
— Пойдём за рыцарями, которые приводят заражённых, — предложил Шэнь Янь.
Уклонившись от нескольких патрулей, они проследили за новой партией больных. Несчастных размещали по светлым, чистым комнатам. Со стороны всё выглядело невероятно благородно — обычный приют для недужных, где о них проявляют искреннюю заботу.
Лица многих бедняков светились робкой радостью. Некоторым из них отродясь не приходилось жить в таких комфортных условиях. В их сердцах невольно закипала благодарность к Святому Престолу: ведь они были для Святого Престола чужими людьми, а их окружили таким теплом и неусыпным попечением.
Среди прибывших находились и те, кого привезли раньше. Болезнь у них протекала куда тяжелее. Вскоре в покои вошли рыцари и повели ослабевших бедолаг дальше — якобы на заключительные процедуры.
Оставшиеся в комнатах провожали их завистливыми взглядами.
— Говорят, тех, кого уводят на лечение, полностью исцеляют и отпускают по домам, — шептались в толпе.
— Верно-верно! Рыцари сказали, что до нас в этих кельях жили как раз те, кто уже выздоровел.
— Эх, парнишка Оско исцелился и даже попрощаться не зашёл, так уйти спешил...
Чжао Куо и Шэнь Янь, затаив дыхание, скользили следом за конвоем. Не знай Шэнь Янь наверняка, что служители Святого Престола сами гибли сокрушительными темпами и паниковали из-за мора, он мог бы поверить в эту безупречную иллюзию милосердия. Психологическая ловушка была расставлена виртуозно, и доверчивые болящие покорно увязали в ней.
Тяжёлых больных привели в самый центр соборного комплекса. В вымощенном камнем дворике располагался огромный бассейн, до краёв наполненный золотистой святой водой. Под лучами солнца её гладь переливалась ослепительным сиянием.
Возле чаши стоял архиепископ Генри. Рядом с ним возвышалась сутулая фигура в длинной духовной сутане с глубоким капюшоном.
Чжао Куо мягко задвинул Шэнь Яня за колонну и одними губами произнёс:
— Два Мастера Эпоса.
Расклад был крайне скверным. Если их обнаружат, кровавой бойни не избежать.
Но Шэнь Яня насторожило иное. Два легендарных воителя?
В каждом великом городе соблюдался свой закон. В своё время наставник Усер детально описывал устройство Кеньи: чужеродная фракция, желавшая пустить здесь корни, имела право держать в городе лишь одного Мастера Эпоса. Святой Престол обосновался в Городе чародеев всерьёз и надолго, а не прибыл с коротким визитом, как отряд Шэнь Яня. И, похоже, Святой Престол более не считал нужным чтить местные устои.
Затаив дыхание, лазутчики вслушались в разговор.
— Генри, свита, пришедшая с принцем Гайей, доставляет слишком много хлопот, — донёсся скрипучий голос отца Криса. — Они целыми днями шлялись по улицам. Нам следует приставить к ним слежку. Впрочем, болтаясь без дела, они наверняка подцепят заразу и долго не протянут. Невежественные агнцы, они даже не осознают, сколь ужасен этот проклятый мор.
Архиепископ Генри качнул головой:
— Понимаю твои опасения. Ты боишься, как бы они чего не пронюхали. Но события давно вышли из-под контроля. Кто мог подумать, что Артефакт Древних Дней, хранящийся у клана Голвин и описанный в «Записях о Династии Маурьев», породит беду столь сокрушительной силы? Мы понесли слишком тяжёлые потери среди братии. А последователи Гайи рассыпались по всему городу, вести скрытое наблюдение за ними некем. Если же действовать в открытую, мы разгневаем принца. Тебе ли не знать: его авторитет способен в одно мгновение поднять весь народ Кеньи против нас.
В руках архиепископа покоился пожелтевший фолиант в истёртом переплёте. Перелистывая хрупкие страницы, Генри вздохнул:
— Записи в этих «Записях о Династии Маурьев» выглядели настолько достоверными, что мы трагически недооценили истинную угрозу артефакта...
Он поднял глаза от книги и продолжил ровным, ледяным тоном:
— Впрочем, даже если люди Гайи о чём-то и проведают, будет слишком поздно. К тому моменту наш замысел завершится. Пусть себе бродят. Смерть и безжалостный мор сами призовут их к ответу — я ещё не встречал смертного, способного уцелеть под гнётом Древнего проклятия.
Отец Крис нерешительно замялся:
— Дай Боже, чтобы всё прошло гладко. Если верить расчётам, рыцарь-вестник из Фанди должен прибыть со дня на день. Нам остаётся лишь дождаться свежих указаний Его Святейшества Папы.
Взгляд Шэнь Яня прикипел к фолианту. «Записи о Династии Маурьев» с правдивыми хрониками прошлого?
Раньше его мучил вопрос: откуда Святой Престол проведал, что распечатывание древней реликвии Голвинов приведёт к хаосу в Кенье? Теперь всё встало на свои места. Церковники раздобыли «Записи о Династии Маурьев» с описанием раскопок древних руин и узнали о запечатанном артефакте. Вот только, решившись выпустить его на волю, они фатально недооценили силу древней скверны — и сами стали её жертвами.
Размышления Шэнь Яня прервал дикий, раздирающий душу вопль.
Архиепископ Генри и отец Крис даже глазом не моргнули, продолжая размеренно вести беседу. Шэнь Янь же обернулся к бассейну — и обомлел от охватившего его ужаса.
Возле купели с золотой святой водой разыгрывалась жуткая сцена. Несколько рыцарей с каменными лицами хватали несчастных заражённых за волосы и топили их, не давая подняться. С холодной, механической жестокостью они вжимали головы извивающихся людей в искрящуюся жидкость.
Даже если бы эта вода обладала чудодейственной силой, несчастные просто не успевали исцелиться — они захлёбывались насмерть.
Дикая боль, отчаянная борьба за глоток воздуха, глухие крики. Но самое страшное было в другом: погружаясь с головой, жертвы открывали глаза и видели то, что заставляло их духи корчиться в смертной муке.
На самом дне благословенной купели покоились сотни... тысячи высохших мумифицированных трупов. На них всё ещё висели истлевшие одежды жителей Кеньи.
Бассейн, обещавший спасение от мора, оказался братской могилой.
От такого зрелища даже бывалый наёмник забился бы в панике, что уж говорить о простых, ни в чём не повинных горожанах?
Ещё недавно рыцари елейно вещали про омовение в святой воде, способной изгнать болезнь и проклятие... Какое кощунство! Затопленные до дна мутировавшие останки сограждан не имели ничего общего со святостью.
Более того, при погружении плоть вспыхивала адской болью — концентрированная святая вода разъедала кожу, точно кислота, доводя агонию до предела.
Мучительная пытка заставляла захлёбываться в крике, а кошмар на дне добивал разум. Бедняги отчаянно барахтались, пытаясь вырваться, но железобетонная хватка церковных палачей держала их намертво.
В этот ужасающий миг до жертв доходила дикая, сокрушительная правда. Вот куда делись все «вылечившиеся»! «Вернувшиеся домой» покоились на дне этой проклятой чаши. Несчастные шли сюда с сердцами, полными надежды, а попали в ад.
Загнанный в тупик болезнью разум не выдерживал подобного святотатства. Беспросветное отчаяние ломало разум, и плоть мгновенно откликалась: живые люди на глазах усыхали, деформировались, превращаясь в скрюченные мумии, и медленно опускались на дно.
Мутация происходила за считанные секунды — дух ломался настолько стремительно, что тело истлевало в мгновение ока.
Разжав пальцы, рыцарь равнодушно вздохнул:
— Опять вылавливать... А то скоро чаша через край пойдёт.
Ни Генри, ни Крис за всё время даже не повернули головы. Отдав скупое распоряжение стеречь Священный бассейн, они неспешно удалились.
Шэнь Янь стоял, онемев от ужаса.
Вот каков был конец тех, кого увозил Святой Престол! Не успев сгинуть от мора, они умирали от полного крушения разума, и их души оказывались навеки заточены в предсмертном кошмаре. Этот бесконечный ужас и порождал вопли неупокоенных духов, затаившихся над собором. Теперь понятно, почему Шэнь Янь слышал их ещё за стенами комплекса.
Даже у Чжао Куо вырвался глухой шокированный шепоток:
— Что за чертовщину они творят?..
Если бы Святой Престол просто избавился от свидетелей, желая сохранить миф о своём всемогуществе, они могли бы действовать куда проще. Зачем прибегать к истязаниям, извращающим саму суть человеческой души?
— Это... похоже на какой-то тёмный ритуал, — тихим голосом произнёс Шэнь Янь.
Шэнь Янь вглядывался в золотистые воды. Благодаря высокой чувствительности к духовному миру, он видел, как в момент гибели и безумия жертв высвобождались сгустки мрачной энергии. Эти чёрные клубы скверны непрерывными струями утягивало на самое дно купели.
Тем временем рыцари с помощью багров вытаскивали мумии.
— Архиепископ Генри велел не чистить дочиста. Оставляйте часть на дне.
Ведь только когда новые жертвы своими глазами увидят уготованную им участь, их отчаяние станет абсолютным.
Чжао Куо нахмурился. Столь изощрённое злодеяние явно преследовало конкретную цель — это не была обычная зачистка заражённых.
Шэнь Янь заметил, что даже агонизирующие стенания уже погибших духов втягиваются на дно чаши.
— Там, под водой... что-то есть? — прошептал он.
Чжао Куо молча кивнул.
Они выждали, пока рыцари окончат работу и уйдут, оставив на дне лишь несколько хаотично лежащих тел. Когда золотистая гладь окончательно успокоилась, сквозь мерцающий свет удалось разглядеть детали.
— На дне выстроен алтарь, — едва слышно произнёс Шэнь Янь.
Чжао Куо всматривался в глубину:
— А в самом центре алтаря покоится... человеческий позвоночник.
Шэнь Янь оцепенел.
На алтарях размещают лишь самые священные и ценные реликвии. Неужели Святой Престол развязал в Кенье весь этот кошмар лишь для того, чтобы повергнуть тысячи людей в пучину отчаяния и скормить их агонию этой кости?
Безумие. Священнослужители окончательно лишились разума.
— Что это за скверна? — едва слышно спросил Шэнь Янь.
— Ответ знают лишь высшие иерархи вроде Генри и того Криса, — качнул головой Чжао Куо.
Шэнь Янь ещё раз бросил взгляд на дно купели. От обугленного человеческого позвоночника веяло таким потусторонним холодом, что кровь стыла в жилах.
* * *
В это же время в другом районе города принц Боцы, присматривавший за безопасностью Голвинов, проводивших вакцинацию, недоуменно повернул голову в сторону Центрального собора.
— Останки Авраама?.. — пробормотал он про себя. — В своё время воители Города героев изрубили тушу Авраама на куски и рассеяли по свету. Неужто один из фрагментов занесло в Кенью?
Он брезгливо поморщился:
— Тьфу, мерзопакостный душок... Точно он.
Стоявший подле него Дуду — малыш в последнее время ни на шаг не отходил от Боцы — тоже уставился на собор и принялся судорожно сглатывать слюну.
"Пресвятые угодники! Какой божественный аромат... Всё, сил моих больше нет, слюнки текут!"
Спрыгнув со стены, ребёнок на всех парах рванул в сторону Центрального собора.
Боцы попытался сцапать шустрого мальчонку за ворот, но стоило его пальцам приблизиться к охваченному жадностью Дуду, как вокруг ребёнка вспыхнуло Кольцо душ — артефакт, выкованный золотыми гигантскими драконами из осколка Горнила жизни и подобный Вратам Дамона.
Руку принца прожгла резкая, пронзительная боль. Он отдёрнул ладонь по чистому инстинкту.
Взглянув на свою руку, Боцы увидел узкий порез. Кровь послушно втянулась обратно в плоть, но сами ткани не спешили срастаться.
Зрачки принца сузились, а змеиная радужка залила весь глаз.
"Что это за дрянь? Оставила рану, которую не способен затянуть даже мой Кровный ритуал?.."
Он ошеломлённо уставился вслед убегающему ребёнку:
"Что за диковинный мальчишка из полулюдей?.."