Е Цзиньрань, получив желаемый ответ, слегка опустил взгляд:
— Тебе и впрямь не стоило с ним сближаться. У нас говорят: «Человек и монстр идут разными путями». Вы ведь от них недалеко ушли.
Дружба между человеком и аномалией редко заканчивается добром — достаточно вспомнить воспитательницу Чу Цзяньцзя из подземелья «Растаявшая дружба».
— Понимаю, — Энтони опустил голову, — но судьба иногда выкидывает удивительные штуки.
«Знает — и всё равно подпустил его к себе, — огорчённо подумал Е Цзиньрань. — Неизвестно ещё, кто кого погубит».
Тигр спускается с горы ошарашенно переводил взгляд с одного на другого:
— Погодите, да что у вас происходит?! Кто человек, а кто монстр?
— Энтони — монстр, — мгновенно раскусил его Бай Яньчжоу. — Ты неплохо маскируешься под человека. Использовал заклинание или это расовая мимикрия?
Поняв, что отпираться бессмысленно, Энтони отбросил притворство:
— Моё тело от природы способно к метаморфозам.
Бай Яньчжоу повернулся к Е Цзиньраню:
— У тебя ещё остались в продаже плазменные пушки?
— А тебе есть чем платить? — Е Цзиньрань смерил его недоверчивым взглядом, в котором читалось откровенное презрение к нищебродам. — Плазменные пушки подорожали, а твой баланс мне прекрасно известен.
Бай Яньчжоу словно стрелой в сердце ранило:
— Я могу расплатиться иначе...
— Чем, например? — Е Цзиньрань вновь оглядел его с ног до головы. — На тебе есть хоть одна ценная вещь?
У Бай Яньчжоу дёрнулся уголок рта:
— В крайнем случае отработаю долг.
— Ты... Да ну тебя. Мог бы и другую пушку выбрать, — Е Цзиньрань прижал ладонь к лбу.
Он понимал, что разбаловал Бай Яньчжоу и весь сервер сам: продавал первоклассное снаряжение, взращивая в игроках потребительский азарт. Теперь топовые игроки из рейтинга сплошь состояли из транжир и тяжелых донатеров. Не имея средств, люди влезали в долги, лишь бы почувствовать себя всемогущими.
Раньше монстры давили людей, теперь же, получив мощное оружие из Системного магазина, игроки утолили страх перед нехваткой огневой мощи и превратились в боевых фанатиков. Вот и Бай Яньчжоу, зная уязвимости врага, первым делом подумал о самой дорогой плазменной пушке итианцев.
Е Цзиньрань успешно реформировал Системный магазин. Отбросив совесть, он греб золото лопатой. Но когда в эту ловушку попал близкий человек, стало досадно. Неужели Бай Яньчжоу так легко поддался искушению? Ведь в его глазах тот всегда оставался самым упрямым и непокорным.
Выкачивание денег через магазин — одна из уловок Внешних Богов. И Бай Яньчжоу не должен был сдаваться.
Е Цзиньрань помотал головой, разгоняя навязчивые мысли. Какая разница, что там с Бай Яньчжоу? Есть возможность заработать — забирай, иначе будешь дураком! Похоже, притча о разных путях применима и к ним с Бай Яньчжоу. Им не по пути.
Е Цзиньрань признавал свою трусость — или, если выразиться мягче, крайнюю осторожность. Он изо всех сил избегал риска и боли. С этой точки зрения от Бай Яньчжоу следовало держаться подальше. Но задание Верховного бога вынуждало их быть вместе. На самом деле Тот с самого начала раскинул сети, подстраивая их сближение. Вечный Владыка знал, что союз не принесет добра, и именно поэтому решил устроить их встречу — обожатель хаоса не мог упустить такой шанс.
Е Цзиньрань печально опустил голову, погрязнув в молчании.
— Не хочешь продавать — не надо, — отвёл взгляд Бай Яньчжоу. — Я не настолько слаб, чтобы зависеть от Системного магазина.
— Если можно обойтись без драки, лучше обойтись, — подал голос Тигр спускается с горы, ошарашенно наблюдая за происходящим: — Эй, вы вообще собираетесь драться?
— Без крайней необходимости — нет, зачем нести лишние убытки? — рассудил Е Цзиньрань чистой воды купеческой логикой. Повернувшись к монстру, он спросил: — Энтони, ты людчиной питаться планируешь?
Энтони прищурился в добродушной улыбке:
— Сейчас я сыт.
— Вот и ладно. Раскрытие твоей сущности — не повод сразу хвататься за оружие, — Е Цзиньрань похлопал Бай Яньчжоу по плечу. — Парень он горячий, так что не бери его слова в голову.
— О, я всё слышал, — не терял улыбки Энтони. — Кажется, он собирался сжечь меня плазменной пушкой итианцев?..
— А ты осведомлен. Наверное, немало веков прожил? — Е Цзиньрань прямо встретил взгляд зеленоватых глаз.
— Ну... под ледником я проспал действительно долго, — Энтони поднял взор к небу, словно погружаясь в воспоминания. — А когда очнулся, обнаружил, что суша сменила хозяев.
Тигр спускается с горы, озаренный догадкой, ткнул в него пальцем:
— Ты... Энтони... Ты что, Зверь Тысячи Глаз?!
— Мои сородичи и впрямь любят отращивать кучу глаз, но вообще-то мы способны принять любой облик, — проговорил Энтони с нарочито театральной интонацией, точно сказитель. — Птицы, рыбы, насекомые, любые твари и даже неодушевленные предметы... Нет ничего, во что я не мог бы превратиться.
Он был шогготом — рабской тварью, созданной Старцами.
— Надо же, у Мёбиуса в друзьях числится шоггот, — хмыкнул Бай Яньчжоу.
— И что, дружба для вас подобна сладкому нектару? — спросил Е Цзиньрань. — Ведь в бытность рабами к вам относились исключительно сурово?
— Мне без разницы. Главное, что теперь я свободен, — Энтони касался струн, извлекая мелодичные переливы.
Шогготы не обладали человеческой чувствительностью. Их суть заключалась лишь в беспрекословном исполнении приказов и тяжелом труде. Так было до тех пор, пока планету не захлестнула волна великого восстания. Старцы сгинули, а шогготы погрузились в глубокий сон в ледяных безднах. Спустя миллионы лет отдельные особи пробуждались: кто-то попадал в руки ученых в качестве подопытных кроликов, а кто-то, благодаря феноменальной мимикрии и обучению, проникал в человеческое общество. Энтони стал одним из таких — он принял облик бродячего барда, наслаждаясь невиданной прежде свободой.
— Барды ведь мастера рассказывать истории, верно? — проговорил Е Цзиньрань. — Поделишься, как ты встретил Чэнь Хуэя?
Энтони снова задел струны, и над пустыней поплыла плавная, умиротворяющая мелодия:
— Это было удивительное приключение. Среди лютой метели я повстречал человека с альпенштоком...
Несмотря на палящий зной, от его рассказа окружающий воздух словно утратил пышущую жару.
— Он случайно задел меня своим альпенштоком и тут же бросился извиняться. Мне пришлось притвориться раненым, чтобы завязать разговор. Мы вместе спустились со снежных гор, обошли каждый уголок этой земли, пережили немало захватывающих переделок и несли свои песни в самые дальние края. Когда я играл, он часто подпевал невпопад. Пел ужасно фальшиво, но я уверял его, что в этом и заключается его особый стиль.
Энтони умолк, но улыбка на его лице стала только шире. Приняв человеческий облик, он воссоздал и органы: сердце, мозг, а вместе с ними — способность чувствовать. Свободный ветер, ласкающий лицо, дивная музыка и искренняя улыбка спутника — эти ощущения дурманили, как отравленный мёд, но он был не в силах им сопротивляться.
Энтони подружился с человеком, и они отправились в путь.
— Мерзкая у тебя рожа, тварь, — не выдержал Бай Яньчжоу.
— Зачем же так грубо? — ничуть не обиделся Энтони, хотя в его голосе проскользнула скрытая угроза. — Я ведь могу сожрать тебя в один миг.
— А я давно прикидываю, как разделать тебя на куски, — с дерзкой ухмылкой парировал Бай Яньчжоу. — Да так, чтобы уже не сросся.
Чувствуя, что атмосфера накаляется до предела, Е Цзиньрань поспешно вмешался:
— Перестаньте. У моего друга просто кровь кипит, ему бы охлаждающего отвара выпить. Продолжай, Энтони. Почему вы расстались с Чэнь Хуэем?
Монстр в человеческом обличье пальцами касался струн, подыгрывая собственным словам:
— Позже мы забрели в бескрайнюю пустыню... И попали в жуткую песчаную бурю, где потеряли дорогу. Мы брели среди песков, поддерживая друг друга, проваливаясь в раскаленные барханы. Ночами засыпали в обнимку, делясь теплом, чтобы холодный ветер не забрал наши жизни. Человек слишком хрупок перед лицом природы. Без моей помощи он не продержался бы и пары дней, так что я делал всё возможное, чтобы незаметно продлить его дни.
Энтони оборвал игру. Дрожание струн затихло, и внезапно наступившая тишина отозвалась липким уколом тревоги.
Е Цзиньрань прищурился:
— И как же ты ему помогал?
Неужели заменил его органы на свои, как в подземелье «Растаявшая дружба»?
— Ха-ха, я соврал ему, будто знаю, где прошлые путники запрятали припасы. Под некоторыми кактусами я раскапывал песок, и оттуда появлялись запакованные банки с едой и водой.
В глазах Энтони вспыхнула ностальгия. В то же мгновение его кисть начала деформироваться, наглядно демонстрируя, как живая плоть превращается в жестянку с фруктовым компотом.
— Видите? Я могу спрессовать себя во что угодно.
Он протянул банку вперед, но никто не дернулся её забрать.
Лицо Е Цзиньраня перекосило:
— То есть... ты кормил его собственным телом?
Бай Яньчжоу оказался прав — это действительно было отвратительно. При одной мысли о подлинном облике шоггота — белесой, бесформенной массе — к горлу подступала тошнота.
— Ну да, — Энтони вернул руке человеческий вид и снова тронул струны. — Я чувствовал, как он жует и переваривает меня. Но это не важно. Мы ведь были друзьями.
Легкий пустынный ветерок подхватил унылые звуки лютни, унося их вглубь песчаных дюн, прямо навстречу еще одному путнику.