Сегодня правитель должен был взять в жёны святую деву, заточённую в высокой башне. Избранница богов наконец явится народу, и мир увидит её неземную красоту.
Город гудел, словно растревоженный улей: лица горожан лучились диким восторгом и предвкушением. Все ждали не просто грандиозную свадьбу, а торжество под покровительством истинного бога. Имена новобрачных навеки войдут в историю, а их союз станет легендой.
Четверо игроков, покидавших постоялый двор, тоже ощущали невольное воодушевление, пока экипаж вез их к дворцу.
— И как ты собираешься транслировать запись? — с любопытством спросила Цунхуа, потянув Е Цзиньраня за рукав.
Е Цзиньрань мягко отвёл её руку:
— Погоди. Дождёмся подходящего момента. Или вы не хотите сначала нормально поесть?
Праздничный стол обещал быть пышным и изысканным — глупо упускать возможность попировать за чужой счёт.
Цунхуа подпёрла подбородок ладонью и вздохнула:
— Эх, объесть этих людей, а потом сорвать им праздник... Мы ведь окажемся последними подлецами.
— Да чего тут сомневаться? — проворчал Ван Айминь. — В других подземельях вы без тени сомнений выгребаете у персонажей всё подчистую.
— Не сравнивай меня с собой! — запротестовала Цунхуа. — Я отродясь никого не грабила.
— А как же ловкость рук? — не унимался тот.
Цунхуа смолкла.
Ключевые предметы и важные улики часто приходилось буквально вырывать из рук местных жителей. В игре на выживание никто не заморачивался законностью. Если игроки попадали за решётку, то просто совершали побег.
Карета въехала на территорию дворца. Место проведения пира не изменилось, но на этот раз четвёрку встретили с особым размахом: как-никак единственные посланники иностранного государства. Ван Айминь, поначалу чувствовавший себя не в своей тарелке, быстро освоился и теперь шествовал во главе группы, высоко задрав нос.
Поскольку на этот раз Энис не могла за них заступиться, Басма усадила их не на почётные места в изголовье стола, а ближе к середине зала. Впрочем, обзор оставался отличным, да и до блюд тянуться не приходилось.
Едва они заняли свои места, Цунхуа вернулась к прежнему разговору:
— Так мне что, правда придётся выскочить и отжигать перед всеми?
— А то нет! Или ты предпочитаешь с бабушками на площади поплясать? — Ван Айминь смерил её критическим взглядом.
Е Цзиньрань молча уплетал угощения. В отличие от спутников, беречь силы ему требовалось куда сильнее. К тому же с тех пор, как он осознал, кому именно принадлежит исполненный злобы взгляд, парящий где-то в вышине, всё его хорошее настроение улетучилось. Мало кому понравится проводить отпуск под надзором начальника.
Лишь экзотические деликатесы чужой страны ненадолго глушили нарастающее раздражение.
Заметив необычную молчаливость Е Цзиньраня, Бай Яньчжоу тоже оставил споры. К еде он даже не притронулся. Поразмыслив мгновение, он незаметно вытащил из-под стола шприц и сделал себе инъекцию.
— Питательный раствор? — тихо спросил Е Цзиньрань, уловив движение боковым зрением.
Бай Яньчжоу небрежно отбросил пустую ампулу:
— Угу. Купил в твоей лавке. Отличная штука, постоянно выручает в подземельях.
Е Цзиньраню стало не по себе. Какой нормальный человек станет заменять полноценный обед уколами, если есть выбор? С головой у Бай Яньчжоу явно были проблемы.
Заметив озадаченный взгляд Е Цзиньраня, Бай Яньчжоу с неохотой пояснил:
— Быстро и компактно. В подземельях редко выпадает случай спокойно посидеть и поесть, так что проще привыкнуть.
— Вообще-то есть и оральная форма... — едва слышно напомнил Е Цзиньрань.
— Ты сам-то пробовал эту дрянь? Уж лучше укол. Эта боль для меня — не больно комариного укуса.
Е Цзиньрань спасся вежливой улыбкой:
— Я передам твои пожелания поставщику.
Тарелка Бай Яньчжоу оставалась нетронутой. Мучимый голодом Ван Айминь поглядывал на неё с вожделением, но под давящей аурой соседа так и не решился протянуть руку.
— Ты боялся, что еду отравят, поэтому ничего не трогал? — спросил Е Цзиньрань. На самом деле он знал ответ: ещё при первом прохождении они убедились, что угощения безопасны.
— Аппетита нет, — отрезал Бай Яньчжоу.
— Не стоит так пренебрегать гостеприимством эмира. Как бы он не обратил на нас внимания... — Е Цзиньрань обеспокоенно бросил взгляд на возвышение.
И тут же столкнулся взглядом с самим правителем.
— Что такое? Угощения не по вкусу? — властный, но исполненный превосходства голос эмира отчетливо прозвучал над залом.
Е Цзиньрань мгновенно нашёлся:
— Вовсе нет, Ваше Величество. Мой друг столь глубоко потрясён предвкушением священного обряда, что забыл обо всём на свете, даже о голоде.
— Вот как... — многозначительно протянул правитель.
Бай Яньчжоу лишь раздражённо цыкнул на эту ложь.
Напряжение рассеялось само собой, когда эмир поднялся с места и со всей торжественностью объявил:
— Час настал! Святая дева ждёт нас на вершине Вавилонской башни. Прошу всех проследовать за мной.
Избавившись от угрозы стать очередной жертвой благодаря затянувшимся речам, Цунхуа облегчённо перевела дух и с опаской глянула на Е Цзиньраня.
Она полагала, что тот вручит запись во время подношения подарков, но Е Цзиньрань медлил, и разгадать его замысел не удавалось.
Взгляд Е Цзиньраня потемнел.
— Пошли, — тихо произнёс он. — Я раскрою правду там, где мы окажемся ближе всего к богу.
Толпа гостей двинулась вслед за эмиром к центру Баграда, где возвышалась Вавилонская башня. Винтовая лестница, вьющаяся по внешним стенам, была настолько узкой, что людям пришлось выстроиться в цепочку. Оказавшись в хвосте процессии позади знати, четверо игроков больше десяти минут поднимались наверх.
Наконец они ступили на площадку алтаря.
Энис стояла в самом центре. Облаченная в пышные свадебные одежды, она буквально утопала в золоте, серебре и сверкающих драгоценных камнях. Для её хрупкой фигуры этот убор казался неподъёмной тяжестью, однако девушка держалась безупречно прямо.
Под пристальными взглядами сотен глаз она медленно склонилась перед приближающимся правителем.
— Ваше Величество, я готова.
Эмир едва заметно кивнул, и в его глазах мелькнуло торжество:
— Начинай.
Сегодняшний день стал для этой страны не просто днем бракосочетания, но и днем великого жертвоприношения.
Святая дева, глашатай божественной воли, закружилась в танце под палящим солнцем.
Её ритуал разительно отличался от заклинаний Абдула: она не произносила слов, а управляла потоками энергии с помощью движений тела, вступая в резонанс с теми, кто таился в глубинах космоса.
Е Цзиньрань понял: время пришло. Несколькими касаниями интерфейса он остановил работу [Регистратора прохождения] и извлёк нужный фрагмент.
Он избегал расспросов Цунхуа именно потому, что способ воспроизведения был весьма специфическим и не предназначенным для чужих глаз.
Вторя движениям Энис, окружающая магия закипела, наполняя воздух иссушающим зноем. Воспользовавшись моментом, Е Цзиньрань тихо зашептал древнее заклятие на давно забытом языке.
Поговаривали, будто эти чары создали в глубинах океана Великие Древние, дабы погружать разум в невообразимые иллюзии.
Е Цзиньрань намеревался спроецировать образы напрямую через ментальный импульс, но его сил пока не хватало для столь масштабного воздействия. Поэтому он изменил замысел: сплёл события последних дней в единый сон и заставил жителей Баграда увиденное прожить вместе.
Народом овладела тяжёлая одурь. Навалившаяся дремота была невыносима, и как бы люди ни сопротивлялись, вырваться из плена гулких, чужеродных созвучий они не могли.
Все погрузились в гигантское сновидение.
Золотой песок струился сквозь узкую песчинку времени, Вавилонская башня то взмывала ввысь, то проваливалась в бездну. В покоях на самой вершине Великий жрец Абдула напролёт молился Древнему Вечному, пытаясь найти путь к истине вместе с любимой.
А затем, в день долгожданного празднества, на небосводе распахнулись призрачные врата, и мир перевернулся.
Люди услышали отчаянный крик жреца. Увидели, как его тело опутывают серебряные цепи, спустившиеся с небес, и как он корчится в пламени.
Энис застыла в финальном па. Она протянула руки к небу — так, словно пыталась обнять весь мир, или исступленно молила о пощаде.
— Я...
Слеза скатилась по её напудренной щеке, оставляя тёмную дорожку.
Теми, кто устоял на ногах и не погрузился в сон, оказались лишь четверо игроков да сама Энис.
Её губы дрогнули, но она не произнесла больше ни звука. Зажмурившись, девушка сделала шаг и оказалась на самом краю обрыва — там, где когда-то стоял Абдула.
— Какова же она, истина... — тихо прошептала она.
Открыв полные слёз глаза, Энис шагнула в пустоту.
Глухой, страшный удар о землю заставил Ван Айминя вздрогнуть.
— Она... она прыгнула! — ткнул он дрожащим пальцем вниз. — Вы видели?!
Цунхуа тяжело кивнула:
— Да.
Она понимала, кто подтолкнул эту трагедию к развязке, но вдумываться в происходящее не хотела.
Виновник произошедшего, Е Цзиньрань, даже не взглянул туда, где разбилась Энис. Вместо этого он прищурился, уставившись прямо на слепящий солнечный диск.
После всего содеянного Он обязан дать ответ.
«Верховный бог, — Е Цзиньрань воззвал едва слышно, одним лишь дыханием, — я молю Тебя о явлении».
Почему Ты мешкаешь? Неужели принесённых страданий и отчаяния всё ещё недостаточно? Неужели нужно истязать ещё больше людей?
Сердце Е Цзиньраня камнем ушло в пятки.
Внезапно вспыхнул синий свет, и перед глазами возникла системная плашка:
[Игрок №001, «Гордыня» вошла в подземелье]
Иссиня-чёрная исполинская коса с рёвом рассекла пространство. Из разверзшейся пространственной трещины на алтарь шагнула женщина. Её вычурное багровое платье, напоминающее распустившуюся розу, плотно облегало тонкую талию, а изящные кисти рук скрывались в кружевных перчатках.
Она смерила присутствующих презрительным взглядом, и её губы изогнулись в опасной, хищной улыбке. Каждое её движение дышало величественной грацией, заставляя любого, кто смел смотреть на неё, думать лишь об одном: склониться и подчиниться.
Е Цзиньрань инстинктивно опустил голову, не смея поднять глаз. Его тело слишком хорошо помнило ужас прошлого уничтожения.
Это Она! Она пришла!
Королева в красном наконец остановила взор на Е Цзиньране. Её чарующий голос прозвучал плавно и властно:
— Весьма недурно.