— Дрянная мазня, — равнодушно уронил Бай Яньчжоу. Лицо его оставалось непроницаемой маской.
Остальные же, едва разобрав кровавую вязь на стене, онемели. Кому у себя дома придет в голову выводить подобное? Выходит, среди пассажиров затаился не просто убийца, а некто куда более опасный — культист.
— Эй, — Е Цзиньрань задержал взгляд на окровавленной ладони Бай Яньчжоу. — Может, обработаешь рану?
Бай Яньчжоу с равнодушным видом вытер кровь об одежду:
— Пытаешься перевести тему? На прошлых станциях я заприметил: багаж с платформы всегда раскрывает подлинную суть хозяина комнаты. Не хочешь объясниться?
Когда они впервые ступили в восьмой вагон, звучавшая там запись принадлежала Ван Айминю — отборная ругань во время игры, та самая изнанка, которую никто не спешит выставлять напоказ. Позже были дневник и камера видеонаблюдения, но хозяева успели вовремя их забрать, так что обошлось без лишних откровений.
— Допустим. Только хозяин этой комнаты — не я, — с невозмутимым видом отозвался Е Цзиньрань. — Это «я» из иного временного потока. И если тот парень оказался последователем культа, меня это ни к чему не обязывает.
Диковинные иероглифы на стене сами по себе мало о чем говорили. Как Мёбиус не знал Энтони, так и Е Цзиньрань прекрасно осознавал: другие его воплощения совершали вещи куда более чудовищные. Однако при всем различии временных линий суть личности сохраняла нечто общее.
Взоры остальных игроков мгновенно отяжелели от подозрения.
Е Цзиньрань понимал: любые оправдания сейчас прозвучат фальшиво. В умах спутников на него уже наклеили ярлык еретика, и даже исчерпывающие объяснения не рассеют эту настороженность. Посему он молча встретил их взгляды — прямой, немигающий взор вместо слов. Пусть первый, у кого не выдержат нервы, сам выйдет на открытый конфликт.
Немое противостояние длилось минуты две. Напряжение сгустилось настолько, что, казалось, разорвать его нечем, когда из-за спин раздался глухой, потусторонний голос Изначальной:
— Люди возомнили себя разумными созданиями, однако ваш разум ограничен. Он не способен постичь и доли сущего, и вам не дано созерцать истину... Сожалею.
Взоры присутствующих мгновенно скрестились на неясном, светло-сером силуэте. Если уж искать среди них того, кто более всего походил на адепта темных сил, Изначальная побеждала с большим отрывом. Вечные туманные речи, неопределенная позиция и плотная ткань, не оставляющая открытым ни единого сантиметра кожи.
— Так это ты... ты тот самый предатель?! Нет... палач?! — Тигр спускается с горы в ужасе отшатнулся на шаг.
— Если судить о палачах по числу губительных душ, то этот титул по праву принадлежит мне, — без тени смущения изрекла Изначальная.
Для игроков «Бесконечного потока» пролитая кровь была делом обычным — здесь давно привыкли, что законы человеческой морали не действуют. Но произнесенное Изначальной звучало жутко. Неужто в этой группе есть кто-то еще более кровожадный, чем Бай Яньчжоу?
— Постой! — выкрикнул Ван Айминь. — Ты же сама твердила, что тебя подослали из Бюро расследования аномалий!
— Ты ошибаешься, — невозмутимо возразила Изначальная. — Я лишь упомянула, что числюсь в этой службе. Но мое появление в подземелье — не их приказ.
— Подтверждаю, — подал голос Е Цзиньрань. — Оболочка действительно числится за Бюро. Бай Яньчжоу тоже в курсе.
Несколько пар глаз устремились на Бай Яньчжоу, и тот сквозь зубы неохотно кивнул.
— Вы что, знакомы?! — Ван Айминь уставился на Е Цзиньраня так, словно только что осознал, что угодил в сговор, о котором его не изволили предупредить.
Е Цзиньрань промолчал, что было равносильно согласию. По правде говоря, близко с Изначальной никто из них знаком не был — пересекались лишь волею случая. Текущий состав группы оказался чистой случайностью, без малейшего намека на тайный замысел.
— Мы не ладим, — холодно отрезал Бай Яньчжоу.
Он спешил отмежеваться от нечестивой сущности, дабы не иметь с ней ничего общего — само присутствие древнего бога вызывало у него лишь отвращение.
— Вы с Сяньюем не ладите? — Ван Айминь в корне неверно истолковал его слова. — Издеваешься? Да от вас двоих уже в глазах рябит!
Бай Яньчжоу отвернулся и лишь мгновение спустя с явной неохотой пробурчал:
— Я не про него. Я имел в виду Игрока №004. Вот с ней нас ничего не связывает.
— Я прибыла сюда не по чьему-то зову и не ради утоления чьих-либо молитв, — Изначальная неспешно выступила вперед, равняясь с центром комнаты. — Лишь желала взглянуть на перекресток судеб и на муравьев, что суетливо мечутся в поисках выхода.
Голос Сущности звучал не из уст, а отзывался в разумах присутствующих неведомым, древним резонансом. Потрясенные люди замерли.
— Случалось ли вам когда-нибудь наблюдать за муравьями?
Многие в детстве часами просиживали над муравейниками. Да что дети — взрослые и те нередко замирают над ползущей цепочкой.
— С небесной высоты трудно разглядеть одинокого муравья. Но когда их десятки миллионов, сомневаться не приходится... Хотя для меня один муравей, что целая колония, что песчинка — разницы нет.
— Некто смешал сладость с капканами, заставив насекомых сбиться в одно место ради забавы. Сие зрелище приковало мое внимание, особенно когда среди крошечной массы отыскались весьма примечательные особи.
Изначальная выдержала паузу и добавила:
— Надеюсь, подобное иносказание доступно вашему разуму. Более простых и незамысловатых понятий в моем распоряжении нет.
«Трудно, должно быть, Единственному во Всем изъясняться на человеческом наречии», — иронично подумал Е Цзиньрань.
Бай Яньчжоу тоже не скрывал сарказма:
— Аналогия — хуже не придумаешь.
Впрочем, шпильки низших созданий не задевали Изначальную. Серый покров лишь едва заметно колыхнулся, и Божество погрузилось в молчание.
Я не бог медицины внезапно очнулась от странного оцепенения:
— Постойте, мы ведь ушли от темы. Разве мы не пытались понять...
Фраза оборвалась на полуслове. Утверждать наверняка, скрывается ли среди них лазутчик, пока нельзя — вполне вероятно, это лишь уловка местной неписи, желающей рассорить отряд. Будучи беззащитной тыловичкой, Я не бог медицины привыкла действовать предельно осторожно и не привлекать лишнего внимания. Выпалив первую половину мысли, она тут же пожалела о своей несдержанности: не следовало бередить чужие подозрения.
— Да ладно тебе, чего уж там, — отрубил Ван Айминь. — Скрывать нечего. Раньше мы, может, и ладили, но если придется — встану против вас без колебаний. Сяньюй, выкладывай: откуда взялись эти кровавые писульки на стене?
Если надпись не относится к категории «багажа», значит, точно такие же знаки начертаны и в его реальной квартире. И тогда с клейма еретика Е Цзиньраню уже не отмыться. Игроки панически боялись сектантов: слишком свеж был страх, да и правило действовало неукоснительно — лучше перебить невиновных, чем упустить прислужника Древних. Всякий, кто присягнул Внешним Богам, превращался в ходячую бомбу с часовым механизмом. Уничтожить его — долг каждого, как из чувства самосохранения, так и ради общего блага.
— Мне не в чем оправдываться, я про эти надписи впервые слышу, — спокойно произнес Е Цзиньрань. — А вот багаж ли это... сейчас проверим.
Он приложил ладонь к ледяному кафелю ванной комнаты, пытаясь отправить алые знаки в личный инвентарь. Ничего не вышло.
Как так? Неужели в его собственной уборной и впрямь таилось нечто, чего он раньше не замечал? И кто мог оставить эти знаки?..
Е Цзиньрань туманно припомнил, что однажды эту комнату бесцеремонно «приватизировал» Верховный бог. В тот раз, едва распахнув дверь, он столкнулся нос к носу с Раздутой Женщиной, сжимавшей в руках черный веер. Тогда порог уводил прямиком в чертоги Бездны — верное доказательство того, что Владыка способен проливать свою волю в реальный мир, не ограничиваясь рамками виртуальных подземелий.
Впрочем, Ползущий Хаос всегда сковывали куда меньше прочих, размышлял Е Цзиньрань.
— Не выходит?.. — внимательно проследив за его манипуляциями, протянул Ван Айминь.
Е Цзиньрань неловко отдернул руку:
— Увы. Но я правда не имею понятия, откуда это взялось. Можете применить детектор лжи, если угодно.
— А сам ты... веришь в Древних Богов? — веско, чеканя каждое слово, спросил Мёбиус.
Е Цзиньрань промолчал. Когда ты доподлинно знаешь, что Высшие Сущности реальны и могущество их беспредельно, как можно в них не верить? Любая мелочь, любой предмет в материальном мире — лишь тень их необразного присутствия. Куда бы ты ни бежал, Изначальные не спускают с тебя ока.
Человечеству никогда не обрести покоя.
Бай Яньчжоу слегка вздернул подбородок и бросил Мёбиусу:
— Лишь законченные идиоты отрицают существование высших сил. Вряд ли среди нас найдется хоть кто-то, кто усомнится в реальности «Бесконечного потока», не так ли?
Осведомленность — вовсе не то же самое, что поклонение, однако эта реплика ловко сбила накал. Присутствующие вновь умолкли.
— Если судить по прошлым вагонам, времени у нас в обрез, — Бай Яньчжоу медленно обвел взглядом побледневшие лица. — Чем тратить силы на усобицы, разумнее поскорее отыскать вещи и убраться отсюда.
К счастью, здравый смысл взял верх: слова отозвались у многих, и явное напряжение понемногу спало.
— Вернусь в спальню, — подала голос Я не бог медицины. — Ищите дальше.
— Постой, я с тобой! — мгновенно отозвался Ван Айминь.
Мёбиус тяжело вздохнул. На мгновение зафиксировав долгий, тяжелый взгляд на Е Цзиньране, он развернулся и направился к гардеробу.
Е Цзиньрань бросил последний взгляд на окровавленную стену и едва слышно шепнул:
— Раскошелься в следующий раз на краску. Она недорого стоит.
— Мои средства даются слишком трудной ценой, — с легким смешком отозвался Бай Яньчжоу.
Е Цзиньрань едва удержался, чтобы не скривиться. Впрочем, благодаря завидному самообладанию лицо его осталось безучастным.
Тигр спускается с горы воровато огляделся. Заметив, что все вернулись к поискам, он почувствовал себя неловко и тоже усердно принялся шарить по углам. Впрочем, отсутствие подобного опыта выдавала каждая его угловатая повадка.
— Гляди, — Бай Яньчжоу протянул ему руку. — У меня все быстро заживает, так что не бери в голову.
Ладонь все еще багровела пятнами подсыхающей крови, однако порез затянулся без следа.
Е Цзиньрань подхватил его ладонь, внимательно осмотрел и, бережно смахнув салфеткой засохшие подтеки, медленно опустил:
— Чтобы в последний раз я такое видел. Жуткое зрелище.
Бай Яньчжоу прищурился, и улыбка его стала еще шире:
— Надо же, сумел тебя напугать. Чту за честь!
На тыльной стороне ладони Е Цзиньраня вздулись вены — требовалось немало сил, чтобы не съездить этому мерзавцу по затылку.
— Не смейся надо мной! С меня хватит, больше палец о палец не ударю ради твоего благополучия...
Да уж, Бай Яньчжоу сочувствия явно не заслуживал.
Е Цзиньрань отвернулся. Ему совершенно не хотелось знать — да и страшно было заглядывать в чужую душу, — питает ли этот вечно улыбающийся человек лютую ненависть к тем, кто запятнал себя связью с Древними.