Внесение имени в Канон одухотворения было делом высшей справедливости: существовало один неопровержимый закон, который не обойти никому — требовалось накопить достаточное количество кармических заслуг.
Без этого даже Шэнь Янь, будучи Держателем Канона, не мог вписать чьё-либо имя ни силой, ни по знакомству. Так что бойцам из отряда «Тигр и Леопард», если те жаждали увидеть себя в Свитке душ, надлежало сперва как следует потрудиться.
Впрочем, их главное преимущество заключалось в том, что Шэнь Янь досконально понимал правила работы Канона. Накопление заслуг вовсе не сводилось к банальному истреблению тварей тьмы или защите имущества горожан — существовало множество иных путей. Шэнь Янь продвигал именно эти два направления, желая положить конец хаосу в Городе наёмников, но с точки зрения скорости обретения заслуг они были далеко не самыми простыми.
Своим соратникам Шэнь Янь, разумеется, приготовил наиболее лёгкий и верный способ — о братьях из собственного отряда следовало позаботиться в первую очередь. К тому же чем могущественнее становились наёмники «Тигра и Леопарда», тем спокойнее чувствовал себя сам Шэнь Янь. В их отряде царило редкое спаянное братство: в смертельный миг каждый без колебаний заслонил бы собой спину товарища.
Впрочем, едва спустились сумерки, как братья из отряда уже вовсю потирали руки от нетерпения.
Даже семеро ребятишек во главе с Суньцзы, прихватив с собой маленького дикаря Шицзы — итого ввосьмеро, — радостной гурьбой прибежали к Шэнь Яню:
— Шэнь Янь, нам тоже пора добывать кармические заслуги!
— Мы тоже хотим фиолетовую ци и Статую Внешнего пути!
Тогда, во время прорыва Бородача, они стояли в первых рядах и видели всё своими глазами. Фиолетовая ци не просто давала возможность перешагнуть через предел собственных сил — она открывала гладкую дорогу для дальнейшего возвышения. А уж Статуя Внешнего пути! Она высилась, превосходя Бородача ростом на добрую половину туловища. Шэнь Янь к тому же обмолвился, что статуя способна расти: чем больше кармических заслуг, тем она могущественнее.
Слушая его, детвора чуть слюной не изошла от зависти. Нетерпение буквально сжигало их изнутри.
Шэнь Янь в этот момент как раз вонзал в череп своего Сшитого чудовища кинжал с прикрученным к нему Манускриптом Древних Дней. Что до иссушённых трупов, у него имелся собственный, невероятно высокий и устрашающий экземпляр — гибрид, собранный из останков нескольких монстров. У других это был один труп, у него же — гротескное сочленение сразу нескольких тел.
Разница заключалась в том, что сила Статуи Внешнего пути могла возрастать со временем, а мощь его Сшитого чудовища оставалась фиксированной и развитию не подлежала.
Именно поэтому чуть ранее Шэнь Янь ради эксперимента попробовал вписать собственное имя в Канон одухотворения — и, к собственному удивлению, у него действительно получилось!
Поразмыслив, Шэнь Янь пришёл к выводу: его неустанные усилия по водворению всеобщего мира тоже приносили немало кармических заслуг, причем по мере продвижения дела их объем обещал быть весьма внушительным. Выходит, способов обретения заслуг и впрямь существовала тьма-тьмущая.
Имена на Каноне одухотворения после вписания расставлялись автоматически: имя Шэнь Яня сразу же взлетело на самую первую строчку.
Коли уж он попал в список, ему причиталась и фиолетовая ци, и возможность призвать Статую Внешнего пути. Проведя через Канон одухотворения ритуал над своим Сшитым чудовищем, Шэнь Янь чётко ощутил, как возросла мощь этого экспоната его коллекции.
Немного подумав, он решил обновить его экипировку. Поскольку монстр был сшит из нескольких тел, у него имелась целая россыпь рук. Шэнь Янь вложил в три из них по щиту расы каменных людей, а остальные снарядил разным оружием.
Выглядел теперь монстр весьма внушительно и грозно, обретя некоторое сходство с даосскими Защитниками Дхармы Ваджрапанни из древних легенд.
В этот момент к нему и прибежала ватага Суньцзы. Увидев Сшитое чудовище, преображённое в Статую Внешнего пути, дети в полном восторге принялись кружить вокруг него.
Шэнь Янь лишь усмехнулся. Верзила и впрямь смотрелся жутковато, а его силу явно не стоило недооценивать.
Поразмыслив, он решил, что пройтись ночью по улицам и оценить обстановку — идея хорошая. Заодно можно проверить, начались ли хоть какие-то сдвиги в Городе наёмников.
* * *
Под покровом ночи наёмники из «Тигра и Леопарда», разбившись на несколько групп, отправились на патрулирование.
Шэнь Янь и Чжао Куо возглавили отряд из восьми ребятишек.
Даже Суньцзы вооружился небольшими трезубыми вилами и с самым важным видом вместе с остальной детворой шествовал впереди, высматривая добычу.
Шэнь Янь про себя лишь качал головой. Как ни крути, на праведников, добывающих кармические заслуги, они похожи не были. Скорее уж на восьмёрку мелких разбойников.
Ночной Город наёмников был жутким местом, где царил полнейший беспредел. Не успели они пройти и пары улиц, как столкнулись с вполне ожидаемой картиной.
Понурый бродяга с хмурым, зловещим взглядом скользнул в двери чьего-то дома.
Подобное происходило здесь каждую ночь. Голодный оборванец был способен на любую крайность. Жалеть их? Но нищета не давала им права грабить других. Подобных отбросов и уличных грабителей в Городе наёмников хватало с избытком; они могли бы, подобно простым горожанам, зарабатывать на хлеб честным трудом. Однако привычка к разбою и воровству, взращённая годами анархии, въелась им в кровь.
Они этим жили.
И пусть бродяги постоянно голодали, силы и свирепости им было не занимать. Вот и у этого в руке уже блеснуло холодное лезвие кинжала. Едва бы хозяева попытались оказать сопротивление, он без колебаний пустил бы оружие в ход — не просто так сточные каналы Города наёмников были завалены трупами.
Суньцзы и остальные пришли в несказанный восторг: кармическая заслуга сама плыла в руки!
Шэнь Янь ведь говорил: защита чужого имущества тоже приносит заслуги! Чем не случай?
Взмахнув оружием, сопляки рванули вперёд.
Несмотря на малый возраст, дети наёмников регулярно тренировались в рукопашной и обычных бродяг ничуть не боялись.
Вот только не успели они добежать, как грабитель с окровавленным лицом вылетел из дверей обратно на улицу.
Следом с довольной ухмылкой вышел какой-то наёмник. Заработать заслугу оказалось до смешного просто! Интересно, сколько ещё нужно накопить, чтобы вписать своё имя в Канон одухотворения?
Суньцзы со своей ватагой так и застыли на месте, не успев согнать с лиц азартные улыбки. Неужто умыкнули верную добычу прямо из-под носа?!
Наёмник перевёл взгляд на опешившую детвору и, прекрасно поняв, зачем те явились, с ухмылкой бросил:
— Кто успел, тот и съел.
Шэнь Янь про себя лишь вздохнул. Ощущение складывалось довольно двусмысленное.
Пожалуй, только распластанный на земле и умывающийся кровью грабитель так и не понял, что произошло. С какого перепугу наёмников вообще волнуют делишки нищих? Прежде они на бродяг и взгляда не роняли, словно те были кучей грязи под ногами!
Досталось оборванцу знатно. Впрочем, стоило ли так жестоко карать за несовершённый грабёж?
Шэнь Янь вмешиваться не стал. Он прекрасно понимал: в смутные времена нужны суровые законы. Не продемонстрируешь всю тяжесть наказания — преступность не искоренить. К тому же грабитель проник в чужой дом с оружием в руках; в его прежнем мире при подобных обстоятельствах ликвидация нападавшего считалась бы законной самообороной.
А уж помрёт ли голодный бродяга без награбленного куска — не забота Шэнь Яня. Захочет выжить — найдёт способ подзаработать.
Между тем наёмник подошёл к лежащему ничком грабителю, смерил его взглядом и веско изрёк странную для этих мест фразу:
— Частная собственность священна и неприкосновенна.
Шэнь Янь именно так формулировал правило для получения заслуг, и эта фраза служила своего рода заклинательной формулой.
Целью Шэнь Яня было вовсе не убийство, и всеобщий мир достигался не истреблением нескольких грабителей. Главное — вложить в головы людей мысль: посягательство на чужую собственность неизбежно повлечёт за собой кару. Это было зарождением новой морали и новых правил.
В этом и заключалась истинная, великая кармическая заслуга.
Поэтому, когда амбал-наёмник с лютым видом прорычал эту чеканную формулу, полученная им заслуга вряд ли уступала той, что давалась за сам факт спасения чужого добра.
Хотя Шэнь Яню, слушая, как этот громила, косая сажень в плечах, с кровожадной миной произносит правильные слова, казалось, будто тот со стороны выглядит жутковато и даже комично.
Выдав свой монолог, наёмник отправился дальше на поиски новых добрых дел.
Суньцзы и его команда, вытянув лица, недовольно подошли к пытающемуся встать грабителю.
— Слышь, ты! — буркнул Суньцзы, выпятив губу. — Ты ещё собираешься кого-нибудь грабить?
Дети уставились на него с такой надеждой и горящими глазами, словно молили: «Ну давай, скажи "да"!»
Бродяга лишь недоумённо хлопнул глазами. Дураком он не был. Хоть и не понимал причины происходящего безумия, но осознал главное: наёмники почему-то резко воспылали ненавистью к грабежам.
Промямлив что-то вроде: «Да вы сдурели, куда мне теперь...», он попытался отползти.
Только тогда детвора с потухшими взглядами и глубоким разочарованием на лицах неохотно отступила.
К слову, позже этой же ночью Шэнь Янь снова столкнулся с тем же бродягой — на сей раз другой наёмник отделывал его до полусмерти прямо в прихожей бедного горожанина.
Грабители ещё не сознавали, что их привычный промысел превратился в глухой тупик, и дальше жить по-старому станет попросту невозможно.
Упустив первую заслугу, Суньцзы и его отряд продолжили поиски.
Ночной Город наёмников изобиловал скверной.
Дети, точно орава ретивых пастушьих псов, с боевым кличем носились по переулкам, разгоняя грабителей и воров.
А дрожащие от страха бедняки впервые слышали эту странную, непривычную фразу: «Частная собственность священна и неприкосновенна».
Привыкшие к постоянным грабежам и полнейшему равнодушию властей, бедняки ошарашенно смотрели на своих нежданных заступников. Чувство было диковинным и неизведанным.
Они вдруг ощутили, что в их Городе наёмников началось нечто совсем иное.
Детвора вошла во вкус. Шэнь Янь с самого начала учил их защищать слабых и давить сильных, поэтому в отличие от наёмников, искавших лишь выгоду, дети искренне верили в правоту своего дела.
Справляться с мелкими смутьянами Шэнь Яню даже не приходилось — что уж говорить о Чжао Куо.
Командующий молча шествовал позади, не сводя глаз с Шэнь Яня, который с улыбкой присматривал за резвящейся детворой.
Чжао Куо и прежде замечал, насколько Шэнь Янь отличается от прочих людей, но сейчас это различие проявилось особенно ярко.
«В своё время Кровавый тиран, должно быть, начинал так же», — тихо пробормотал он про себя.
Доставать каштаны из огня — опасная забава: не успеешь оглянуться, как пламя сожжёт тебя дотла.
В отличие от Кровавого тирана, за спиной у Шэнь Яня не стояло целое государство, способное раздуть этот пожар на всю империю. А значит, все его начинания останутся лишь локальной мышиной вознёй и вряд ли произведут серьёзный фурор.
Губы Чжао Куо тронула лёгкая усмешка. Ну и пусть. Пока это лишь мелкие шалости, он легко удержит ситуацию под контролем. Пусть себе развлекается.
По пути им то и дело попадались другие наёмники, выбравшиеся на охоту за заслугами.
Впрочем, большинство городских бойцов предпочитало выслеживать и уничтожать тварей тьмы. Наведение порядка среди бедноты казалось им мелководным занятием, за которое вряд ли отломится щедрая награда. Потому в ту ночь на улицах Нижнего города промыслом защитников порядка занимались в основном наёмники средней руки — те, кто понимал, что в охоте на монстров им не выдержать конкуренции с сильными отрядами.
Впрочем, их сил с лихвой хватало, чтобы скрутить в бабий рог уличную шваль.
Некоторые наёмники, узнав Шэнь Яня, провожали его долгими, изучающими взглядами.
Шэнь Янь давно перестал быть безымянной тенью. Один факт владения Каноном одухотворения притягивал к нему повышенное внимание тех, кто жаждал обрести мистическое могущество.
Но была и другая причина: у Шэнь Яня заведомо имелись два невероятных по силе священных артефакта.
И Свиток душ, и воздвигнутая в городе Стена Душ явились результатом призыва сотворённых им духов. А значит, призванные им сущности стояли наравне с божествами и патриархами древности.
Шэнь Яню не нравились подобные взгляды. В них ощущалось скрытое вожделение, словно на него засматривались как на добычу.
Умы большинства людей по-прежнему подчинялись правому закону силы: сильный вправе забрать всё у слабого. Потребуются годы и немало трудов, чтобы выкорчевать это из их сознания.
Впрочем, дальше косых взглядов дело не заходило — никто не дерзал напасть, понимая обречённость такой попытки.
Посмотрев на небо, Шэнь Янь решил поворачивать к дому. Завтра отряду «Тигр и Леопард» предстояло заниматься делами и производством, так что следовало как следует выспаться.
* * *
Эта ночь в Нижнем городе выдалась чрезвычайно бурливой.
Наступившее утро всколыхнуло весь Город наёмников.
Те несколько отрядов, что встретились Шэнь Яню накануне, были лишь верхушкой айсберга. Во всех уголках Нижнего города происходило то же самое.
В результате и простые горожане, и уличные бродяги пережили ночь, подобную которой ещё не бывало.
Едва рассвело, улицы загудели. Всюду вспыхнули споры, расспросы, недоумённые перешёптывания.
Конечно, никто не верил, что наёмники станут заниматься подобным постоянно. С чего бы им тратить своё время на бедноту?
Тем не менее крылатое выражение «Частная собственность священна и неприкосновенна» молниеносно вошло в обиход.
Имя Шэнь Яня выплывало в каждом разговоре, а слухи о Каноне одухотворения захлестнули умы.
Мелкие грабители, лишившиеся привычного «хлеба», безусловно, люто возненавидели Шэнь Яня. Но его это ничуть не заботило.
Зато простые горожане при виде Шэнь Яня теперь смотрели на него с небывалой теплотой и благодарностью. Пусть они не верили, что заступничество продлится долго, но впервые в жизни бесправный люд почувствовал, что к ним относятся как к людям, а не как к сору под ногами.
Между тем Шэнь Янь перешёл к практическому воплощению своего плана и начал привлекать бойцов «Тигра и Леопарда» к накоплению кармических заслуг.
Он вознамерился нанять большую партию рабочих. Во-первых, требовалось расширить производство и сбыт солодовых конфет.
Этот деликатес до сих пор не продавался в масштабах всего Города наёмников и Бездны. Глупо было инертно сидеть на месте, упуская гигантский рынок.
Так что требовалось набрать рабочих для массового производства и торговли. Чужакам вход в Бездну был закрыт, так что торговлей там должны были заниматься исключительно наёмники «Тигра и Леопарда».
А во-вторых, Шэнь Янь задумал наладить выпуск сухой лапши.
Лапша ручной лепки уже завоевала любовь горожан, но её приготовление требовало времени, а хранилась она недолго.
Сухая же лапша не портилась месяцами и варилась в считанные минуты.
Количество наёмников, ежедневно отправлявшихся на опасные задания за пределы города, было огромным. Походы затягивались на недели, в течение которых людям приходилось терпеть немыслимые лишения. Качественный сухой паёк — небольшой котелок, жаровня и пачка сытной, вкусной лапши — стал бы для них настоящим спасением. В успехе этой затеи Шэнь Янь не сомневался.
К тому же появление сухой лапши подтолкнуло бы торговлю портативными жаровнями, посудой, а также соевым соусом и густой соевой пастой — неизменными приправами к сытному обеду.
На первый взгляд, отряд просто зарабатывал деньги, но разве это не было накоплением кармических заслуг?
Дать простым людям работу, обеспечить их пропитанием и избавить от нищеты — если это не заслуга, то что тогда?
«Еда — первейшая потребность народа» — гласила древняя мудрость Хуася.
Шэнь Янь планировал платить рабочим достойный заработок, повышая уровень их жизни. Запустить такое дело силами одного человека было невозможно, поэтому он решил задействовать весь отряд, дабы соратники тоже приобщились к обретению кармических заслуг.
Шэнь Янь изложил свои замыслы Чжао Куо и остальным.
Командующий озадаченно замер. Честно говоря, с финансами у них сейчас было туго. Несмотря на солидные доходы, расходы оказывались не менее внушительными: львиная доля средств уходила на закупку сырья, выплату жалованья и строительство базы.
Кирпич и черепицу Бездна поставляла бесплатно, но за древесину, срубленную в лесах расы духов, приходилось платить. То, что духи вообще выделили им делянку — уже граничило с чудом, но сделка оставалась коммерческой.
Остальные наёмники тоже притихли. Шэнь Янь умел пускать деньги на ветер, хоть все и понимали: всё уходит на благо отряда.
Когда же Шэнь Янь разъяснил, что эти труды принесут им кармические заслуги, у бойцов загорелись глаза.
Обеспечить бедноту сытной едой — да за такое дело простые люди готовы будут на них молиться!
В отряде началось бурное обсуждение.
— Главная трудность — хватит ли у нас оборотных средств?
Это волновало всех. Наняв людей, нельзя оставлять их без жалованья, да и закупки клейкого риса и пшеницы потребуют гигантских сумм.
Шэнь Янь предложил выход: набирать рабочих постепенно, регулируя расходы по мере поступления доходов от продажи Статуй Внешнего пути.
В конце концов решили: нанимать людей частями, дабы контролировать расходы.
Поскольку Шэнь Янь не мог точно знать, сколько именно Статуй Внешнего пути удастся продать, доход оставался нестабильным, так что следовало действовать по обстановке.
Но нанимать людей требовалось в любом случае: лавка в Бездне уже давным-давно ждала своего открытия, и лишь острая нехватка рук заставляла откладывать это дело.
Радостные наёмники с энтузиазмом взялись за работу. Шэнь Янь уверил их, что они не только заработают, но и обретут невиданные кармические заслуги.
Он был Держателем Канона одухотворения, и кому, как не ему, знать все тонкости его правил!
Шэнь Янь лично взялся обучать соратников приготовлению сухой лапши.
Поскольку специальных станков не имелось, всё приходилось делать вручную.
Шэнь Янь рассудил: пусть производительность и невысока, зато это даст рабочие места множеству людей! Ныне ему требовалось заботиться не только о прибыли, но и об обретении заслуг. Так что низкая эффективность с лихвой окупалась кармической выгодой.
Процесс изготовления сухой лапши мало чем отличался от привычной лепки: добавлялись лишь этапы сушки и нарезки.
Когда ровные ряды лапши развесили на просушку, зрелище получилось впечатляющим — казалось, будто оказываешься в лабиринте из струящихся белоснежных завес.
Детвора во главе с Суньцзы с важным видом прохаживалась между этими полупрозрачными полотнами, рот до ушей.
Всё это принадлежало их отряду «Тигр и Леопард»! Шэнь Янь пообещал, что сухая лапша станет настоящим хитом и принесёт горы золота.
В эти дни наёмники массово повалили за город. Большинство отправлялось на поиски кармических заслуг, дабы истреблять тварей тьмы.
В этом мире порождённых скверной монстров всегда хватало с избытком, так что слова Шэнь Яня о том, что «смутные времена рождают героев, а хаос выковывает сильных», пали на благодатную почву.
Успех Бородача разжёг надежду во многих сердцах, а речи Шэнь Яня заставили кровь закипеть в жилах. Охота на монстров кипела вовсю.
Дело доходило даже до стычек за добычу. Все понимали: пусть нежичи меньше не станет, но процесс её уничтожения потребует времени, и прямо сейчас тварей больше всего.
Едва первая волна зачисток сойдёт, найти такое количество монстров станет гораздо сложнее, а значит, и добывать заслуги станет труднее.
Упускать подобный шанс никто не хотел.
Шэнь Янь, получая вести с полей, искренне радовался: мудрость древних предков принесла свои плоды.
Впрочем, поговаривали, что во время этих зачисток то и дело слышался грохот канонады.
Подробностей Шэнь Янь не знал, но слухи ходили самые бурные.
* * *
А за эти два дня произошло ещё одно важнейшее событие.
От расы духов пришло известие о Демоне Аврааме.
Демон Авраам, возможно, воскрес! Поговаривали, эту весть ценой неимоверных усилий добыл один невероятно умелый разведчик духов.
Имя шпиона из соображений безопасности держилось в строжайшем секрете.
Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы, повергнув всех в шок.
Разве ритуал отряда «Железо и Кровь» над безымянным кровавым гробом не был сорван?
Откуда же тогда взялись вести о воскрешении Авраама?
Хаос в мире достигал невиданных масштабов.
Достоверность слухов пока оставалась под вопросом.
Но и раса духов, и Бездна, и Город наёмников единодушно решили направить ищеек во все концы света — и в первую очередь к Святому Престолу. Определённые вещи ни в коем случае нельзя было оставлять без внимания.
Игнорировать полученные сведения было попросту невозможно.
В то же время союз между духами, Бездной и Городом наёмников стал ещё крепче: эта весть буквально вынудила три фракции сплотиться ради самозащиты.
[Во-первых, стороны заключили соглашение о немедленном обмене любой информацией об Аврааме, дабы использовать её с максимальной пользой.]
[Во-вторых, в знак доброй воли разрешался ограниченный дружеский обмен.]
Этот ограниченный обмен неожиданно затронул Академию Хуася, чего Шэнь Янь совершенно не ожидал.
Три стороны постановили: дабы продемонстрировать искренность союза, часть людей получит право посещать чужие земли.
Определить состав таких визитёров оказалось нетривиальной задачей — пускать к себе потенциально опасных бойцов никто не хотел. В итоге сходку решили ограничить учениками Академии Хуася.
Шэнь Янь, узнав об этом, изумился: выходило, он мог повести своих учеников и в Бездну, и в Великий Изумрудный лес!
Город наёмников и раньше принимал детей из Бездны, но учеников из числа духов здесь ещё не видывали.
Ученики не представляли угрозы, зато помогали наладить дружеские связи и заложить основу для будущего сотрудничества.
Шэнь Яня поразило то, что гордые духи пошли на уступку и впустили к себе людей.
Духи славились своей крайней ксенофобией и жесткостью, однако в этой плотине образовалась брешь.
На самом деле духи, защищая астролога Синдоу, не стали разглашать подробностей получения этих сведений.
А Синдоу поведал, что об Аврааме случайно обмолвился сама Нестареющая легенда Боцы — Мудрец Акисрос.
Боцы занимал высочайшее положение в Городе грехов, так что достоверность его слов превышала любые иные источники.
Духи пошли на уступки именно потому, что ощутили смертельную опасность и осознали необходимость союза. А не прояви они добрую волю сами, союз распался бы, не успев оформиться.
Удивлён был не один Шэнь Янь — весь Город наёмников пребывал в изумлении.
Чудеса, да и только: Бездна, духи и Город наёмников сумели договориться!
Разные расы означали различие интересов, так что полного единства ждать не приходилось.
Шэнь Янь не мог сказать наверняка, правда ли слух о воскрешении Авраама — этого ужасного демона, сокрушившего величайшую Династию Вечности. Слишком уж жуткой фигурой тот являлся.
Единственное, что оставалось Шэнь Яню — стараться изо всех сил развивать собственные способности и повышать боевую мощь соратников. Если нагрянет беда, это даст хотя бы шанс на спасение.
* * *
Два дня пролетели как один миг, и снова наступил учебный день.
Удивительно, но задолго до начала занятий к дверям академии примчалась сотня учеников из числа подземных человеко-демонов.
Возглавлял их А-Ли со своими сверстниками — у каждого на лбу ярко алели узоры, дарованные ритуалом печати.
Запыхавшиеся, с пылающими лицами, дети бежали изо всех сил, крича на всю улицу:
— Я хочу в Свиток! Я хочу на Главную страницу!
— Фиолетовая ци и Статуя Внешнего пути, мы идем!
За эти два дня они накопили столько кармических заслуг, сколько никому и не снилось!
Они отличались от городских детей: за ними следила и возлагала на них надежды вся Бездна!
Едва там узнали правила вписания в Канон одухотворения, над Бездной взмыли десятки дирижаблей. Они возили детей по степям и ущельям, помогая выслеживать и добивать тварей тьмы.
Грохот канонады не смолкал двое суток подряд.
И вот теперь А-Ли и остальные, едва дыша от усталости и сжимая в руках материалы для сухих трупов, с горящими глазами примчались к академии на самом рассвете.
А вслед за ними, волоча туши иссушённых трупов, бежали и другие наёмники. Толпа собралась такая, что поглазеть на это сбежался весь квартал.
Успех Бородача был неоспорим, но то был один-единственный случай. Являлся ли он исключением или правилом — оставалось загадкой, которую всем терпелось разгадать.