«Звёздное семя».
Е Цзиньрань уже встречал это понятие в оккультных фолиантах, как и описания связанных с ним тёмных чар.
Это существо, порождённое Внешними Богами — их личинка. Попадая в тело разумного создания, зародыш превращает его сердце в подобие матки, высасывая жизненные силы и питательные вещества для собственного роста.
Звёздные семена встречались настолько редко, что Е Цзиньрань даже не допускал подобной мысли, пока Изначальная не озвучила догадку. И теперь в груди Ван Хэжань таилась эта тварь.
Всего за несколько десятков минут зародыш успел пустить множественные «корешки», мёртвой хваткой оплетшие бьющийся орган. Жуткий паразит, неизбежно ведущий хозяина к гибели.
Он не просто истощал материнский организм, но и провоцировал приступы безумия, вынуждая жертву калечить саму себя. Немудрено, что девушка выглядела настолько взвинченной и измождённой — чужеродная тварь безжалостно пожирала её рассудок. То, что Ван Хэжань до сих пор удерживала маску нормальности, свидетельствовало о её невероятном упрямстве и силе воли.
Е Цзиньрань украдкой взглянул на Ван Айминя, намереваясь проследить за его реакцией.
Как спасти сестру?
Если говорить о магии, существовал один редкий способ — контрзаклятие. Обычно семя помещали в тело с помощью чар; правильное применение контрзаклятия позволяло обратить процесс вспять и исторгнуть паразита.
Но сработает это лишь до того, как зародыш созреет. В ночь, когда Сириус вернётся на своё место в небесной сфере, семя расколет оболочку и устремится в бездну космоса, оставив за собой лишь хладный труп носителя.
Е Цзиньрань не представлял, сколько времени у них оставалось: в этом подземелье законы времени исказились до невнятицы. Невозможно понять, где находится Сириус. Не исключено, что шагнув в следующий вагон, они окажутся аккурат под нужным расположением звёзд.
Судя по состоянию Ван Хэжань, зародившееся семя развивалось с аномальной скоростью — свежепосеянный зародыш обычно не вызывал настолько бурного отторжения.
— Это... — В критическую минуту Ван Айминь проявил поразительную память, выудив из глубин разума прочитанный когда-то на форуме гайд. — Звёздное семя! Я помню... Нужен ритуал контрзаклятия, её ещё можно спасти!
Но вставали две проблемы: во-первых, парень не владел чарами, во-вторых, для контрзаклятия требовалось пропеть специфический мотив, а у Ван Айминя отродясь не было ни слуха, ни голоса.
Оставалось надеяться на спутников.
— Кто-нибудь умеет изгонять Звёздное семя? — в отчаянии выкрикнул он, переводя умоляющий взгляд с одного игрока на другого.
Бай Яньчжоу лишь развёл руками:
— Извести каких-нибудь паразитов — это ко мне. Пару заговоров отваживания божеств я тоже знаю, но Звёздное семя — слишком уж специфическая дрянь.
— Вот уж умеешь ты подвести в самый нужный момент, — тихо пробормотал Е Цзиньрань. — В «Смысле бесконечного изобилия» у тебя тоже вдруг память отшибло.
— Ну эй! — так же шёпотом возмутился Бай Яньчжоу. — Нормальные люди не держат в голове миллион формул!
Е Цзиньрань промолчал. В чём-то спутник был прав: среди тысяч заклинаний, жестких ритуальных требований и вербальных формул легко запутаться, если не практиковаться постоянно. И Бай Яньчжоу всё равно оставался одним из сильнейших чародеев.
Тигр спускается с горы почесал затылок:
— Магия? Не, я в этом полный ноль. Если даже топ-игроки не в курсе, тогда вообще как...
— Не умею, — отрезал Мёбиус.
Я не бог медицины сокрушённо вздохнула:
— Я могу залатать физические раны, но ментального исцеления или снятия проклятий в моих навыках нет.
— А вырезать его хирургическим путём нельзя? — цепляясь за последнюю соломинку, спросил Ван Айминь.
— Это почти невозможно, — ответила девушка. — У нас нет ни условий, ни стерильных инструментов. Да и в одиночку вскрыть ей грудную клетку и извлечь плод... Я просто не справлюсь.
Она и в нике подчеркнула, что далёка от звания бога врачевания — обычная студентка-медик.
Положение казалось безнадёжным. Ван Айминь обессиленно опустился на сиденье, взгляд его остекленел.
— Такояки! Кому-нибудь нужны шарики из осьминога? — невпопад раздался голос из хвостовой части вагона.
Аппетита ни у кого не было, так что за всю поездку торговец вряд ли продал бы хоть порцию.
Покачиваясь в тишине под грохот колёс, проводник в жёлтом балдахине покатил тележку дальше.
— Продашь бутылку питьевой воды? — тяжко вздохнув, окликнул его Мёбиус.
Торговец оставил тележку и с неожиданным терпением ответил:
— На данном рейсе напитки не предусмотрены. Если у вас есть замечания, можете передать их начальнику поезда после высадки.
Начальник поезда уже числился в расстрельном списке игроков, так что до конца поездки дожить у него шансов было немного.
Мёбиус молча кивнул и отвернулся к окну, уставившись на собственное отражение в мутном стекле.
На этот раз тележка больше не останавливалась. Официант проследовал к выходу, держа курс в девятый вагон.
Только когда за ним захлопнулась дверь, пассажиры-люди ощутили, как спало невидимое напряжение. Лишь сейчас они осознали, что всё это время сидели натянутые как струна, скованные подсознательным первобытным ужасом.
Кем был этот сущностный НПС? Почему одно его присутствие давило с такой чудовищной силой?
— Мы всё ещё планируем убить начальника поезда? — засомневался Тигр спускается с горы. — Что-то мне подсказывает, тип он крайне опасный...
— Пути назад всё равно нет, — стиснув зубы, отрезал Ван Айминь. — Сзади осталась только смерть. Мы проехали едва ли половину вагонов — наверняка впереди найдутся новые зацепки!
Е Цзиньрань недоуменно откинулся на спинку сиденья. Он искренне не понимал, какого черта роль разносчика еды исполняет Король в жёлтом. Будь на его месте проходной монстр, юноша не проявлял бы такой настороженности.
Кто такой начальник поезда? Всего лишь один из тысяч культистов Ползущего Хаоса. Разве мог он повелевать Великим Древним? Единственным объяснением было прямое вмешательство Верховного бога.
Е Цзиньрань скользнул взглядом по списку группы:
[Численность отряда: 9/8]
В списке отображался лишний игрок под ником «Зависть».
Ну конечно! Было использовано право хозяина Системного магазина на вторжение в подземелье — передвижная лавка с едой вполне подпадала под определение торговой точки.
Е Цзиньрань помнил: Верховный бог говорил, что аккаунт «Зависть» отошёл дуэту братьев — Владыке Р'льеха и Королю в жёлтом. Похоже, сейчас в систему зашёл второй.
Не исключено, что между божествами вспыхнула грызня за право войти в игру, а проигравшего измельчили на шарики такояки...
Е Цзиньрань окончательно потерял аппетит.
— Давайте проголосуем, — повысил голос Ван Айминь. — Как поступаем дальше? Кто за то, чтобы идти вперед и прикончить начальника поезда, поднимите руку.
Спустя мгновение рука Мёбиуса взмыла вверх. Следом за ним, замявшись на секунду, поднял руку сидящий впереди игрок.
Третьим стал Бай Яньчжоу.
Ван Айминь тоже поднял руку: четыре голоса из восьми. Половина отряда за. Нужен был ещё один голос, чтобы утвердить решение.
Я не бог медицины покачала головой — она не возражала против продвижения, но идея убивать начальника поезда ей не нравилась. Её видение прохождения расходилось с мнением большинства.
Е Цзиньрань почувствовал лёгкую ломоту в плече и чуть опустил руку, однако убирать её не собирался. Ему требовалось, чтобы игроки действовали по плану и уничтожили начальника поезда — это открывало путь к последующим замыслам, — но показывать излишнее рвение было нельзя.
Из оставшихся четырёх воздержавшихся — на чью поддержку можно рассчитывать?
У Ван Хэжань не было сил даже шевельнуться, Я не бог медицины против, Тигр спускается с горы испугался первым и будет упорствовать. Оставалась лишь...
Е Цзиньрань с надеждой посмотрел на тускло-серую фигуру в самом конце вагона.
Эта божественная сущность всегда держалась в стороне, выступая лишь бесстрастным наблюдателем. Вытянуть из неё реакцию казалось задачей почти невыполнимой.
Е Цзиньрань не знал, какое будущее открывалось её взору, а потому лишь молча наблюдал. Возможно, для владыки времени и пространства грядущее представлялось бесконечной сетью ветвящихся и переплетающихся нитей, и никакие поступки смертных не способны были поколебать её решения.
Прошла секунда или пара минут — и Изначальная медленно вскинула правую руку над головой.
Пять против трёх. Жребий брошен. Игроки продолжат движение к цели.
Е Цзиньрань мысленно посочувствовал начальнику поезда и вздохнул с облегчением: Изначальная оказала им огромную честь, просто подняв руку.
Бай Яньчжоу опустил ладонь, уголки его губ тронула лёгкая ухмылка:
— Раз уж тут можно найти всякий хлам, интересно, не завалялся ли в связанном со мной вагоне какой-нибудь дробовик? С ним как-то спокойнее.
— Уже ждёшь с нетерпением собственного публичного судилища? — выгнул бровь Е Цзиньрань. — Решил совместить приятное с полезным и разжиться снаряжением?
— Пушка — это идеально, но и дневник сошёл бы для развлечения. Сам-то я дневников не веду, с удовольствием посмотрю, что там накрапал «я» из другого мира, — отозвался Бай Яньчжоу. — Хуже всего, если там окажутся камеры наблюдения. Вот их я терпеть не могу.
Он всегда относился к происходящему именно так: к игре — как к развлечению, к богам — как к объектам для мести.
Е Цзиньрань не брался судить, хорошо это или плохо; скорее, за долгое время он просто привык и не желал спутнику иных перемен. Если Бай Яньчжоу вдруг станет похож на того «себя» из Многомерных врат, значит, случится нечто действительно ужасное.
Катастрофа, которая разнесёт весь этот мир вдребезги.
Ван Хэжань положила руку на плечо брата, давая понять, что пойдёт за отрядом дальше, пусть и с чужой помощью.
Ситуация ещё не стала столь отчаянной, чтобы бросать спутника. Даже с паразитом Звёздного семени внутри никто не озвучил предложения избавиться от нее.
Вот только единственный человек, искренне искавший способ спасти её, сидел рядом. Это был Ван Айминь.
Остальные выступали лишь зрителями, преследующими собственные интересы в игре. Жестокие правила Горнила вытравливали лишнее милосердие, делая сердца людей прагматичными и хладнокровными.
— Отлично, — Ван Айминь первым поднялся с места, помогая встать сестре. — Выдвигаемся в четвёртый вагон!
Е Цзиньрань и Бай Яньчжоу один за другим шагнули к двери и без лишних слов пересекли порог.
Ван Айминь, волочивший на себе обессилевшую Ван Хэжань, задерживался, но, движимый отчаянным желанием спасти сестру, из последних сил тащил её вперёд.
У Тигра спускается с горы подгибались колени — вставая, он едва не рухнул обратно на сиденье. Но, видя непреклонность товарищей, волевым усилием заставил себя сделать шаг следом.
Вскоре вся восьмёрка преодолела дверной проем. Поезд резко притормозил; от инерции люди беспомощно замахали руками в сером тумане, судорожно пытаясь ухватиться хоть за что-то, чтобы удержать равновесие.
И прежде чем туман перед глазами Ван Айминя рассеялся, до его ноздрей донёсся знакомый, родной аромат...
Парень отчётливо помнил: в комнате сестры всегда царила идеальная чистота, а в воздухе витал свежий, едва уловимый запах лимонного освежителя.