Долгожданная встреча закончилась ничем, оставив лишь неприятный осадок.
Пройдя всего несколько шагов, Е Цзиньрань почувствовал укол сожаления: кажется, он сам же и завел разговор в тупик. В следующий раз стоило бы держаться помягче. Всякий раз, оказываясь подле Бай Яньчжоу, натянутые до предела нервы заставляли тело реагировать совершенно неразумно — точно взъерошенный кот.
Войдя в амбулаторный корпус, он опустился на свободное кресло в зоне отдыха и задумчиво прикинул порядок дальнейших действий.
Здание, на которое указал Тэк — Центр клинических медицинских исследований, — следовало навестить непременно, однако и выпускать из виду секретаря не стоило. Бай Яньчжоу появился в смирительной рубашке: вполне вероятно, что во время стычки с медсестрой его заперли в блоке для буйных больных. Было бы идеально проникнуть туда и осмотреться.
Действуя по принципу разумной логистики, Цзиньрань решил сперва разыскать секретаря и под предлогом инспекции пробраться к душевнобольным.
Внезапная вспышка безумия среди пациентов была для клиники катастрофическим компроматом, а у него, как у инвестора, имелось полное право лично проверить, что происходит.
Памятуя о скверном опыте с лифтом на собеседовании в Бюро расследования аномалий, Цзиньрань решил не рисковать. Благо здание было невысоким, и он поднялся на шестой этаж по лестнице.
Чем выше он поднимался, тем глуше становился больничный шум. На пятом этаже людской поток иссяк окончательно, а шестой и вовсе занимала администрация. Здесь вовсю расточали холод кондиционеры, и гуляющий по коридору ледяной сквозняк лишь подчеркивал царившую кругом пустынность.
Цзиньрань шел по коридору, вглядываясь в таблички на дверях.
«Кабинет главврача».
Он легко коснулся костяшками пальцев деревянной поверхности:
— Секретарь, вы у себя?
Дверь распахнулась мгновенно, будто женщина поджидала его прямо за порогом. Сидевший как влитой деловой костюм, натянутая радушная улыбка. Отступив в сторону, она сделала пригласительный жест:
— Прошу вас, господин, проходите.
Е Цзиньрань даже не шелохнулся:
— В этом нет нужды. Выходите. Вы должны сопроводить меня в одно место.
Женщина тотчас выскользнула в коридор, судорожно поправляя воротник и не смея поднять на него прямой взгляд:
— Я слушаю вас.
Цзиньрань отвел взор и произнес будничным тоном:
— До меня дошли слухи, что у некоторых пациентов после госпитализации проявились острые психические расстройства, и их изолировали в специальном блоке.
— Действительно... есть такое, — понизила голос секретарь, словно посвящала его в тайный заговор.
— Кажется, вы понимаете, что огласка подобного факта станет для многопрофильного медицинского центра «Благодать» катастрофическим скандалом? — продолжал Е Цзиньрань.
— По правде говоря, в нашей клинике нет психиатрического отделения, и профильных больных мы официально не принимаем, — принялась оправдываться она, мгновенно обретя прежнюю уверенность. — Ни родственники, ни сами пациенты ни о чем не догадываются. Если же кто-то из изолированных в смирительной рубашке случайно попадается на глаза людям в общей зоне, мы объясняем это необходимой мерой при тяжелых приступах эпилепсии.
Словом, утечка предотвращена, и женщина с полным знанием дела отчитывалась о контроле над репутацией учреждения.
— Очень хорошо, — кивнул Цзиньрань. — Я лично осмотрю этот блок и проверю, нет ли в вашей работе упущений.
Секретарь покорно согласилась и провела его на цокольный этаж. Пересекнув подземную автостоянку, они оказались у подножия другого корпуса — судя по ориентации в пространстве, стационара.
Изолятор для душевнобольных размещался не в самом здании стационара, а примыкал к парковке. Е Цзиньрань шагнул вслед за спутницей в отдельный лифт. Приложив пластиковую карту к считывателю, она запустила кабину. Металлический гул и скрежет шестерен давали понять, что лифт опускается куда-то глубоко под землю.
Спустя пару минут кабина замерла. Табло не показывало цифр — на экране горела лишь алая буква «А».
Едва переступив порог лифта, Е Цзиньрань нахмурился. Вокруг царил мрак — освещение не горело.
Лишь зеленые огоньки аварийных указателей тускло мерцали в глубине коридора. Создавалось впечатление, будто он попал в дешевый квест-рум — атмосфера нагнеталась до примитивного топорно.
Судя по обстановке, руководству и в голову не приходило лечить этих несчастных. В таких условиях оставалось лишь молиться, чтобы их состояние не ухудшалось еще быстрее.
Несмотря на полученный бафф, защищавший от негативных эффектов подземелья и даровавший прекрасное зрение в темноте, терпеть эту тьму не имело смысла.
— Включите свет.
— А... стоит ли? — удивленно обернулась женщина.
— Вы сомневаетесь в моем приказе? — ледяным тоном спросил Цзиньрань, пока не желая прибегать к ментальному внушению.
— Сию минуту! — Секретарь испуганно склонила голову, метнулась к рубильнику на стене, и вспыхнувшие один за другим люминесцентные светильники заклинили коридор ярким светом.
Е Цзиньрань двинулся вперед, прислушиваясь. Несмотря на хорошую звукоизоляцию толстых стен палат, до него доносились жутковатые шорохи.
Кто-то скреб ногтями бетон, кто-то швырял об пол тяжелые предметы, кто-то бился на койке, издавая глухие удары. Внешнее безмолвие скрывало за собой настоящий ад на земле.
Секретарь бесшумно ступала следом, выдерживая дистанцию, но так, чтобы неустанно следить за выражением его лица. Почтительное благоговение читалось в каждом ее движении.
— Откройте эту, — остановился Цзиньрань перед случайно выбранной дверью, из-за которой не доносилось ни звука.
Женщина извлекла увесистую связку, безошибочно выудила нужный ключ и с щелчком повернула его в замочной скважине.
Войдя внутрь и зажегши свет, Е Цзиньрань увидал мужчину лет пятидесяти. Тот лежал на койке с крепко зажмуренными глазами, плотно притянутый ремнями.
— А где родственники? — небрежно поинтересовался Цзиньрань. Контингент этой клиники сплошь состоял из богачей и влиятельных персон, близкие которых обычно не оставляют больных без присмотра.
— Мы оформляем приступ как ухудшение состояния и переводим человека в реанимацию, куда доступ родственникам закрыт, — едва слышно пояснила секретарь. — А оттуда уже тайно транспортируем на этот уровень.
— Вот как... Неплохой доход, полагаю?
— Именно! — закивала она. — Выставляем счета по максимальным тарифам интенсивной терапии.
Реанимация выкачивала деньги беспощадно. Алчность руководства клиники истинно не ведала границ.
Уловив перемену в его взоре, женщина угодливо спросила:
— Желаете поднять ценник?
Е Цзиньрань даже опешил: надо же, нашелся кто-то еще более бессовестный, чем он сам. Впрочем, иного от верного прислужника Верховного бога ожидать не приходилось.
Не дождавшись ответа, секретарь благоразумно умолкла.
Подойдя ближе, Цзиньрань заметил, что рот несчастного заклеен пластырем. Черты его лица исказились в судороге, словно он бился в цепких лапах невидимого кошмара.
— Приведите его в чувство.
Секретарь ловко ослабила фиксирующие ремни, приподняла изголовье койки и перекрыла подачу седативного препарата из капельницы.
Мужчина медленно пришел в себя. Тяжелые, покрытые морщинами веки приподнялись, обнажив мутные глаза, в которых не теплилось ни искры разума.
Сорвав пластырь с его губ, женщина отступила. Мужчина судорожно глотнул воздух и попытался что-то вымолвить:
— А... у-у...
Е Цзиньрань помахал ладонью перед его лицом:
— Взгляни на меня. Как твоё имя?
Человек с заторможенностью заведенного автомата перевел взгляд на Цзиньраня. Он всматривался в него несколько мгновений, после чего его руки забились в крупной дрожи, сотрясавшей весь металлический остов кровати.
— Глаза! Кругом глаза! Зеленые глаза!
Схожие с сухими сучьями пальцы метнулись к Цзиньраню, но секретарь ловким движением прижала его руки обратно к матрасу.
— Что ты видел? — строго переспросил Е Цзиньрань.
— Они... они везде! Я видел их... в больнице! В желудке, в легких, в самом сердце! — Издав мучительный вопль, мужчина забился в рвотных позывах, будто пытаясь вывернуть наружу собственные внутренности.
Е Цзиньрань хранил молчание, лишь движением кисти повелев секретарю не мешать больному.
— Спасите... спасите меня... и их... — задыхаясь, выдавливал из себя несчастный. — Раздавите меня... прошу... оно всё ещё шевелится...
Зверь Тысячи Глаз.
Тварь, порожденная здешним подземельем: бесформенная, точно гноящийся нарыв, усыпанная бесчисленными глазными яблоками.
К слову, Цзиньрань уже сталкивался с этим порождением кошмара в подземелье «Туман деревни Южного Предела», где сны материализовали худшие страхи игроков. Для Рози именно Зверь Тысячи Глаз воплощал абсолютный ужас.
Впрочем, тогда он даже нашел в себе силы похвалить эти зелёные очи, сравнив их с чистым, незамутненным звездным небом.
Пациенты клиники лишились разума, узрев Зверя Тысячи Глаз. Оставалось лишь понять: их роковая встреча с монстром была чьим-то злым умыслом или слепой случайностью.
Цзиньрань перевел вопросительный взор на секретаря.
— Вы довольны увиденным? — Секретарь сияла от гордости, точь-и-точь дитя, показывающее взрослым свою поделку.
— Он будет доволен, — ровно отозвался Е Цзиньрань.
Созерцание страданий NPC не вызывало в нем ни малейшего интереса. Были ли эти существа счастливы или гибли в муках — его душевный покой оставался незыблемым.
Ему было ведомо, что безумные фанатики Верховного бога обожают ваять подобные «произведения искусства», дабы умаслить своего владыку. Понимать-то он понимал, но без особой нужды уподобляться им не собирался.
Впрочем, Божество и впрямь не оставалось равнодушным к столь изысканным жертвам: в прошлый раз, кабы призвать Его в подземелье, Е Цзиньрань принес в жертву Энис, разыграв поистине жестокую трагедию.
— Сие есть высшая честь для нас, — благоговейно прошептала женщина.
Она снова повернула вентиль капельницы. Прозрачный ледяной раствор потек по трубке в вену. Зрачки мужчины окончательно расплылись, и вскоре он погрузился в тяжелый, беспамятный сон.
Не испытывая ни малейшего желания продолжать это зрелище, Е Цзиньрань первым покинул палату.
За последующие полчаса секретарь провела его еще по нескольким комнатам. Карты болезни походили одна на другую: несчастные бились в бреду, пытаясь скудными словами описать ужасающий облик Зверя Тысячи Глаз. Не в силах разглядеть лица Цзиньраня, они, тем не менее, слепо молили его о спасении — точно утопающие, хватающиеся за единственную щепку в бескрайнем мертвом океане.
— Скажите, не содержался ли у вас больной по имени Бай Яньчжоу? — как бы между прочим поинтересовался Цзиньрань, шагая по коридору.
Секретарь ненадолго задумалась и качнула головой:
— Имя китайское. Если бы он проходил через наш блок, я бы запомнила.
— Что ж, неважно. Но держите это на уме: если он окажется здесь, немедленно известите меня. Человек крайне опасен, так что для его удержания потребуется немало сил.
— Не извольте беспокоиться, — самоуверенно откликнулась женщина. — У нас отработана безупречная система реагирования и накоплен богатый опыт.
Впрочем, людям, давно привыкшим к реалиям подземелий, к подобным угрозам было не привыкать.
Дабы поддерживать оперативную связь, они обменялись контактами, закрепив временный союз.
Убедившись, что в изоляторе нет иных заслуживающих внимания деталей, Е Цзиньрань вместе со своей спутницей вернулся в амбулаторное отделение.
В людском водовороте вестибюля на него неожиданно налетела хрупкая фигурка.
Е Цзиньрань ловко уклонился и подхватил ребенка за плечо, спасая от неизбежного падения на жесткий пол.
Перед ним стояла девочка в небесно-голубом платьице. Черные как смоль волосы спадали на плечи; на вид ей было столько же лет, сколько и Тэку.
Впрочем, малышка даже не взглянула на своего спасителя. Заплаканными глазами она уставилась на стоящую за его спиной секретаря и умоляюще произнесла:
— Тетенька, ну пожалуйста! Я так хочу еще послушать сказки!