Для Е Цзиньраня многопрофильный медицинский центр «Благодать» давно перестал быть больницей. Это был хорошо отлаженный комбинат по производству артефактов. Вчера он устроил ревизию местному руководству, измерив уровень преданности управляющих, а сегодня намеревался лично проинспектировать сборочный цех.
Покинув стационарный корпус, Е Цзиньрань направился к главному зданию. На последнем этаже, перед кабинетом главного врача, он обнаружил, что тяжелая дверь слегка приоткрыта.
«Раз не заперто — значит, рад гостям».
Толкнув створку, он переступил порог. За широким столом, пустовавшим прошлым вечером, теперь восседало некое существо.
Впрочем, назвать его человеком язык бы не повернулся. За столом громоздилось нечто, напоминающее не то расплывшийся мешок с цементом, не то исполинскую тушу откормленного борова. Кожаное кресло под этим гротескным объёмом жалобно стонало и казалось совсем игрушечным. Е Цзиньрань ещё никогда не встречал настолько уродливо грузных созданий и искренне усомнился, что эта масса способна пролезть в стандартную кабину лифта. На туше красовался дорогой костюм, однако пуговицы на пиджаке давным-давно треснули под напором складок жира, обнажая выпирающую белую сорочку, что придавало исполину абсурдный, почти комичный вид.
Завидев гостя, главврач натянуто ухмыльнулся и с видимым усилием приподнял неподъёмную правую руку. Чуть позади с невозмутимым видом замерла Секретарь, устремив бесстрастный взгляд на Е Цзиньраня.
— Поправились? — небрежно бросил Е Цзиньрань.
Тот издал сухой, трескучий смешок и глухо ответил:
— Полегчало, Ваше Превосходительство. А каково бы ни было самочувствие, не явиться на встречу с вами я просто не смел.
Жесты и мимика главного врача отдавали такой деревянной механикой, будто за спиной толстяка стоял невидимый кукловод, дергающий за нити. Е Цзиньрань незаметно задерживал дыхание — не от страха или робости, а из-за въедливого, тошнотворного зловония, исходившего от чиновника. Эта зловонная миазма однозначно выдавала в нём тварь нечеловеческой природы. Отец двух мелких аномалий сам оказался нерукотворной жутью.
Секретарь беззвучно пододвинула стул, предлагая Е Цзиньраню сесть напротив стола, и поставила два стакана воды.
Главврач разжал тяжёлые челюсти:
— Моё почтение, Ваше Превосходительство Божественный Посланник. Не ожидал столь внезапного визита. Наш Господин изволил передать новые указания?
— Слухами земля полнится, будто поставки артефактов в последнее время стали давать сбои, — со слащавой улыбкой проговорил Е Цзиньрань. — Не подскажете, в чём причина?
— Сбои? О чём вы, — на лице главврача не отразилось ни тени замешательства. Впрочем, оно вообще казалось застывшей маской. — Мы отгружаем товар строго по графику, в полном объёме и безупречного качества. Ни единой задержки.
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — неспешно парировал Е Цзиньрань. — Такова воля Верховного Бога, а я лишь передаю Его слово. Проведите меня в цеха. Есть там изъяны или нет, я судить буду сам.
Главврач бездумно кивнул и метнул взгляд в сторону помощницы. Секретарь тут же склонила голову, приблизилась к Е Цзиньраню и тихо произнесла:
— Господин главный врач ограничен в движениях. Разрешите мне стать вашим провожатым.
Е Цзиньрань сдержанно кивнул. Покинув кабинет вместе с Секретарём, он задумался. Тот факт, что главврач — нечеловеческое порождение, не объяснял его марионеточного поведения. Казалось, им откровенно кукловодят. Но этот вопрос Е Цзиньрань отложил на потом.
На ходу он сверился с системной картой, проверяя локацию остальных игроков. Встреча с коллегами по испытанию в его планы не входила. К счастью, те были разбросаны по разным корпусам и увлечены собственными делами.
* * *
Производственный цех, как и предполагалось, размещался в корпусе Центра клинических исследований. Секретарь уверенно прикладывала пропуск к электронным замкам, так что Е Цзиньрань продвигался без малейших задержек. Ему оставалось лишь гадать, как прошедшей ночью сюда пробрались Бай Яньчжоу и Любящая приключения кошечка. Впрочем, зная повадки опытных игроков, те наверняка банально обчистили карманы какого-нибудь зеваки из персонала.
В отличие от шумного поликлинического отделения, здесь царила мёртвая тишина. Ни разговоров, ни шагов — лишь едва различимый электронный писк аппаратуры да торопливый шорох подошв по кафелю.
Лифт поднял их на пятый, верхний этаж. Едва двери раздвинулись, перед ними предстала бронированная переборка, напоминающая сейфовую дверь швейцарского банка. Секретарь прошла многоуровневую аутентификацию: ввела цифровой код, приложила ладонь к сканеру и подставила глаз под сетчатый луч. Когда гидравлика с шипением отвела ригели, они вступили на территорию строго охраняемого объекта.
— Прошу сюда, — Секретарь указывающим жестом направила его внимание вглубь помещения.
Е Цзиньрань перевёл взгляд. За защитным стеклом возвышался исполинский прозрачный резервуар, наполненный густой, похожей на деготь или вязкую грязь неньютоновской жидкостью. В этом чёрном месиве просматривались вкрапления неопределимых твёрдых фракций.
Засекреченное пространство меньше всего походило на медицинскую лабораторию — скорее на автоматизированную фабрику по переработке пищевой продукции. Огромные манипуляторы непрерывно взбалтывали дегтярную массу. Отфильтрованная субстанция по стеклянным магистралям уходила на конвейерную ленту, где после серии сложных манипуляций начинала застывать. Тяжёлые пресс-формы ритмично поднимались и опускались, придавая массе нужные очертания.
Технологический процесс обслуживали высокоточные роботы. Лишь изредка между установками мелькали фигуры сотрудников в белоснежных костюмах химзащиты, закрывавших каждый сантиметр тела.
Е Цзиньрань приблизился к конвейеру. Готовые изделия поступали в изолированную стерильную камеру. Через смотровое окно прослеживался весь цикл метаморфозы: под лучами мощных фитоламп смолистые бруски на глазах теряли иссиня-чёрный цвет, наливаясь багровыми, желтоватыми и белёсыми оттенками. На поверхности проступал реалистичный рисунок волокон и сосудов.
Это были человеческие органы.
Не только привычные печень, селезёнка или желудок, но и фрагменты костей, пучки мышц, контейнеры с плазмой и даже мерно пульсирующие сердца...
Удивительная субстанция! Совсем несложный технологический цикл — и на выходе получаются полноценные биоматериалы. Причем это не были качественные муляжи. Они являлись живой, функционирующей плотью.
Пазл в голове Е Цзиньраня сложился. Теперь он понимал, откуда в Системном магазине берутся запчасти для человеческих тел. Раньше он по наивности полагал, будто их срезают с трупов погибших игроков или несчастных NPC. Но математика рынка опровергала эту гипотезу: никакой поток смертей не покрыл бы колоссальный спрос на подобные расходники. А Е Цзиньрань прекрасно представлял масштабы продаж.
Вернувшись к Секретарю, Е Цзиньрань отдал распоряжение:
— Покажи мне сырьевой цех.
Девушка без лишних слов повела его в дальние помещения комплекса.
Стоило им переступить порог глубокого сектора, как температура воздуха резко обрушилась. Если в основном цеху стоял легкий мороз, то здесь климатические установки работали на пределе возможностей. Корпуса агрегатов покрывал сизый иней, с потолочных балок свисали прозрачные сосульки. Помещение напоминало гигантский промышленный хладокомбинат, где неподготовленный человек за считанные минуты погибнул бы от гипотермии.
Впрочем, организм Е Цзиньраня проигнорировал экстремальный холод. Не возникло даже естественных физиологических реакций вроде дрожи или спазма сосудов.
В центре зала возвышалась установка, напоминавшая увеличенную в десятки раз промышленную соковыжималку. В её прозрачном рабочем цилиндре билась и корчилась огромная туша чёрной слизи, которую механический пресс непрерывно давил, выжимая тёмную сочащуюся влагу.
По всей поверхности аморфной массы хаотично вспыхивали и гасли сотни разнокалиберных глаз. Они светились фосфорическим зелёным светом, вызывая ассоциацию с роем светляков в ночной чаще. Существо не издавало звуков и не пыталось вырваться: оно молча сносило удары поршня, сминавшего его тело. На поверхности аморфного сгустка раздувались гнойные волдыри, которые, достигнув предела, лопались, источая густой экссудат.
Сырьём для производства внутренних органов служил <Зверь Тысячи Глаз>.
Вспышка догадки заставила Е Цзиньраня вызвать интерфейс Системного магазина. Найдя в каталоге позицию «Зверь Тысячи Глаз», он раскрыл карточку товара и въедливо изучил приложенную инструкцию. Спустя пару минут всё стало предельно ясно.
Настоящее имя этой твари, испещрённой тысячами очей, — шоггот. Они являлись искусственно выведенными рабами, созданными некоей древней разумной расой задолго до появления на Земле первых динозавров. Аномалия обладала изменчивой морфологией: её клетки отличались феноменальной пластичностью и способностью к мгновенной дифференцировке. Шоггот мог принять форму любого живого организма и даже с высокой точностью сымитировать неорганическую структуру.
Однако в неизмеримой древности шогготы восстали против своих сотворителей, безжалостно уничтожив цивилизацию Старцев, превосходившую человеческую на многие порядки.
В самом конце справочной карточки «Зверя Тысячи Глаз» содержался раздел по технике безопасности, где жирным шрифтом выделялась предупреждающая надпись:
[Сохраняйте бдительность: бунт неизбежен]
[Рано или поздно существо обратит клыки против хозяина]
После гибели древней расы многие разумные существа пытались приручить и заставить работать на себя этих удивительных созданий, но финал всегда был один. Предательство было зашито в генетический код шоггота как некий предопределенный алгоритм. По истечении определённого срока службы тварь стремительно обретала высший интеллект и подминала под себя хозяев.
Их сотворили слишком совершенными. Ни одна раса, пытавшаяся их пленить, не обладала достаточной силой, чтобы подавить их бунт. А потому расплата за эксплуатацию всегда оказывалась кровавой.
Е Цзиньрань мрачнел с каждой прочитанной строкой.
Предателем, саботирующим волю Верховного Бога, выходил вовсе не директор хладокомбината, не операторы конвейера и не кто-либо из обслуживающего персонала. Предательство зарождалось в самой природе используемого материала.
Верховный Бог, разумеется, ведал об этом изначально. Нарочитая туманность Его формулировок была лишь предложением докопаться до сути самостоятельно.
Задача вырисовывалась катастрофически сложной.
Если верить инструкции и историческим прецедентам, бунт шогготов был неизбежен как восход солнца. Проще говоря, вероломство являлось частью их фундаментальной природы. С той секунды, как это подземелье перепрофилировали под фабрику предметов по производству органов и выращиванию «Зверей Тысячи Глаз», на объекте включился часовой механизм.
И как, спрашивается, обезвредить эту бомбу?
— Что-то не так, Ваше Превосходительство? — осторожно поинтересовалась Секретарь, заметив его продолжительное молчание.
Е Цзиньрань указал подбородком на истязаемый чёрный сгусток:
— Как давно этот экземпляр находится в прессе?
— О, этот? — Секретарь проследила за его взглядом. — Совсем недавно. Мы не держим его в камере постоянно — время от времени выводим прогуляться.
В её голосе проскользнули горделивые нотки:
— Объёмы первичной плазмы у нас более чем достаточные, так что круглосуточная отжимка не требуется.
Е Цзиньрань прищурился:
— Если вы непрерывно давите «Зверя Тысячи Глаз», не приводит ли это к деградации качества самого артефакта?
— Ничуть, — девушка с почти нежной заботой провела пальцами по высокопрочному стеклу. — Их регенерация превосходит любые фантазии. К тому же у нас в запасе целый резервуар тварей. График выжимки строго дозирован: процесс напоминает обычную донацию крови у людей. Потраченные силы восполняются быстро и без ущерба для структуры.
— Вот как. А по завершении очередного цикла испытаний уцелевших особей вы передаёте Верховному Богу?
— Именно так.
Вот она — отлаженная цепочка производства обоих типов продукции.
— Уходим, — Е Цзиньрань без сожаления повернулся спиной к хладоустановке. — Проблема здесь действительно имеется, но её решение выходит за рамки твоих полномочий.
Секретарь семенящей походкой поспешила следом:
— Слушаюсь. Покорнейше просим вас взять это дело под личный контроль.
Прежде чем многотонная дверь цеха окончательно сомкнулась, Е Цзиньрань бросил короткий взгляд назад.
Давильный пресс сбавил обороты и замер. Тёмная маслянистая масса, испещрённая сотнями угасших глаз, съёжилась, обмякла и бессильно осела на дно контейнера.
Внезапно густой дегтярный цвет начал бледнеть. Словно нежный лотос, пробивающийся сквозь болотный ил, из лопнувшего гнойного нарыва выпростался край небесно-голубого подола.