Ктилла хлопнула ладонью по столу и, вскочив с места, яростно выкрикнула:
— Дерзкий, ничтожный смертный! Как ты смеешь тревожить сон божества?!
С её вспышкой гнева пространство вокруг неуловимо исказилось. Е Цзиньрань вновь ощутил въедливый, тошнотворный запах соли и гниющей рыбы. Казалось, со всех четырёх стен сочилась влага, а воздух стал настолько тяжёлым и сырым, что одежда мгновенно пропиталась водой — хоть бери и выжимай.
— Бай Яньчжоу действует чересчур агрессивно, — Ся Юэхэ поморщился, насупив брови. — Он ведь не зелёный новичок, только вчера попавший в Игру. Неужели абсолютная сила даёт ему право забивать на любые правила? Совершенно не понимаю, как такой эгоист, кладущий болт на общий расклад, вообще удержался на первой строчке рейтинга.
Разбив музыкальный инструмент и в открытую сорвав выступление, Бай Яньчжоу накалил обстановку до предела. Этим выходом он фактически отрезал остальным участникам отряда нормальный путь к прохождению сценической мини-игры.
Гуань Шинин внезапно обернулся к Е Цзиньраню и со смешком поинтересовался:
— Твой капитан так о нём отзывается... Не задевает?
— В чём-то я с капитаном согласен, — равнодушно отозвался Е Цзиньрань. — Вот только боевой рейтинг отражает лишь личную силу и совершенно не завязан на командную работу. Верховному богу нафиг не сдалось единство человечества, поэтому такие одиночки, как Бай Яньчжоу, и получают от системы максимум бонусов.
— Даже представить страшно, — пробормотала Дэн Мэйци, сжавшись от испуга, — как вообще можно выжить в этих играх в одиночку...
Гуань Шинин с улыбкой обнял её за плечи:
— Наша Мэйци — полная противоположность Бай Яньчжоу. Без команды она никуда, к товарищам добра до приторности... Если называть вещи своими именами: сплошное угодничество и полное отсутствие своего мнения. Я пытался отучить её от этого, да разве характер так просто переломишь?
Е Цзиньрань ничего не ответил. Его взгляд был прикован к Ктилле, стоящей в центре ресторана: он ждал, что сущность предпримет дальше.
Оконные стёкла оказались с зеркальным напылением: изнутри ничего не разглядеть, зато снаружи видно всё как на ладони. Обычно зеркальную сторону обращают наружу, дабы уберечь помещение от чужих глаз, но здесь её вывернули наизнанку. Вывод напрашивался сам собой: настоящий хозяин здания находится снаружи и оттуда наблюдает за тем, что происходит внутри.
Ктилла, пусть и являлась Великой Древней, сама находилась в положении поднадзорного объекта. Она не занимала вершину иерархии в этом подземелье. Кто же тогда настоящий хозяин?
Гнев на лице Ктиллы вдруг угас, уступив место невозмутимому спокойствию:
— Ах да, чуть не забыла... Даже если ты швырнёшь их в море, на тот свет они всё равно не отправятся.
Бай Яньчжоу насмешливо оглядел официантов, застывших от ужаса посреди зала:
— Потому что все они — порождения морской пучины, верно? Нагнать кучу тухлой рыбы и заставить её притворяться сухопутными... Вот уж поистине адский труд.
— Я и сама не считаю этих мелюзговых рыб, способных лишь копошиться в воде и не умеющих даже бороздить просторы космоса, достойными божьей благодати! — отрекомендовала Ктилла. — Но уж точно не ничтожному человеку судить о них!
«Официанты и впрямь Глубоководные, — мысленно подытожил Е Цзиньрань. — Они поклоняются Великому Древнему, заточённому в пучине земного океана, однако в иерархии остаются бесправной шелупонью на положении рабов. Настоящим же отродьем, которое то божество признаёт своим родом, является лишь Звёздное отродье, прибывшее с ним из бездонного космоса».
И хотя сущность этих NPC была ему ясна заранее, а слова Ктиллы лишь подтвердили догадку, это всё ещё не объясняло, почему аура Глубоководных то всплывала, то бесследно исчезала, и как той твари из шкафа удалось совершить побег из закрытой комнаты.
Глубоководные — это, по сути, амфибии, полурыбы-полужабы. По интеллекту и физическим данным они мало чем превосходят обычных людей и уж точно не обладают всякой дикой магией вроде превращений или неосязаемости. Лишь жалкие единицы среди них способны к простейшим заклинаниям.
Бай Яньчжоу и бровью не повёл на выпад девчонки. Шагая между рядами столов, он не сводил глаз с её фальшивой человеческой личины.
— В людских мифах божества всегда похожи на нас. Но это лишь потому, что сами легенды выдуманы людьми, и в основу божественного образа заложен человек, — чеканя шаги, произнёс Бай Яньчжоу. — Но я-то знаю: у истинных богов нет единого облика. Вы — воплощение вселенских законов и энергий, а потому принимаете самые монструозные физические формы. И мало кто из вас снизойдёт до имитации смертных.
Он остановился вплотную к Ктилле, так что ему пришлось опустить голову, чтобы смотреть ей прямо в глаза:
— Так что же ты? С пеной у рта твердишь, насколько ничтожно человечество, но сама при этом цепляешь на себя наше обличие? Что это — желание сопереживать нам, стать ближе... или заискивание перед смертными?
Ктиллу ещё никогда так вглухую не оскорбляли. Она задрожала от ярости:
— Я сделала это лишь для того, чтобы ваши сопливые мозги не закипели при виде моего настоящего лика! Какой смысл говорить со свихнувшимися кусками мяса?!
— О-о, так наша барышня просто умирает с тоски и ищет себе собеседников, — с лёгким смешком поддел её Бай Яньчжоу.
— Ах ты!.. — Взгляд Ктиллы налился тьмой. — Отныне и в течение трёх дней ни один сотрудник отеля не смеет подать тебе и крошки еды!
Взгляды человека и божества скрестились, словно клинки. Казалось, ещё секунда — и они сойдутся в смертельной схватке. Тем временем атмосфера вокруг стремительно ухудшалась: повалил промозглый холод, стены буквально потекли, а оконные стёкла покрылись густой мутной изморосью, словно их затянули матовой плёнкой.
Светильники в ресторане замигали, на грани поломки, а несколько люстр и вовсе погасли. В зловещих мёртвых тенях начала нарастать некая неописуемая жуть: сквозь очертания человеческих силуэтов на миг проступали щупальца и ольфакторные обрубки моллюсков, тут же прячась обратно в толпу, отчего редкие свидетели могли лишь списать увиденное на обман зрения.
Е Цзиньрань прошёл под арочным сводом — дальше стоять в стороне и смотреть, как ситуация скатывается в бездну, было нельзя. Он поднялся на подмостки. Все взоры были прикованы к стычке Бай Яньчжоу и Ктиллы, так что никто не попытался его остановить; никто даже не заметил, как в полумраке сцены появился новый исполнитель.
Микрофон, оставленный в стойке ещё с полудня, всё так же торчал на месте. Е Цзиньрань пару раз щёлкнул по нему пальцем: устройство работало.
— Эй, Ктилла, — он покашлял в микрофон, привлекая внимание. — Не уделишь мне пару минут?
Взор Ктиллы скользнул поверх головы Бай Яньчжоу и замер в центре сцены.
— Хочу тебе напомнить: ты ведь не в состоянии приказывать абсолютно всем слугам этого отеля, не так ли? — Е Цзиньрань изобразил самую невинную из своих улыбок. — Ты ведь точно такой же узник, как и мы. Всего лишь ручная зверушка, помещённая в клетку.
— Я не зверушка! — Ктилла зашлась в истерическом визге. — Я неизмеримо ценнее вас, червей! Меня обязаны оберегать и превозносить, я рождена для лучшего!
Эти слова явно попали в самую болезненную точку, доводя Ктиллу до белого каления, точь-и-точь как мелкую взбалмошную девчонку.
— Будь то люди или Глубоководные — каждый, кто посмеет пойти против меня, пожалеет! Я помну и уничтожу все ваши мерзкие интриги! — Лицо красноволосой девчонки багровело от злобы; в этом приступе ярости она ничем не отличалась от обычной человеческой капризной барышни.
— Вот оно как, — с невозмутимым видом произнёс Е Цзиньрань. — И сухопутные смертные, и морские Глубоководные преследуют собственные шкурные интересы. Все жаждут использовать тебя в своих целях. Чтобы скрыть сам факт твоего существования от мира, они веками стирали любые упоминания о тебе. «Скрываемая»? «Ктилла»? Отличное имя. Вот только это не титул, а невидимые кандалы, надетые на тебя с самого рождения.
Заметив, как она осеклась, Е Цзиньрань нажал ещё сильнее:
— Понимаешь, почему я стою именно здесь? Мой голос разносится по всему залу — и его отлично слышат не только присутствующие, но и те «покровители», что наблюдают снаружи. Ха, я ведь обращаюсь не столько к тебе, сколько к почтенным кукловодам. Подумайте на досуге: если я прямо сейчас вывалю наружу все тайны, связанные с Ктиллой, и пущу коту под хвост ваши многотысячелетние труды по её сокрытию... Не станет ли эта игра куда веселее?
Он не успел договорить — здание отеля сотряс мощнейший толчок, будто невероятный разъярённый исполин подхватил тушу здания и со всей силы затряс её.
Гнев на лице Ктиллы сменился животным ужасом.
— Стой! Не смей! — заверещала она с дрожью в голосе. — Нет... Погоди! Ты же всего лишь человек! Откуда тебе всё это известно?!
— Так уж вышло, что у меня есть один знакомый художник. Его сознание периодически совершает прогулки по затопленному городу Р'льех, где он случайно подслушал кое-какие пикантные царские секретики. Вполне достоверное объяснение, правда? — И пока пол ходил ходуном, Е Цзиньрань стоял монолитом, невозмутимо взирая на Ктиллу.
«Знакомый художник», о котором шла речь, был ни кем иным, как одним из братьев-оформителей из Арт-отдела Игры. Узнав об их существовании, Е Цзиньрань в свободное время перерыл кучу древних фолиантов и оккультных трактатов, пока наконец не выудил разгадку их истинной сути.
Оба брата являлись Великими Древними и состояли в кузенном родстве, хоть и питали друг к другу лютую ненависть. Одного из них навсегда заточили на далёком Альдебаране в созвездии Тельца; второй же некогда спустился на Землю, воздвиг величественный Р'льех, но в итоге разделил ту же участь — оказался запечатан на дне океана вместе со своей каменной столицей.
Впервые наткнувшись на семейные узы среди высших космических сущностей, Е Цзиньрань немало удивился и ради интереса попытался восстановить их генеалогическое древо. Выяснилось, что у Владыки Р'льеха было трое сыновей и одна-единственная дочь. Однако если о сыновьях в старинных фолиантах упоминалось сплошь и рядом, то о дочери не было практически ни слова.
Е Цзиньрань сразу уловил тонкий след: кто-то намеренно подчищал любые сведения о ней. Из упрямства он решил докопаться до истины. Спустив кучу очков в Системном магазине на раритетные запретные фолианты, он в конце концов наткнулся на туманный намёк, сокрытый в древних иероглифах.
Дочь Владыки Р'льеха являлась краеугольным камнем чудовищного замысла. Её разоблачение ставило под угрозу весь план, а потому драгоценное дитя скрывали с предельной тщательностью.
Он и сам не ожидал, что столкнётся с Ктиллой в этом подземелье. Бесполезный, казалось бы, оккультный факт превратился в убойный козырь. Воистину, знание — сила.
— Если я не ошибаюсь, то таинственным покровителем, неусыпно наблюдающим за отелем, является сам Владыка Р'льеха — твой венценосный отец? — проговорил Е Цзиньрань. — Вот только я до сих пор не пойму: зачем ему понадобилось запирать нас в этой фальшивой копии суши? Что скажешь по этому поводу, высокочтимая Ктилла?
Голос Ктиллы заметно поубавил спеси:
— Я не знаю... Мне не дозволено гадать о помыслах отца...
Стоя на подмостках, Е Цзиньрань обвёл взглядом весь ресторан:
— К тому же ты и сама заперта в стенах этого отеля без возможности вырваться на волю.
Когда он впервые вник в схему отеля, то решил, что архитектор просто очертил контуры суши, окружив её аквариумом, чтобы создать атмосферную декорацию морского курорта. Но пораскинув мозгами, понял: всё устроено куда изощрённее.
В этом подземелье роли людей и морских тварей поменялись местами: смертные здесь выступали в роли беспомощных питомцев, спасаемых от бед, а морские гады — в роли фальшивых меценатов, тешащих своё тщеславие. Точно так же, как люди возводят гигантские океанариумы, имитируя естественную среду для порабощённых обитателей глубин, так и этот отель был выстроен морскими тварями как иллюзия привычной суши, предназначенная для обмана постояльцев.
Представление о том, будто отель заключён внутри аквариума, оказалось ложью чистой воды. По ту сторону мутных стёкол, за стенами здания, простирался настоящий, бескрайний океан.