Е Цзиньрань и Бай Яньчжоу отыскали людное заведение, где заказали с пылу с жары сочного жареного мяса и свежевыжатого сока, чтобы от души полакомиться.
— Если подумать, у Фенрира в игре псевдоним «Чревоугодие», — заметил Е Цзиньрань, отпивая сок, — а ведь с тех пор как мы попали в Страну Снов, он не отправил в рот ни кусочка. Верховный бог явно раздавал учётные записи закрытого теста, опираясь на одни лишь заскорузлые штампы.
Едва они пришвартовались в порту, Фенрир тут же умчался прочь. Заявил, что отыщет заклятого врага и сойдётся с ним в схватке, а шататься с людьми по лавкам ему скучно.
— Так, стало быть, аккаунты рассылал сам Верховный бог? — Бай Яньчжоу понимающе кивнул, словно его озарило. — А я-то гадал, с чего бы стольким божествам соглашаться на участие в столь тоскливой забаве.
— Разве Бесконечная игра — это тоскливо? — удивился Е Цзиньрань.
— Да будь ты хоть самым страстным фанатом, играть десять лет подряд в одно и то же кому угодно надоест, — со вздохом произнёс Бай Яньчжоу и с лёгкой досадой постучал пальцем по стеклянному бокалу.
Е Цзиньрань, подперев щеку ладонью, задумчиво посмотрел в окно:
— Не знаю, мне так не кажется. Подземелий пруд пруди, мир огромен... Взять хоть эту Страну Снов — разве здесь не любопытно?
— Ты в игре и года не пробыл, — отозвался Бай Яньчжоу. — Тебе не понять, что на душе у ветеранов.
— Что за напускная мрачность?
Бай Яньчжоу мгновенно сменил тон, внимательно взглянув на спутника:
— А ты сам... хотел бы, чтобы Бесконечная игра продолжалась?
— Это зависит не от меня, так что я над подобным даже не задумываюсь, — без колебаний ответил Е Цзиньрань.
— А если... допустим, прямо перед тобой оказалась бы кнопка, при нажатии которой можно положить этой игре конец?..
Сердце Е Цзиньраня пропустило удар, больно сжавшись в груди.
Он знал об этой «кнопке». И она находилась прямо перед ним.
Бай Яньчжоу вальяжно наблюдал за его реакцией:
— Нажал бы?
— Я...
Е Цзиньрань заколебался. Прямо сейчас он использовал Бесконечную игру в собственных интересах, пытаясь обустроить жизнь. Потеряв эту работу, со своими навыками он быстро скатится обратно на дно — к унылому, беспросветному прозябанию.
Развозить еду, подрабатывать в круглосуточном магазинчике... У него нет даже водительских прав — таксистом и то не устроишься.
Но в то же время он помнил: для миллиардов людей по всему миру Бесконечная игра стала источником непрестанных страданий. Каждый боится сгинуть, каждый страшится сойти с ума.
Всё человечество стенает под гнётом этого кошмара, и самое жуткое — этой катастрофе не видно конца.
— Выходит... — Улыбка на лице Бай Яньчжоу растаяла. По перемене в лице собеседника он угадал правду. — Ты знаешь, как покончить с игрой. Но сознательно позволяешь ей продолжаться.
Е Цзиньрань попытался оправдаться:
— У этого способа есть цена! И жертвой станет...
— Разве это имеет значение? — перебил Бай Яньчжоу.
Е Цзиньрань замолчал, а затем тихо, но твёрдо произнёс:
— Огромное.
— Важнее жизней и благополучия миллиардов жителей Земли?
—... По крайней мере, для меня — да.
Бай Яньчжоу слабо улыбнулся:
— Не ведаю, какова эта цена, но пусть так — признаю за ней ценность. Я уважаю твой выбор. В конце концов, до остальных мне дела нет, да и сам я существую лишь благодаря этой игре.
Как-никак он — беглец из списка самых разыскиваемых преступников планеты. С какой стати ему отказываться от единственного места, где удаётся укрыться?
Напряжение, сковавшее Е Цзиньраня, немного спало:
— Ну да. Лишись ты Бесконечной игры, сразу бы загремел за решётку.
Он прекрасно понимал, что Бай Яньчжоу далеко не праведник, однако дорожил их близостью — в его жизни было слишком мало тех, с кем удавалось сойтись так близко. Е Цзиньрань рассеянно крутил вилку, разглядывая жареное мясо и размышляя о будущем.
— Вот именно. Так что пока я наслаждаюсь свободой.
Бай Яньчжоу облизнул губы, словно смакуя вкус — то ли сочного, истекающего соком стейка на тарелке, то ли чего-то куда более лакомого.
* * *
Далеко в Городе сладкого сна ночь прошла без сна.
[Уровень процветания: 52]
Ван Хэжань не могла взять в толк, почему бессонница никак не отступает, хотя волосы у неё уже лезут клоками от нервного напряжения.
Мало того что городские призраки из простыней отказывались смыкать глаза, так ещё и прибывшие игроки не могли сомкнуть век.
[Уровень процветания: 46]
Около полуночи субличность Аманды уступила место Грейс. Ван Хэжань собственными глазами наблюдала, как золотистые локоны девушки на глазах становятся серебристо-белыми, и этот процесс испугал её едва ли не до смерти.
Грейс действовала куда решительнее и жёстче Аманды. Пренебрегая протестами остальных игроков, она попыталась силой уложить жителей спать.
Вот только сколько бы она ни тузила простынных призраков, их мягкие, податливые тела гасили любые удары. Силовые методы оказались бесполезны: духи продолжали бесцельно парить вокруг, капая на мозги унылым, полным тревоги бубнежом.
[Уровень процветания: 42]
Ван Хэжань с болью в сердце наблюдала, как показатель процветания рушится всё ниже и ниже, но ничего не могла поделать. Её охватило горькое чувство собственной несостоятельности. Она оказалась совершенно не готова управлять целым городом.
Обычная студентка, не успевшая толком выпорхнуть из стен учебного заведения, привыкшая жить в тепличных условиях «башни из слоновой кости» — откуда у неё взяться опыту в политике, умению вести государственные дела и успокаивать народ?
Ей казалось, что не стоило вовсе ввязываться в эту игру. Их отряд обречён на провал, а младший брат непременно разочаруется в ней, увидав, насколько беспомощной и слабой оказалась старшая сестра.
В эту изнурительную ночь голову Ван Хэжань один за другим одолевали мрачные помыслы.
Мёбиус, молчаливый наёмник, не выдержал и заговорил первым:
— Капитан, соберитесь.
— Я пытаюсь! Но ничего не могу с собой поделать! — Ван Хэжань едва не срывалась на крик. Ей казалось, что она на грани временного безумия. — Как... ну как избавиться от этой всепоглощающей тревоги, а?!
Разве не говорилось, что Город идеалов — это воплощение детских мечт?
Почему же её собственный сон превратился в сплошную пытку?
— Эх, если бы все могли просто уснуть... Я и сама так хочу спать... — Ван Хэжань бессильно уронила голову на стол, вытянувшись, точно выуженная из воды рыба на разделочной доске.
Ван Айминь с глубокой тревогой смотрел на подавленную сестру. Ему хотелось утешить её, да он не знал, как подступиться:
— Э-э... Пойти налить тебе горячей воды?
— Честно говоря, я бы сейчас предпочла чего-нибудь холодненького, — еле слышно пробормотала Ван Хэжань.
И в то же мгновение подле её руки материализовался стакан со льдом и колой.
Ван Хэжань резко выпрямилась.
У неё получилось! Ей удалось воплотить творение сна!
— Вы... вы тоже это видите? — спросила она у спутников, указывая пальцем на стакан, чтобы убедиться, что это не галлюцинация от дикого утомления.
Ван Айминь восторженно закивал:
— Вижу! Сестра, ты только что создала стакан колы!
Ван Хэжань подхватила ледяную газировку и в несколько жадных глотков осушила стакан. Пусть холодный напиток должен был окончательно прогнать сонливость, на душе у неё мгновенно потеплело.
Пузырьки шипели и взрывались на языке, скрашивая излишнюю приторность, а прохладная влага стекала по пищеводу в желудок, заставляя каждую клеточку тела откликаться блаженной свежестью.
— Сразу видно, как сильно ты скучала по ледяной коле, — с улыбкой заметил Ван Айминь, хотя слегка опасался, как бы сестра не поперхнулась с непривычки.
Поставив пустой стакан, Ван Хэжань на мгновение замерла, будто потеряв нить мыслей. А затем в её глазах вспыхнул огонёк понимания. Кажется, она нащупала ключ к тайне сотворения снов.
«Страна Снов — это пространство, сотканное из подсознания...»
«Но то, о чём я думаю прямо сейчас, не отражает скрытых глубин моего разума!»
«В детстве я панически боялась спать. Гнёт учёбы и завышенные ожидания родителей порождали непрестанную тревогу. Я не смела уснуть, не смела позволить себе отдых. Нужно было учиться, цепляться за каждую секунду».
«На уроках глаза слипались сами собой. Чтобы не отключиться, я подпирала подбородок кулаком, а иногда даже тайком прятала в ладони сычуаньский перец и разжёвывала его, заглушая сон болью».
Ван Айминь от изумления едва не потерял дар речи:
— Сестра... ты правда заходила так далеко?!
В его памяти сестра всегда оставалась примерной отличницей, но он и помыслить не мог, какая непомерная цена и истощающие труды скрывались за этим внешним легкомысленным успехом.
Ван Хэжань горько ухмыльнулась:
— Да разве я одна? У нас в школе все так учились, атмосфера была соответствующая.
Немудрено, что её детское подсознание породило именно такой Город идеалов.
Здесь люди отдавали всё время работе и учёбе, не смея потратить впустую ни минуты. А сон воспринимался как непростительное расточительство.
— «Подушка сладких снов» даже не сумела подарить тебе добрых сновидений, — вступился за сестру Ван Айминь. — Знай я заранее, выбрал бы другой подарок!
Ван Хэжань с нежностью погладила брата по голове:
— Ничего страшного. Всё это лишь призраки прошлого. Сейчас всё не так уж плохо — главное, я поняла корень проблемы.
Ей не под силу шагнуть сквозь время в собственное детство и изменить прежние умонастроения. Иными словами, фундамент её Города идеалов с самого начала оказался гнилым, и теперь оставалось лишь латать дыры.
Ван Хэжань глубоко вздохнула. Она осознала: узлы затянуты в её собственной душе, а значит, и перемены нужно начинать с себя.
Она — владычица этого Города идеалов, и ей это под силу.
Люди обязаны отдыхать. Треть жизни уходит на сон, и это вовсе не пустая трата времени!
Никто больше не смеет лишать жителей права на отдых. Её Город идеалов станет твердыней, защищающей право каждого на крепкий, безмятежный сон!
И пусть придётся перегнуть палку — отныне сон объявляется высшим приоритетом Города сладкого сна, а вся работа и учёба отходят на второй план!
Ван Айминь внезапно не удержался и сладко зевнул:
— Ох... Сестренка, прости... Я больше не могу, прямо на ходу отключаюсь...
— Так иди и спи! Нет ничего важнее сна, — великодушно разрешила Ван Хэжань.
Окружающих одного за другим стала одолевать дремота. Даже Грейс, ещё недавно молотившая кулаками призраков на улице, начала клевать носом.
Новый указ Ван Хэжань принёс первые плоды.
* * *
Тем временем в Городе цветов повсюду, куда ни глянь, пестрели не только пышные бутоны, но и листовки, предупреждающие о мошенничестве.
Горожане и помыслить не могли, насколько сложен и коварен внешний мир, а Чжао Цянь никак не ожидал, что город его детских фантазий окажется настолько наивным.
Уже несколько групп жителей попали на удочку аферистов и были уведены в рабство. Поговаривали, будто часть из них оказалась в лапах лунных зверей — специфических тварей Страны Снов, обожавших истязать невольников. Страшно было даже представить, какая участь постигла несчастных.
Ныне Чжао Цянь сознательно жертвовал уровнем процветания ради повышения уровня прочности, напрочь запретив горожанам вступать в торговые сделки с чужаками. Бедолаг обдирали до нитки — ушлые дельцы сыпали уловкой за уловкой, и обучить жителей всем премудростям защиты от обмана просто не хватало времени.
Он начал всерьёз сомневаться: что же не так с его собственным сном?
Памятуя об опыте, полученном в «Тумане деревни Южного Предела», Чжао Цянь прекрасно знал, что в Стране Снов мысли способны менять реальность. Выходит, плачевное положение города — дело его собственных рук.
Когда же он успел пожелать себе этот оазис без лжи, тонущий в цветах?
Детская наивность заставляла его взрослое «я» кусать локти от досады.