Нижний город
Очутившись в Нижнем городе, Шэнь Янь на собственной шкуре понял истинный смысл выражения «умереть не по карману».
Хотя душная жара спала, в воздухе всё ещё стоял тяжелый зной: трупы на улицах разлагались за считанные дни. Дело было не в том, что горожане не желали предать усопших земле. Вся земля — и в городской черте, и за её пределами — принадлежала крупным наёмничьим отрядам. Даже базу собственного отряда Шэнь Янь и его товарищи в своё время выкупили у чужаков.
Ни единого фута земли не принадлежало простым людям.
Беднякам, едва перебивавшимся с хлеба на воду, покупка могильного участка была не под силу. Дощатый гроб да пучок земли вычистили бы их скудные сбережения подчистую, обрекая оставшихся в живых на верную смерть от голода.
В Городе наёмников не знали ни кремации, ни погребения в море. Подобное считалось осквернением: спалить тело означало испепелить душу усопшего, а бросить в воду — обречь его стать утопленником. Покоиться в земле — древний завет предков, и пара разумных доводов не способна переломить вековые традиции.
Шэнь Янь насупился, оглядывая улицы:
— Так дело не пойдёт. При такой жаре гниющие на улицах трупы мгновенно спровоцируют мор или заразу.
Истории ведомы тысячи подобных примеров, и каждый из них оборачивался катастрофой. Пара мертвецов угрозы не несла, но сейчас счёт шёл на десятки.
Аи беспомощно развёл руками: до нужд бедноты никому нет дела. То, что на эти тела вообще кто-то обращал внимание, уже казалось невероятным милосердием.
— Кому принадлежат городские кладбища? — уточнил Шэнь Янь.
Аи ненадолго задумался:
— У каждого крупного отряда есть собственные погосты. Под них отводят непригодные для пашни земли за стенами. Впрочем, за отдельную плату там хоронят и посторонних — для отрядов это стабильный источник дохода.
«Нужно убедить верхушку наёмников открыть кладбища для городских покойников, — размышлял Шэнь Янь. — Иначе грянет беда, от которой не укроется ни наш отряд "Тигр и Леопард", ни кто-либо другой в этом городе».
Не успел он сделать и пары шагов, как его внимание привлекли двое юношей, стремительно шагавших по улице.
Это были Чжао Лань и Синдоу.
Шэнь Янь оживился. Сам он не обладал достаточным весом, чтобы вести переговоры с главами гильдий, а вот Чжао Лань вполне мог повлиять на ситуацию.
Поручив Капе и Аи продолжить перепись семей, пострадавших от проклятия, Шэнь Янь окликнул приятелей:
— Куда вы так спешите?
— Ловить убийцу, — отозвался Чжао Лань. — В Верхнем городе настоящий бунт! Столько отрядов понесли потери, все требуют головы виновного. Наш отряд «Железо и Кровь» потерял больше десятка бойцов. Мы обязаны поймать этого выродка! Вот только гильдии ведут расследование врознь и толку от этого никакого. Поэтому я притянул Синдоу, чтобы он разложил карты и вычислил злодея.
Глаза Шэнь Яня вспыхнули. Гадание Синдоу означало лишь одно: к делу подключился Небесный наставник Ли Чуньфэн. Это был шанс.
— Я с вами, — решительно произнёс Шэнь Янь.
* * *
Они направились к открытому холму в Верхнем городе. Для составления звёздной карты астрологу требовался широкий обзор неба.
Синдоу достал пергамент и затаил дыхание. Кончик его пера вычерчивал сложнейшие траектории. Кропотливая работа должна была занять не один час.
Шэнь Янь, ни черта не смысливший в астрологии, отвёл Чжао Ланя в сторону и обрисовал бедственное положение Нижнего города:
— Я читал в старинных фолиантах о подобных заморах. Разлагающиеся трупы порождают крысиную чуму и Чёрную смерть. В прошлые века они уносили миллионы жизней.
Мор и болезни во все времена внушали священный трепет, оставаясь едва ли не самым жутким кошмаром человечества.
Чжао Лань опешил:
— Миллионы? Неужто всё настолько серьёзно?
Поразмыслив, он кивнул:
— Ладно, я попробую переговорить с главами отрядов. В конце концов, для них это ничего не стоит. Погосты стоят полупустыми, старые могилы давно сравнялись с землёй, и места там предостаточно.
Шэнь Янь про себя улыбнулся: Чжао Лань хоть и бывал порой несносным, в глубине души оставался чистым и отзывчивым парнем.
— Положись на меня! — Чжао Лань хлопнул себя в грудь, а затем, хитровато прищурившись, перевёл тему: — Кстати... поговаривают, у вас с моим братцем Чжао Куо уже и сынок имелся?
Шэнь Янь чуть не поперхнулся воздухом. Нашёл же время для расспросов!
Заметив смущение собеседника, Чжао Лань воодушевился ещё больше:
— И где же мой племянничек?
Маленький древесный человечек, сидевший на плече Шэнь Яня, от таких слов потерял равновесие и кубарем повалился на землю.
«Что?! У него появился ещё один родственник?!»
Шэнь Янь с подпорченным настроением поднял Дуду за шиворот и протянул юноше:
— На, держи своего племянника.
Зрачки Чжао Ланя расширились от изумления.
Его брат и Шэнь Янь породили получеловека?! Пресвятые боги, ну и дела! Впрочем, пухленький человечек с единственным зелёным листочком на макушке выглядел невероятно мило.
— Давай его сюда! Я присмотрю за малышом!
Шэнь Янь без колебаний всучил сникшего человечка Чжао Ланю — лишь бы тот заглох и перестал допекать его расспросами о «совместных детях».
Дуду с тоской уставился в небо. Черт возьми, да этот человеческий юнец радовался больше, чем его родной папаша!
— Племяш! Ха, у меня теперь есть племянник! Будем гулять каждый день!
«Спасибо, не надо», — уныло подумал Дуду.
— А ну-ка, дай дяде тебя поцеловать!
Древесный человечек отчаянно упёрся крошечными ручонками в лицо Чжао Ланя. Позор-то какой! Как он потом людям в глаза смотреть будет?!
Со стороны их «общение» выглядело донельзя трогательно, хотя Дуду лежал в руках Чжао Ланя, точно снулая рыба, смирившаяся со своей судьбой.
* * *
Солнце медленно клонилось к западу. Синдоу исписал с десяток листов со звёздными траекториями. Чем масштабнее событие, тем сложнее выплести узор судьбы.
Спустя три часа обессиленный астролог размял затёкшее запястье. Сложив листы в нужном порядке, он воззвал к духу Ли Чуньфэна.
Перед ними возник величественный даос в белоснежном одеянии. Величайший мистик всех времён, чьи предсказания в древности запрещалось даже обсуждать, стоял прямо перед ними.
Синдоу с благоговением пододвинул к нему чертёж. Старец мягко улыбнулся и без малейшего промедления опустил деревянную плашку на символьный диск.
Шэнь Янь присмотрелся. Плашка указывала на иероглиф «中» (Центр).
— Что это значит? — шёпотом спросил Шэнь Янь.
Синдоу растерянно пожал плечами:
— Искусство астрологии туманно. Этот знак содержит отгадку, но понять её суть мы сможем, лишь когда правда выплывет наружу. Или же... значение поймёт сам убийца.
Чжао Лань почесал затылок:
— Ну и мудрёно... И как это расшифровать?
Синдоу собрал листы:
— Пойдёмте назад. Может, осмыслим по дороге.
* * *
Они спустились в узкий переулок Верхнего города. Улицы здесь выглядели опрятнее, чем внизу, но в домах царило такое же уныние.
Вдруг навстречу им вышла молодая женщина с младенцем на руках. В её облике не было ничего примечательного: просто заботливая мать, баюкающая спящее дитя.
Внезапно из артефактной шкатулки раздался скрипучий голос легендарного чародея Усера:
— Парень, у вас проблемы. У ребёнка на её руках нет дыхания жизни. И она подобралась слишком близко.
Шэнь Янь обомлел. Не успел он осознать предупреждение, как женщина запустила руку в пелёнки и извлекла леденящий душу кинжал.
Опыт старого мага не подвёл: обычная кормящая мать оказалась смертоносным убийцей.
Выхватить меч Шэнь Янь уже не успевал, поэтому со всего размаху метнул вперёд щит. Страшный удар отбросил его назад — нападавшая обладала чудовищной силой и с лёгкостью отмахнулась от помехи, не меняя траектории.
Шэнь Янь покатился по земле, гася инерцию, и на выдохе рявкнул:
— Лю Чанъи!
Синдоу застыл на месте. Убийца целила прямо ему в горло.
К счастью, стоявший за спиной астролога дух Ли Чуньфэна совершил еле заметное движение: совершив «Небесный шаг», он вытянул Синдоу из-под удара. Лезвие прошлось в миллиметре от кадыка.
Из тени вылетела тугая стрела Лю Чанъи, заставившая нападавшую отступить.
Чжао Лань сложил ладони в молитвенном жесте. Шэнь Янь мгновенно ощутил, как липкий страх и паника улетучиваются, уступая место звенящей ледяной решимости.
«Вот она, сила святого жреца!» — восхитился Шэнь Янь.
Женщина, оказавшаяся опытным головорезом, взревела, словно раненый зверь, и снова бросилась в атаку.
— У неё класс «Оборотень-волк», — неторопливо прокомментировал Усер из шкатулки. — Сейчас на ней «Ритуал исступления». Потерпите немного, пока спадёт её запал. Кстати, у того мальчишки есть отменный дух, а он копошится, как слепой котёнок. Эх, молодёжь...
— Чжао Лань, призывай духа! — заорал Шэнь Янь, едва сдерживая напор озверевшей бабы своим щитом.
Дух артефактного щита Байта при этом вопил во всё горло:
— Давай, косматая дрянь, бей сильнее! Я тебе языком глаз выколю!
Чжао Лань наконец опомнился и вознёс молитву.
В то же мгновение воздух распорола сверкающая молния. Позолоченное копьё Чародея копья Лу Цзюньи насквозь пробило шею оборотня, пригвоздившее её к каменной стене.
Женщина забилась в судорогах, захлёбываясь собственной кровью. Вскоре трансформация спала, и перед ними вновь лежала угасающая селянка.
* * *
Связав неудавшуюся киллершу, троица потащила её в Пост охраны.
Там их встретил профайлер Цзи Чжо. Оценив обстановку, он привлёк к допросу опытного Повелителя кошмаров.
Спустя полчаса Цзи Чжо вывел их к результатам:
— Она — наёмница-одиночка. Заказ получила от кожевника.
Однако при попытке раскрутить цепочку выяснилось: кожевник получил передачу от садовника, садовник — от бродяги, а сам бродяга уже лежал в переулке с перерезанным горлом.
Нить оборвалась.
— Заказчик действует из Верхнего города и обладает огромными ресурсами, — подытожил Цзи Чжо.
* * *
Шэнь Янь предложил пустить слух о результатах гадания:
— Если все узнают про иероглиф «中», убирать Синдоу потеряет всякий смысл.
Чжао Лань вернулся на базу отряда «Железо и Кровь». По дороге его каждый второй встречный спрашивал о результатах предсказания. Слух уже распространился по всему городу с невероятной скоростью.
Дома Чжао Лань застал отца — главу отряда Чжао Чэнгуана, мать Госпожу Хейлис и дядю Олая.
Чжао Лань как бы между прочим роздал подколы дяде Олаю:
— Представляешь, дядя, на нас напали сразу после гадания! А ведь о том, что я пошёл к Синдоу, знал только ты...
Олай изобразил крайнее изумление и оправдался тем, что случайно проболтался в трактире.
Затем Чжао Лань поднял вопрос о предоставлении кладбищ для погибших бедняков. Олай предложил распылить «святую воду» Святого Престола, на что Чжао Лань лишь мысленно скривился (святая вода в их исполнении была обычной из-под крана).
* * *
Позже Олай спустился в секретный подвал под базой отряда.
В полумраке его ждал Божественный жрец Андера.
— Зачем ты устроил это топорное покушение?! — процедил Андера.
— Вы не понимаете! — вытер пот со лба Олай. — Этот иероглиф «中»... Это же «Центр»! Наша база находится в самом центре Города наёмников! Гадание указало прямиком на нас!
Андера насупился:
— Я уберу концы в Посту охраны. Сиди тихо и не дёргайся. Сюда никто не посмеет войти с обыском.
* * *
Пока Город наёмников гадал над знамением, в далеком священном городе Фантичэн разразилась буря.
Вторая часть «Путевых заметок Голиана», отпечатанная Бездной грёз, сметёт с полок книжных лавок в считанные часы.
Вестник указов вбежал в покои Папы с бледным лицом:
— Ваше Святейшество! Смотритель тюрьмы Бельки бежал! И... взгляните на это!
Он протянул Папе томик «Путевых заметок».
На раскрытой странице во всех подробностях описывались кровавые преступления Клана Моки и фальсификация истории секты Тёмной Луны, устроенные Святым Престолом.
Папа поднялся с трона, и в его глазах вспыхнул яростный огонь:
— Объявить книгу ересью! Изъять все экземпляры! Читавших — отправить в исповедальни, а упорствующих — сжечь на площади! Голиан был верным слугой Божьим, а эта дрянь — козни Древних Демонов!
* * *
Инквизиция и рыцари под предводительством Отца Круда ворвались в гостиницу «Вера».
У окна восседал молодой Боевой поэт Су Му из древнего Города Тан, с увлечением читавший запретную книгу.
— В святом городе так шумно, — ухмыльнулся Су Му. — Вчера Папа хвастался праведностью, а сегодня везде еретики...
— Су Му, сдай книгу! — потребовал Отец Круд.
Су Му лишь вздохнул и напевно произнёс:
— «В старину Су У пас овец у холодных морей...»
Из его тени вырвалась стая призрачных воронов и овец, сбившая рыцарей с ног.
— «Исполинская птица Пэн взмывает на девять тысяч ли...»
Тело поэта обратилось в гигантскую сияющую птицу, и он вылетел в окно, устремившись в лазурное небо.
Отец Круд остался стоять внизу, не дав команды к погоне: связываться с боевыми поэтами Города Тан, способными призывать духов древности, не хотелось никому.