Е Цзиньрань расспросил нескольких человек в округе, но все в один голос твердили одно и то же. Никто не помнил, кому прежде принадлежала эта лавка. По словам торговцев и прохожих, лишь вчера стало понятно, что помещение пустует. Прежний хозяин испарился без следа — не осталось ни вещей, ни единого упоминания.
Бродя по улицам и переулкам, Цзиньрань присматривался к торговым рядам. Смутное ощущение неправильности подтвердилось: городские кварталы изменились. Кое-где на месте знакомых лавок образовались зияющие пустоты — новые торговцы еще не успели занять эти места, и вдоль уличной линии пролегали несуразные провалы.
Не успел он пройти и сотни шагов, как наткнулся на Цунхуа. Девушка с удрученным видом крутила в пальцах кинжал, поигрывая лезвием, но, судя по насупленным бровям, оружие явно не приходилось ей по душе.
— Эй, Сяньюй! — окликнула она его, завидев в толпе. — Дело дрянь. Лавка, где я раньше покупала кривые сабли, просто сгинула! Я все перерыла — нет ее!
— Дело не в том, что ты не смогла ее найти, — подошел Цзиньрань. — Она на самом деле исчезла.
Он вкратце пересказал ей все, что узнал за утро. Лицо Цунхуа на глазах помрачнело. Цзиньрань же повернулся в сторону центра города, где возвышалась исполинская цитадель:
— Раз, два, три... Всего семь ярусов.
Башня вновь выросла, словно бамбуковый побег после дождя.
Цунхуа проследила за его взглядом:
— Значит, «песочные часы» перевернули, и песок снова течет вниз? Похоже, твоя догадка оказалась верной.
— Какая еще склянка с песком?
Из гущи прохожих вынырнул Ван Айминь и с любопытством уставился на них.
Цунхуа выудила его из кишащей людской массы, оттащила в тихий переулок и популярно изложила гипотезу Е Цзиньраня про замкнутые песочные часы.
Ван Айминь выслушал, озадаченно почесывая затылок, но тут же усомнился:
— Да ну... Если бы часы перевернули вверх тормашками, почему мы до сих пор не вывалились в небеса?
Цунхуа едва не застонала, прижав ладонь к лицу:
— Песочные часы — это лишь образ! Песок — видимая форма времени, а время не подчиняется гравитации. Вектор тяжести не менялся, с чего бы нам лететь в открытый космос?
— Помните название этого подземелья? — вступил в разговор Цзиньрань. — «Золотые пески уходят как вода». В древности говорили: * «Уходит время, подобно этой воде, не останавливаясь ни днем, ни ночью»*. И под «уходящим» здесь подразумевается именно течение времен. Система с самого начала дала нам подсказку: золотой песок — это и есть ускользающие мгновения.
Ван Айминь глуповато хмыкнул, взъерошив вихры:
— А если я закопаюсь в этот песок по самые уши, то вроде как растворюсь во вечности вместе с потоком времени?
— О чем ты вообще думаешь? — Цзиньрань смерил его снисходительным взглядом. — Вечностью обладают лишь те древние сущности, что родились еще до сотворения самой Вселенной.
Цунхуа пристально всмотрелась в лицо Цзиньраня и с некоторым опасением спросила:
— Сяньюй... Только не говори, что ты поклоняешься кому-то из этих «великих сущностей»?
Цзиньрань слегка наклонил голову, искренне недоумевая:
— С чего такие выводы?
— А ты в зеркало глянь. Видел бы ты, с каким фанатичным трепетом ты только что это произнес...
Цзиньрань невольно прикоснулся к щеке. Неужели в его тоне и правда проскользнул подобный азарт?
В глубине глаз Цунхуа мелькнула тень страха. Она незаметно отступила на полшага и пробормотала:
— Ладно-ладно, свобода вероисповедания, мне-то какое дело...
Ни один здравомыслящий игрок не станет связываться с адептами тёмных культов. Опасные твари обитают лишь в пределах подземелий, но сектанты присутствуют и в реальном мире. Будучи марионетками тёмных богов, они способны разрушить привычный уклад, разбить вдребезги хрупкое спокойствие и лишить человечество последнего прибежища. В процессе прохождения приходилось опасаться не только тварей, но и предателей в собственной команде, продавшихся Бездне. Правительства всех стран жестко карали за поклонение Верховным богам и неведомым сущностям, обитающим во мраке. Сектантов уничтожали на месте, без суда и следствия.
Цзиньрань лишь вздохнул. Оправдываться было бессмысленно — в конце концов, он и вправду исполнял волю Верховного бога. Поразмыслив мгновение, он решил перевести разговор в более безопасное русло:
— Вы не задумывались над одной деталью? Жители Баграда совершенно не помнят, что происходило до того, как песочные часы перевернулись. Хотя, судя по нашим прежним выкладкам, временные откаты случались здесь неоднократно.
Архитектура Баграда была спроектирована так, чтобы не оставалось ни одного прямого угла — это спасало от вторжения Гончих Тиндала. Значит, горожанам было прекрасно известно: любое путешествие в прошлое привлекает хищников из углового пространства, и они заранее выстроили защиту.
— Согласна... — задумчиво пробормотала Цунхуа. — Выходит, память сохраняет один лишь Великий жрец? И перед каждым откатом он под любым предлогом — скажем, прикрываясь религией — заставляет людей избавляться от углов?
Цзиньрань кивнул:
— На первый взгляд похоже на то. Но есть и иной вариант: память очищается абсолютно у всех, включая Абдулу. Именно поэтому в день ритуала он в точности повторяет разыгранную сцену, переворачивает песочные часы, а спустя время они возвращаются в исходное положение.
Только так временная петля замыкается окончательно. Цзиньрань сомневался, что Абдула стал бы осознанно запускать этот круг снова и снова. Жрец не выглядел человеком, помнящим прошлые итерации. Его отчаянный ритуал на вершине башни скорее казался безумным порывом, вызванным отказом Энис.
— Но если так, откуда у жителей Баграда эти знания? Кто их предупредил? — не понимала Цунхуа.
— Полагаю, тот, кто возвращает часы в исходное состояние. Или тот, кто их создал. Впрочем, не исключено, что это одно и то же лицо, — озвучил свою догадку Цзиньрань.
Если кто-то сконструировал столь изощренный механизм, то наверняка рассчитывал на его многократное использование. А чтобы Гончие Тиндала не разорвали город в клочья при первом же откате, этот неизвестный заранее научил горожан, как укрыться от тварей.
Ван Айминь ткнул пальцем себе в грудь:
— А мы-то почему всё помним, если память стирается у всех?
— Ответ прост, — ответил Цзиньрань как о чем-то самом собой разумеющемся. — Потому что мы — игроки.
Песочные часы — это замкнутая система, постороннему человеку извне туда не проникнуть. Недаром в Баград не прибывают чужеземные послы. И хотя сами игроки временно приняли облик посланников Империи Тан, это лишь личина, предоставленная Системой. На деле же они вторглись в этот мир, опираясь на могущество Верховного бога. Находясь за пределами «песочных часов», они не подпадают под локальные законы мира, что вполне логично.
Цунхуа понимающе кивнула:
— Теперь сходится. Похоже, смену веры в Баграде тоже исподтишка подстроила та же таинственная фигура. Она дала жрецу силу призвать Тёмного Бога во время ритуала, ведь исконный пантеон этого народа подобными свойствами не обладал.
— Это лишь мои соображения, — счел нужным оговориться Цзиньрань. — Мне еще нужно всё проверить. Если все пройдет гладко, закончу проверку сегодня ночью.
Ван Айминь все еще с трудом улавливал суть:
— Ладно, а куда делись пропавшие люди и лавки?
— Их просто пожрали как жертвенный материал, — опередила Цзиньраня Цунхуа, ответив без колебаний. — Ты думаешь, умилостивить Древнего Бога так просто? Коль уж Высшее Существо обратило взор на этот мир, без человеческих жизней Оно не уйдет — статус не позволяет.
Темные божества звались так не потому, что попадали под человеческие представления о зле. Само Их существование было смертоносным для смертных — подобно стихийному бедствию, которое не обладает моралью, но внушает леденящий ужас.
Ван Айминь облегченно похлопал себя по груди:
— Ну, главное, что на жертвенник не пустили нас.
— У этого механизма есть предел, — возразил Цзиньрань. — Ресурс исчерпается тогда, когда в городе не останется ни одной живой души. И если мы не остановим процесс, рано или поздно очередь дойдет и до нас.
Осознав всю тяжесть положения, Цунхуа и Ван Айминь заметно притихли и до самого сбора отряда не вымолвили ни слова.
* * *
Багряное солнце клонилось к закату, когда четверо игроков сели в предоставленную правителем карету и отправились к постоялому двору.
По дороге Бай Яньчжоу первым нарушил молчание, предложив Цзиньраню объединить усилия:
— Чуть позже я собираюсь перехватить дворцовую служанку с донесением. Пойдешь со мной?
Он смотрел прямо на Е Цзиньраня, поэтому остальные даже не попытались вмешаться.
Цзиньрань не стал долго раздумывать:
— Идет. Как раз на досуге я набросал расшифровку их шифра, сегодня ночью попробую состряпать подделку.
Ван Айминь и Цунхуа уставились на него с немым изумлением.
Ты когда успел провернуть такую махинацию, пока мы не видели?!
Бай Яньчжоу довольный улыбнулся:
— Отлично, рассчитываю на тебя.
В глазах Ван Айминя читалась вся скорбь преданного соратника:
— Сяньюй... Так ты, оказывается, тоже любишь у нас за спиной пахать в поте лица, пока никто не видит?
Цзиньрань лишь пожал плечами:
— Ничего подобного. Просто когда делать нечего, мозг сам начинает анализировать информацию. Это естественный процесс.
— Ну всё, проходите это чертово подземелье сами, а я буду просто ждать, пока меня вытащат! — Ван Айминь бессильно откинулся на спинку сиденья, окончательно превратившись в немощную «солёную рыбу».
Цунхуа, напротив, быстро смирилась с происходящим. В подземельях она и сама любила устраивать мозговой штурм, связывая воедино разрозненные нити — подобная привычка отличала опытных игроков. Новичкам такое не под силу: шквал новых впечатлений непрерывно перегружает восприятие, выматывая разум. Теперь Цунхуа еще крепче утвердилась во мнении, что Сяньюй скрывает свой настоящий уровень и за его плечами немалый опыт.
* * *
Подъехав к постоялому двору, Ван Айминь первым выскочил из кареты, пылая праведным негодованием, и бросил через плечо:
— Раз вы собрались на дело, я тоже хрен засну! Лично посмотрю, как у вас тут устроены путешествия во времени!
С этими словами он умчался прочь, даже не заглянув внутрь постоялого двора.
Выбравшись следом, Цунхуа посмотрела ему вслед и с криком бросилась догонять:
— Стой! Я с тобой! Не смей бегать в одиночку!
Разумеется, она волновалась не столько за сохранность малого, сколько боялась, как бы тот со страху или глупости не сорвал весь план.
Цзиньрань задумчиво провожал взглядом эту энергичную парочку.
— Вроде сам еще не старик, а смотрю на них и невольно завидую, — тихо вздохнул он.
Что ж, жизнь давно успела сгладить его острые углы.
— Вообще-то, ты вполне можешь оказаться самым старшим среди нас, — неожиданно произнес Бай Яньчжоу.
Цзиньрань резко повернулся к нему с полным изумлением на лице:
— Чего?.. А тебе-то сколько?
— Мне всего двадцать два, — с довольной интонацией протянул Бай Яньчжоу. — А ты... ты у нас старый хитрый лис с тысячелетним стажем.
Цзиньрань поперхнулся воздухом:
— Ты... Пошли уже.
Он так и не решился признаться, что ему двадцать четыре — действительно чуть старше Бай Яньчжоу.
Бай Яньчжоу, напевая под нос какую-то мелодию, не торопясь шагал рядом с Цзиньранем к границам королевского замка. Едва приблизившись к цели, оба одновременно активировали артефакты невидимости. При этом они слаженно решили не скрывать собственные тени — так было проще распознавать друг друга и не наступать на прежние грабли.
Опыт дела мастера боится: они без труда отыскали то самое место, где впервые засекли прислужницу, и залегли в засаду. Долго ждать не пришлось — нужная фигура показалась в переулке. Бай Яньчжоу действовал молниеносно: точный рубящий удар ладонью по шее отправил девушку в беспамятство. Цзиньрань подхватил обмякшее тело и проворно извлек из-за пазухи зашифрованное послание.
— Обычные чернила так просто не вывести, придется прибегнуть к специальным средствам, — прошептал Цзиньрань и приобрел в Системном магазине Универсальный ластик. Стерев первоначальный текст, он подобрал подходящие чернила и принялся умело подделывать почерк Энис.
Бай Яньчжоу с большим любопытством наблюдал за его манипуляциями. Сам он редко прибегал к подобным мелочам, да и ассортимент Системного магазина обновлялся столь стремительно, что удержать в голове тысячи позиций было немыслимо. Впервые ему довелось видеть работу Цзиньраня так близко.
— Недаром тебя зовут Лавочником, — искренне (или делая вид, что искренне) восхитился Бай Яньчжоу. — Даже такие специфические штуковины умудряешься откапывать. Ты что, помнишь весь каталог наизусть?
Цзиньрань отряхнул ладони и отправил артефакт обратно в Хранилище:
— Почти. Правда, мелкие детали могу упустить. Хочешь о чем-то спросить?
Среди всех игроков он, пожалуй, сильнее прочих зависел от Системного магазина. Чтобы собирать действительно эффективные наборы предметов, он потратил уйму времени на изучение свойств каждого артефакта, высчитывая идеальные комбинации и придумывая, как сбыть залежавшийся товар.
— Пока вопросов нет, но если понадобятся — обязательно обращусь. Кстати, а что ты там написал?
Цзиньрань еще раз бегло пробежал глазами текст, запечатал конверт и вложил его обратно в дрожащие пальцы бессознательной служанки:
— Приглашение.
Хотя ночь уже вступила в свои права, до полуночи оставалось еще несколько часов. В письме он от лица Святой девы приглашал Великого жреца встретиться для важного разговора. У Цзиньраня накопилось немало вопросов к ключевой фигуре, способной запускать откат времени, и он намеревался получить ответы этой же ночью.
Е Цзиньрань был абсолютно уверен: Великий жрец обязательно прибудет на эту встречу.