В глазах Ло Цянь отражалась лишь тёмная гладь пруда, в которой застыло её собственное испуганное, искажённое ужасом лицо. Сознание на мгновение помутилось: по воде пошла рябь, ослепительные блики искривили отражение, превращая его во что-то совершенно чуждое.
Девушка, явившаяся в зыбком зеркале воды, была убрана золотом, серебром и нефритом. Тонкие руки скользнули вдоль тела, а роскошный чёрный шёлк, расшитый золотыми фениксами и серебряными мотыльками, изящно подчёркивал изгибы её стана.
Она прикрыла лицо и тихо рассмеялась. Изящный чёрный веер со щелчком схлопнулся, и перед незваной гостьей на мгновение приоткрылась бездна укутанного во тьму мироздания.
Закружились в безумном танце звёзды, вопящие миры зашлись в стенаниях, содрогнулись раздутые гигантские щупальца. Плоть неисчислимых созданий с лёгкостью давилась в труху, разбрызгивая вокруг вязкую желтовато-зелёную слизь.
Ло Цянь порывалась развернуться и бежать, но потеряла чувство пространства, да и само тело будто перестало существовать — любые попытки оставались тщетными. И среди этого абсолютного хаоса Тот, Кто явился ей, с презрительной насмешкой бросил приглашение на безумный пир.
— Не подходи! — закричала она.
* * *
Чжэн Цунхуа успела подхватить Ло Цянь, когда та, лишившись чувств, стала падать навзничь.
Е Цзиньрань усмехнулся:
— Похоже, кто-то оставил там наверху маленький неприятный сюрприз.
— Фух, просто обморок, — Чжэн Цунхуа поспешно осмотрела её и, убедившись, что жизни Ло Цянь ничто не угрожает, облегчённо перевела дух.
Цзянь Син перетянула рюкзак на грудь и принялась торопливо в нём копаться:
— У меня есть нюхательные соли и тонизирующее средство. Наверное, она просто наглоталась этого благовония на втором этаже, вот организм и не выдержал. Нанеси ей на виски или дай понюхать.
— Спасибо, выручила, — Чжэн Цунхуа осторожно уложила Ло Цянь на пол.
Бай Яньчжоу бесшумно подошёл к Е Цзиньраню сзади, бесцеремонно обнял его за плечи и прошептал прямо на ухо:
— Ты знаком с тем, кто трапезничал в этом зале?
Е Цзиньраню совершенно не хотелось вести с ним приватные беседы. Он сбросил назойливую руку со своего плеча и, не оборачиваясь, вышел за тяжёлые деревянные двери, от которых веяло строгой элегантностью. Однако Бай Яньчжоу не думал отставать и со свойственным ему бесстыдством увязался следом.
— Неудобно говорить при всех? Что ж, я не против перетереть всё здесь.
Е Цзиньрань отвернулся, всем своим видом демонстрируя нежелание продолжать этот разговор.
Бай Яньчжоу едва сдержал смешок:
— Да что с тобой? Стоило войти в это подземелье, как ты начал менять маски одну за другой. Я едва успеваю за полётом твоих мыслей.
— А ты когда-то успевал? — пренебрежительно бросил Е Цзиньрань.
Улыбка сбежала с лица Бай Яньчжоу, а в голосе проскользнули выразительные нотки недовольства:
— Погляди-ка на себя. И после этого ты ещё считаешь себя человеком? Ни с того ни с сего затащил меня в это подземелье, сделав вид, будто ни при чём, да ещё и заставил разыгрывать этот спектакль! Что, решил опробовать на мне новые приёмчики в стиле «поиграй со мной в недотрогу»?
Видя, что собеседник молчит, Бай Яньчжоу продолжил гнуть свою линию:
— Я, между прочим, покорно согласился на твои условия, а ты мне тут козью морду строишь. Эх, ты хоть моральный ущерб мне потом возместишь?..
Е Цзиньрань потёр переносицу, пытаясь справиться с подступающей головной болью:
— Всё слишком запутанно. Я не могу объяснить вам всё прямо здесь.
— Ещё бы не запутанно, — ехидно фыркнул Бай Яньчжоу. — Вот уж не думал, что ты связан с Бюро расследования аномалий. Интересно, твои приятели в курсе, какую шишку ты из себя корчишь в игре?
Е Цзиньрань тут же перевёл стрелки:
— В этом вообще-то твоя вина. Кабы ты не затащил меня тогда в «Золотые пески уходят как вода», я бы знать не знал Цунхуа и тем более не спутался бы с теми двоими.
— Ладно, проехали, — Бай Яньчжоу поправил выбившиеся из-под шляпы пряди волос. — Но хоть какую-то карту закрой, а не то я выхожу из игры. Чем именно так примечательно это подземелье, что ты изволил лично сюда притащиться?
С точки зрения Бай Яньчжоу, Господин Лавочник никогда палец о палец не ударит без выгоды. Появляться в подземельях его заставляла лишь охота за чем-то редким — будь то поиск раритетных артефактов или переговоры с Фабрикой предметов.
Е Цзиньрань тяжело вздохнул:
— Ты ведь догадываешься, какому божеству я служу?
Он сознательно избегал слова «вера» — набожностью тут и не пахло, лишь сухой капитуляцией перед немыслимым могуществом.
— Угу, — Бай Яньчжоу явно был в курсе. — Я всё гадал, уж не ты ли первый смертный среди Миллиона Избранников.
Е Цзиньрань окинул взглядом резные створки:
— Он восседал в том самом зале и вкушал подношения своих адептов.
Так он ответил на самый первый вопрос Бай Яньчжоу.
На мгновение Бай Яньчжоу замолчал, сопоставляя услышанное с увиденным ранее. Суть сказанного мгновенно сложилась в единую картину, вызвав каскад озарений.
— Это Ползущий Хаос направил тебя сюда, я прав?
Е Цзиньрань молчал. Верховный бог подопнул его к Бюро расследования аномалий, а то, в свою очередь, закинуло его в этот инстанс. Если отбросить промежуточные звенья, Бай Яньчжоу попал в самую точку.
Да и этот древний змей — Верховный бог — наверняка просчитал всё наперёд. То, что Он дважды являлся ему в обличье Раздутой Женщины, служило прямым тому доказательством.
— Теперь картина ясна, — протянул Бай Яньчжоу. — Вся эта цепь событий... да что там, за всей этой серией подземелий стоит сам Верховный бог. И Он снова принуждает тебя содействовать в исполнении очередного кровавого замысла, ведущего к гибели всего живого.
Он сдвинул поля шляпы набок и, пользуясь тем, что Е Цзиньрань хранит молчание, принялся разглагольствовать дальше:
— Что-то ты не выглядишь счастливым. Не по душе работа? Боишься, что когда заговор вскроется, тебя порвут на куски, вот и притянул меня в качестве живого щита? При первой нашей встрече я решил, будто ты насквозь порождён этой Бесконечной игрой. И лишь сегодня осознал: твоя связь с реальным миром... куда прочнее моей. Ты ведь заметил, да? Я почти не покидаю игру. Реальность для меня — смертельно опасная территория, вот я и стараюсь бывать там поменьше. Уму непостижимо, — взгляд Бай Яньчжоу медленно соскользнул с макушки Е Цзиньраня до самых стоп. — Должно быть, там у тебя есть дом, работа, официальный статус, имя... Ничем из этого я не располагаю. Надо же, какой-то «НПС» устроился в жизни слаще, чем я!
Е Цзиньрань раздосадованно перебил его:
— По-твоему, после всего сказанного я всё ещё похож на НПС? Не логичнее ли считать меня одним из разработчиков игры?
Е Цзиньраню безумно хотелось вскрыть черепную коробку Бай Яньчжоу и заглянуть в его сосуд для мозга — как только этот тип умудрился за считаные минуты выстроить в голове столь фантастический бред?
Бай Яньчжоу запнулся:
— И много тебе платят?
— Какой интимный вопрос... Хорошо хоть, задаёшь его мне, — ровным тоном ответил Е Цзиньрань. — Оклада у меня нет. Все реальные деньги, которые вы, игроки, вливаете в Системный магазин, до единой копейки поступают на мой личный счёт. Верховному богу человеческая валюта ни к чему.
— Любопытно. Он любит потчевать слуг ядом в красивой обёртке, да только у тебя этой обёртки — пруд пруди. Игра раскинула сети по всему земному шару, барыши тут наверняка сказочные.
Е Цзиньрань пожал плечами:
— Зато я привязан к работе круглые сутки и ночую в подземельях. Сам же всё видел.
— Нет-нет-нет, по меркам Хаоса это слишком мизерная плата, — Бай Яньчжоу отрицательно покрутил головой. — На настоящий яд это не тянет. Он стопроцентно вырыл для тебя куда более изощрённую яму. И не исключено, что ты уже корчишься на её дне.
Е Цзиньрань прищурился с лукавым блеском в глазах:
— Кабы на то пошло, одна деталь и впрямь имела место. Он загодя не предупредил меня, что твой уровень ненависти к Лавочнику выкручен на максимум.
— Я далеко не дурак, чтобы вечно плясать под Его дудку, — Бай Яньчжоу воспользовался моментом и мимоходом погладил Е Цзиньраня по макушке. — Видишь? Ты стоишь передо мной цел и невредим, руки-ноги на месте.
Е Цзиньрань решил не углубляться в опасную тему и поторопил его:
— Если есть ещё что сказать — говори живо. Выйдут остальные — я парой слов с тобой больше не обмолвлюсь.
— Хочешь, я тебе помогу?
— В чём?
— Ты совсем меня не понял, — досадливо ткнув пальцем в поля шляпы, произнёс Бай Яньчжоу. — Я веду к тому, что прислуживать Ему — верный путь на эшафот. Дёргай отсюда. Пока ещё молод, пока соображает голова и целы конечности.
Е Цзиньрань выдохнул с искренней горечью:
— Кабы я мог уйти — уже давно бы след мой простыл.
Но разве оставили ему выбор?
Ни один человек, став игроком Бесконечной игры, не способен сорвать с себя это клеймо. Не будь он Лавочником, пополнил бы ряды сотен тысяч обычных игроков, прозябая в постоянном липком страхе за свою жизнь. По крайней мере, в стенах Системного магазина ему не грозит быть растерзанным тварями из подземелий или сгинуть в ином измерении из-за неразгаданной головоломки.
— Именно поэтому я и могу тебе помочь, — с абсолютной уверенностью заявил Бай Яньчжоу. — Ведь мы с тобой одной крови.
— С какого перепугу ты это взял? — окончательно сбился с толку Е Цзиньрань.
— Каждым своим нервом вижу. Для тебя Он — всё тот же тёмный бог, тогда как безумные культисты возносят Ему хвалу как Владыке. У нас один общий враг.
Вот к какому умозаключению пришёл Бай Яньчжоу после долгих размышлений. Новый Лавочник и впрямь оказался брешью, коварно подставленной самим Древним.
Е Цзиньрань в тревоге отступил на пару шагов. Неужели Бай Яньчжоу до сих пор не понял, что даже сейчас безвольно пляшет под ту же дирижёрскую палочку Верховного бога? В подземельях пруд пруди игроков, ненавидящих это божество всей душой, однако Бай Яньчжоу никому из них не предлагал союз.
Эта странная, болезненная одержимость Бай Яньчжоу, взращённая под незримым воздействием Верховного бога, разрослась до такой степени, что начала мутить его разум.
Е Цзиньрань не намеревался принимать подобную «щедрость» и мягко отклонил предложение:
— У меня не хватит смелости восстать против бога.
— Тогда я стану твоей смелостью, — не уступал Бай Яньчжоу.
Е Цзиньрань прикрыл глаза:
— Нет. Этого слишком мало.
Дай ему хоть волшебный лом, он всё равно не дерзнёт ринуться в бой с тёмным божеством.
— Что ж... Глупо было давать тебе выбор.
Бай Яньчжоу резким движением сжал его подбородок, внезапной вспышкой боли заставляя Е Цзиньраня распахнуть глаза.
— Хочешь ты того или нет... Я вытащу тебя. По-своему.
Он ни за что не позволил бы всему идти по указке жуткого бога.
Вздрагивающие ресницы Е Цзиньраня затрепетали. В мимолётном оцепенении его пальцы разжались, и фонарь с глухим стуком упал на каменный пол.
Спаси меня...
Кажется, где-то он уже слышал эти слова.
«Ты так и не смог вырваться из Его цепей... А я не сумел спасти тебя — спасти целиком. Я испробовал всё, перерыл весь мир...»
«Там, где я жил, ты превратился в нечто по-настоящему жуткое».
«Какое же грандиозное поражение мы потерпели...»
* * *
Бай Яньчжоу терпит крах.
Осознание этого факта не вызвало у Е Цзиньраня ожидавшейся боли. В душе царил мёртвый, беспросветный покой. Этот финал был неизбежен, и потому Е Цзиньрань принимал его со смирением. Он больше не возлагал надежд на этого взбалмошного мечтателя.
— Делай что хочешь, а я продолжу заниматься своим делом. Главное — не мешай мне зарабатывать.
Е Цзиньрань ничем не отличался от любого обывателя, мечтавшего лишь о более-менее сносной жизни. Его первоначальные устремления оставались незыблемыми.
Бай Яньчжоу разжал пальцы:
— Не веришь? Что ж, поживём — увидим.
Скрип распахнувшейся деревянной двери заставил обоих мгновенно умолкнуть.
Из проёма высунулась Чжэн Цунхуа. Окинув их внимательным взглядом, она смущённо поинтересовалась:
— Простите, я вам не помешала?