Двойное изумрудное солнце ушло за горизонт. Когда на краю бесконечной пустыни угасли последние отсветы дня, мчавшийся по выжженной равнине внедорожник сбавил ход и тяжело замер.
Сутки на Шаггае длились не привычные двадцать четыре часа, да и сами игроки давно сбились со счёта, не выдерживая изнурительного пути. Силы были на исходе. Ехать дальше в таком состоянии никто не мог, так что отряду оставалось лишь одно — разбить лагерь.
Палатки в системном магазине стоили копейки, поэтому каждый обзавёлся собственным укрытием — так хотя бы не приходилось выслушивать чужой храп.
Шаэнь забралась в палатку последней. Обычно в этот час сон её не брал, но сегодняшний день выжал из неё всё до капли. Вокруг царила тишина, поболтать было не с кем, и, поддавшись отчуждению, она закрыла глаза.
Понемногу отключив чувства и заглушив нервное напряжение, Шаэнь соскользнула в небытие.
* * *
Душа её рухнула в бездонную бездну хаоса.
В ушах оглушительно загрохотали дикие, бессистемные барабанные дроби, завлекая заплутавшее сознание всё глубже во тьму. Свет и краски сгинули; смысл вещей растворился, уступив место бесконечной, неистовой вакханалии во славу спящего владыки.
Невидимая, но непреодолимая сила повлекла её разум вперёд. В окружающих тёмных водоворотах скользили чьи-то жгутики и щупальца, касаясь её и оставляя леденящий трепет.
Нерисуемые танцоры и музыканты с нечеловеческим вязким рёвом извлекали какофонию звуков. Они кружили вокруг первоисточника вселенского хаоса — сущности куда более безумной, чем любой порождённый кошмаром монстр.
Бог Слепой Глупости пребывал в вечном сне. Его искажённая, извивающаяся туша мерно покачивалась в такт этой безумной музыке, не способная проснуться.
Шаэнь задыхалась. С собственной душой, запертой в этом сновидении, она казалась себе ничтожной песчинкой, которую вот-вот раздавят гиганты Двора Хаоса. Но великим сущностям не было до неё никакого дела — они даже не удостоили её взглядом.
Она забилась в немом, исступлённом крике. Бесполезное сопротивление поглотила пучина, и сквозь бездонное отчаяние её наконец вышвырнуло обратно, в тихий реальный мир.
— Ха-а... хм-м...
Шаэнь выскочила из палатки, сгорая от единственного желания — бежать, куда угодно, лишь бы подальше от этого ужаса!
Но кто-то преградил ей путь, и над ней снова нависла тень.
Вскинув голову, Шаэнь столкнулась с пристальным взглядом золотистых глаз, в глубине которых вспыхивали насмешливые искры.
— Тебе не сбежать, Шаэнь.
Голос прозвучал тихо, но каждое слово отозвалось тяжёлым ударом в её колотящемся сердце.
Она отпрянула, настороженно прищурившись:
— Ты... почему ты не спишь?
Е Цзиньрань выдохнул; густой пар рассеялся в ночной прохладе:
— А если бы заснул, разве увидел бы тебя такой растерянной и милой?
— Ты знаешь, что я увидела?! — Шаэнь отчаянно вцепилась в свои рукава.
Е Цзиньрань чуть опустил веки:
— Разумеется. Тебе посчастливилось узреть глас свыше и предстать перед Богом Слепой Глупости. Ну и как впечатления?
— Смерть по сравнению с этой пучиной кажется избавлением... — с содроганием прошептала Шаэнь.
— Посланник воли этого вселенского владыки — именно то божество, которому я служу, — спокойно произнёс Е Цзиньрань. — И по Его воле я прибыл на Шаггай, чтобы принести вам благую весть.
Вообще-то ему вовсе не улыбалось полуночничать. Но Верховный бог среди ночи заставил его поработать сверхурочно, велев с помощью Техники сотворения снов прокрутить для Шаэнь это жуткое видение.
Его дело — лишь передать послание, а с последствиями пусть расхлебывает сама жертва.
Замерев на две-три минуты, Шаэнь немного взяла себя в руки:
— Что ты имел в виду, когда сказал, что мне не сбежать?
— Неужели ты думаешь, что после такого откровения сможешь всё забыть? — продолжал обработку Е Цзиньрань. — Что можно просто взять и стереть Его отпечаток из сознания? Не тешь себя иллюзиями. Приняв божественную благодать, ты лишаешься иного выбора.
Он прекрасно понимал: здесь столкнулись интересы двух сущностей. Верховный бог и Мать-Богиня боролись за сферы влияния, пытаясь прибрать к рукам этот мир.
И ключ к контратаке кроется именно в Шаэнь, а не в безбожниках с Северного полюса.
Упрямые шаггайцы никогда не склонят головы, они привыкли жить сами по себе. Лишь такие заблудшие, терзаемые сомнениями души, как Шаэнь, способны искренне припасть к лону истинной веры.
— Понимаю... Тебя подослал Ползущий Хаос, — подавленно вздохнула Шаэнь.
Услышав это, Е Цзиньрань мысленно перевёл дух: его догадки подтвердились.
Шаэнь занимала особое положение, поскольку изначально являлась управляющей этой Фабрики предметов.
Сколько бы раз ни сбрасывался цикл во временно́й петле подземелья, этот NPC-управляющий сохранял память и хранил непреложную веру в Верховного бога.
— Не беги от этого, — мягко проговорил Е Цзиньрань. — Прими Его. Доверь своё существо истоку хаоса — и боль отступит.
— Бежать... Мне так больно... Так невыносимо...
Шаэнь закрыла лицо руками и тихо всхлипнула:
— Почему?.. Они твердили, будто боль — это прекрасный опыт. Но когда мои дети покинули меня, боль пронизала всё тело... Всё вокруг стало серым и мёртвым... Я захлёбываюсь от тоски. Если изгнать Мать-Богиню... всё вернётся на свои места?
— Именно ради этого я здесь, — куй железо, пока горячо, подкинул идею Е Цзиньрань. — Мой Владыка пока не в силах изгнать Чёрную Козу Лесов, но Тот, Кто покоится во Дворе Хаоса — Владыка Вселенной, Бог Слепой Глупости — способен на всё.
Шаэнь не ответила. Она лишь съёжилась на корточках, и её дрожь усилилась.
— Подумай об этом на досуге, — Е Цзиньрань решил не перегибать палку и повернулся к своей палатке.
Однако, бросив случайный взгляд в сторону, он от неожиданности замёрз: полог палатки Бай Яньчжоу был откинут, а внутри — пусто. Е Цзиньрань невольно присмотрелся и заметил серебровласого юношу, сидевшего под сухим деревом неподалёку.
Бай Яньчжоу смотрел прямо на него. Их взгляды пересеклись; серебровласый тихо усмехнулся, но не произнёс ни слова.
Е Цзиньрань сохранял молчание. Возникло странное ощущение, будто классный руководитель застукал его за чем-то предосудительным.
Впрочем, объяснять ничего не требовалось. Они оставались лишь фальшивыми соратниками, изначально стоявшими по разные стороны баррикад. Смерив соперника предупреждающим взглядом, Е Цзиньрань скрылся в своей палатке.
* * *
Ночь на Шаггае выдалась бесшумной: ни стрекота насекомых, ни стука капель — лишь мерное дыхание отдыхающих людей.
Едва затеплился рассвет, игроки натянули защитные костюмы и один за другим вылезли из укрытий.
Буш Гомэнь подошёл к делу с шиком: разложил элегантный гарнитур для классического чаепития в европейском стиле, расставил приготовленные заранее пирожные и чайник с ароматным напитком, устроившись с особым комфортом.
Бай Яньчжоу действовал куда прозаичнее: всадил себе инъекцию, даже не поморщившись.
Чжэн Цунхуа переводила взгляд с одного на другого. Напрашиваться на угощение к Бушу Гомэню казалось неловким, а колоть себе стимуляторы вместо завтрака — слишком жестоким. После непродолжительной борьбы с собой она просто купила в системном магазине питательный раствор для приема внутрь.
Е Цзиньрань особого голода не испытывал. Перекусив за счёт какого-то расходного предмета, он подошёл к внедорожнику, заправил бак до отказа, проверил основные узлы и подготовил машину к поездке.
Чжэн Цунхуа, которую вчера укатало чуть не до рвоты, наотрез отказалась садиться за руль.
— Только поаккуратнее, — попросила она, усаживаясь сзади с обеспокоенным видом. — Сегодня мы, скорее всего, доберёмся до следующей зоны скверны. Не вытряси из нас остатки боеспособности.
Е Цзиньрань с ностальгией провел рукой по рулю:
— Нам вовсе не обязательно вступать в бой. Как раз наоборот — нужно избежать жертв. Это касается и шаггайцев, и игроков.
— Это ещё почему? — удивилась Цунхуа.
— Потому что и зарождение жизни, и гибель существ — всё это ритуальные жертвоприношения Чёрной Козе Лесов. Она обожает подобные вещи. — Е Цзиньрань завел двигатель и утопил педаль газа. — Так что вопросы придется решать как можно миролюбивее. На Северном полюсе у нас, кстати, неплохо получилось.
И пусть Шаэнь отгатировала там местную Королеву до полусмерти, с живучестью шаггайских насекомых та восстановится в два счета.
— Не все Королевы окажутся настолько сговорчивыми, — без особого оптимизма заметила Шаэнь. — Взгляды у нас разительно отличаются.
Внедорожник мчался по пустоши, оставляя за собой густой шлейф пыли.
Бай Яньчжоу, со скучающим видом сидевший на пассажирском сиденье, опустил стекло и подставил лицо ветру:
— Не усложняй. В жизни всё решается куда проще, чем ты думаешь.
— Ты вечно пытаешься «упростить» проблемы с помощью грубой силы, — не остался в долгу Е Цзиньрань. — Но в этом мире полно факторов непреодолимой силы. Неужели за столько лет в бессрочных играх ты этого так и не усвоил?
В глазах Бай Яньчжоу блеснул холодный огонёк:
— Не тебе меня учить. Даже Верховный бог не смог заставить меня сдаться. И ты не сможешь.
Е Цзиньрань замолчал, решив не тратить попусту слова. Божество — и есть высшая непреодолимая сила. Верховный бог вознёс Бай Яньчжоу на вершину и позволил ему творить в подземелье всё, что заблагорассудится, лишь ради того, чтобы дождаться момента его оглушительного падения и вдоволь поглумиться над кровавыми обломками.
Игроку не одолеть того, кто пишет правила. Пожелай Он — и нагнёт эту козявку тысячей разных способов, но хаотичная природа подтолкнёт Его выбрать самый забавный финал.
«Каждый сам кузнец своего несчастья», — мысленно резюмировал Е Цзиньрань.
Дальше они снова чередовали езду на машине с созданием Врат пространства и времени, за кои отвечал Бай Яньчжоу. Вскоре группа миновала полярные земли. Пейзаж за окном постепенно менялся: дорога шла в гору, и воздух заметно разрежался.
Шаэнь всмотрелась вдаль и неторопливо произнесла:
— Похоже, мы в центральной части Восточного континента... То, что я сейчас скажу, может вас шокировать. Земля, по которой мчит наша машина — вовсе не почва и не скалы. Это хребет гигантского живого существа.
Е Цзиньрань сильнее надавил на газ:
— Чего-чего?
— Вы слышали о Великих Древних? — серьёзно продолжила Шаэнь. — Когда-то Они правили вселенной, но по неизвестным причинам оказались запечатаны на разных планетах. Их могущество сковано, Они погружены в сон. А весь Восточный континент — лишь часть плоти Великого Древнего, возвышающаяся над океаном.
Впрочем, бывалые игроки видали жуть и покруче, так что откровение её нисколько не испугало — скорее уж разжгло любопытство.
Чжэн Цунхуа тут же высунулась из окна, разглядывая почву:
— Да ну, не похоже. Может, он так долго спит, что сверху просто слой пыли со временем каменистой коркой взялся?
Шестилепестковый мозг Шаэнь на секунду завис:
— Э-э... Пожалуй?
— Смешно, конечно, но тут какая-то мертвечина вокруг. Мороза и тьмы, как на полюсе, нет, самое то для зелени. Не похоже, чтобы сюда дотянулась благодать Матери-Богини, — размышляла Цунхуа.
На небе не осталось ни облачка, и изумрудное солнце беспощадно палило иссушенную землю.
— Дело в том, что рельеф континента повторил изгиб хребта — по центру высится кряж, а по краям низины, — раздался беспомощный ответ Шаэнь. — Солнце жарит целыми днями, влаге задерживаться негде, вот ничего и не растёт.
Едва она договорила, машина нырнула во вновь открытые Бай Яньчжоу Врата пространства и времени, выскочив в совершенно новой зоне.
Прямо по курсу, на самом горизонте, выросла багровая роща. Её стволы и ветви напоминали бесчисленные окровавленные руки, содрогающиеся в попытке дотянуться до неба.
Чжэн Цунхуа протянула:
— Ага, не просто пылью покрылся... Он ещё и заплесневел.