Дождавшись, пока к Цзянь Син вернётся способность двигаться, отряд покинул временный лагерь.
Чжэн Цунхуа простояла на лютом морозе с полдня, так и не встретив ни единого врага. Досадуя на напрасное бдение, она плотнее запнулась в одежду и уныло побрела дальше.
— Мы так и не поняли, почему они ушли и отчего не смогли вернуться, — Рози с трудом вытаскивала ноги из глубокого сугроба, оставляя за собой цепочку рваных следов.
Е Цзиньрань с силой вогнал альпеншток в наст:
— Главное — не повторить их ошибок. Но, походу, эта заснеженная круча таит куда больше дряни, чем мы рассчитывали.
Солнце стремительно клонилось к закату. Совсем скоро гору накроет непроглядная тьма, и тогда каждый шаг превратится в смертельную рулетку.
По первоначальному плану с наступлением ночи надлежало разбить лагерь и дождаться рассвета. Однако группа раскололась пополам, а весь жизнеобеспечивающий провиант остался у двоих солдат. Палаток у них не было.
При этой мысли Е Цзиньрань пожалел, что они так опрометчиво ушли из убежища. Даже ночёвка в чужом логове была бы стократно лучше, чем метания по ледяному аду на злом ветру.
Вдруг шедшая первой Чжэн Цунхуа резко замерла и вскинула руку, призывая остановить шаг.
— Что там? — Е Цзиньрань высунулся из-за её плеча и увидел, как белые покровы разрывает глубокая тёмная черта.
Присмотревшись, он разглядел отвесный, бездонный провал. Из-за невероятного уклона снег не удерживался на кручах, и обнажённый тёмно-серый камень выглядел как зияющая колотая рана на теле горы.
Чжэн Цунхуа изумлённо всплеснула руками:
— Как так-то?! Мы же шли строго по проверенному маршруту! При разведке такие провалы огибали за километр!
— Возможно, разлом образовался уже после разведки, — многозначительно произнёс Е Цзиньрань.
Рози мгновенно уловила его мысль, и лицо её мгновенно потемнело:
— Хочешь сказать... здесь сдвигается не только подземный лабиринт? Вся эта проклятая гора меняет форму на ходу?
— Именно. У меня возникло подозрение, что этот пик — колоссальное сооружение Старцев, оснащённое протоколами автоматической защиты, — задумчиво проговорил Е Цзиньрань. — Это бы объяснило всю дичь, что тут творится.
— Да может это просто обычное смещение коры... — нервно выкрикнула Чжэн Цунхуа. — Ну, знаете, действующий вулкан или вроде того!
С их уровнем знаний и технологий расшифровать инженерные замыслы древних чудовищ было куда сложнее, чем предсказать обычное землетрясение. Но, учитывая, что эта Система обожала измываться над игроками, Е Цзиньрань куда больше верил в собственную версию.
Бай Яньчжоу усмехнулся, прищурив глаза:
— Вообще-то, есть и третий вариант.
— Заткнись! — не задумываясь, обрезал его Е Цзиньрань.
Было стойкое ощущение: если дать этому типу волю, из его рта вылетит нечто с мощнейшим поражающим фактором.
И предчувствие не подвело. Хотя Бай Яньчжоу продолжал улыбаться, в глубине его глаз мелькнула досада из-за сорвавшейся подначки.
Рози не решилась подходить близко к обрыву — опасалась, что подтаявший наст обвалится под ногами. Застыв в безопасной зоне, она вытянула шею, пыталась оценить масштабы бедствия:
— И что делаем? Обходим или рискуем перебраться на ту сторону?
Е Цзиньрань прикинул расстояние на глаз. В Системном магазине продавались мосты-пневмоподушки, но их длины явно бы не хватило. К тому же, если гора действительно "живая", в процессе перехода стены пропасти могли разойтись ещё шире.
Оставался более быстрый путь — перемахнуть провал по воздуху на артефактах fly-класса. Но как потом объяснять обопешным NPC, откуда у них взялась подобное снаряжение?
Человеческий разум не выдерживал столкновения с запредельным — рассудок тек на глазах. Менталка Цзянь Син и без того трещала по швам, лишние потрясения окончательно превратили бы её в овощ.
— Впрочем, мы можем перебраться по старинке, используя альпинистскую снарягу, — Чжэн Цунхуа с уверенным видом затянула страховочные ремни.
У Е Цзиньраня всё внутри сжалось:
— Ты что удумала?
— Спускаемся на дно каньона, а потом карабкаемся по противоположной стене наверх! Делов-то! — весело подытожила она.
Бай Яньчжоу несколько раз коротко хохотнул, вытирая слезинку в уголке глаза:
— Делов-то, действительно.
— Слушай, а ты почему до сих пор без очков? — с тревогой спросила Эвелин, с каждым мгновением всё больше поражаясь стоящему перед ней человеку.
Она не могла взять в голову, как можно так долго находиться на лютом морозе с открытым лицом и не получить ни малейшего признака обморожения.
Бай Яньчжоу беззаботно обернулся к ней:
— Я прошёл спецподготовку. Организм не как у людей, так что всё в порядке.
«Да хоть с пелёнок к полюсу привыкай, генотип от этого не перекроится...» — Эвелин судорожно пыталась применить свои академические знания, но так и не нашла научного объяснения происходящему.
Бай Яньчжоу, казалось, наслаждался её замешательством — на его губах снова заиграла глумливая ухмылка.
«Да что с ним такое? За эти дни он стал ещё более невыносимым...» — Е Цзиньрань с подозрением сощурился, исподлобья наблюдая за спутником.
Заметив этот настороженный взгляд, Бай Яньчжоу ласково потрепал его по макушке и произнёс успокаивающим тоном:
— Не бери в голову, думай о насущном. Если страшно — могу перенести тебя на загривке.
— Я не сомневаюсь в твоей дури, но... — Е Цзиньрань недовольно пыхтел, отстраняясь. — Я и сам могу справляться. Не надо опекать меня как хрустального.
Хотя раньше он сплошь и рядом полагался на защиту Бай Яньчжоу и силу Верховного бога, у него всё ещё оставалась гордость.
Е Цзиньрань понимал, что выглядит сейчас по-детски упрямым, и смущённо отвернулся.
— Ха-ха, но для меня это было бы отличным развлечением, — Бай Яньчжоу бесцеремонно приложил ладонь к его груди. — Когда ты прижимаешься ко мне, я прямо физически чувствую, как твоё сердце колотится от ужаса. Хотя... я слышу этот стук, даже если ты на другом конце света.
Е Цзиньрань брезгливо уклонился от назойливой руки:
— Ты из тех психов, что силой тащат друзей на американские горки? Ну и паршивые у тебя замашки.
— Горки... Если они способны напугать тебя до полусмерти, то почему бы и нет? — Бай Яньчжоу скрестил руки на груди, делая вид, будто всерьёз обдумывает предложение.
Е Цзиньрань сжал зубы:
— Ты что, рассчитываешь на "эффект подвесного моста", чтобы подкатить ко мне со своими сальными намерениями? Мечтай больше!
— С чего ты вообще это взял? — Бай Яньчжоу разыграл крайнее изумление. — Неужели... тебе нравятся парни?
Е Цзиньрань попёрхнулся словом. Хотел повесить на спутника ярлык извращенца, а в итоге сам попал в просак.
После своего "воскрешения" Бай Яньчжоу стал вдвое токсичнее. От него веяло жутью похлеще, чем от местных тварей.
Бай Яньчжоу ублажённо облизнул губу:
— Мочишь — значит, угадал.
Потеряв остатки терпения, Е Цзиньрань решил перевести стрелки обратно:
— А сам-то? Уж не по мужикам ли сохнешь?
Едва выпалив это, он тут же пожалел. Если Бай Яньчжоу сейчас без экивоков признается, продолжать разговор будет попросту невыносимо. Придётся смотреть правде в глаза.
Ведь если — чисто гипотетически — у Бай Яньчжоу действительно были к нему недвусмысленные чувства, то множество странностей в его прежнем поведении обретали совершенно иной, пугающий смысл.
Высокая тень надвинулась со стороны, мягко, но неотвратимо накрывая Е Цзиньраня.
Серебряноволосый юноша стоял против угасающего света заката. Все оттенки его эмоций и мимики растворились в сумерках, сделав лицо непроницаемой маской.
На его обнажённой груди уже успела образоваться тонкая корочка льда, отчего кожа казалась ещё более прозрачной и фарфоровой.
— Ты слишком примитивно судишь о моей природе, — Бай Яньчжоу полуприкрыл глаза, напоминая сытого кота, дремавшего на солнцепёке. — То, что я чувствую к тебе, бесконечно дальше человеческих понятий о так называемой любви и плотской похоти.
Е Цзиньрань едва не потерял равновесие от неожиданного нажима. Ноги подкосились, он чуть не осел на снег.
Бай Яньчжоу слегка вскинул подбородок, выделив светом безупречные линии челюсти:
— Когда Божество даровало мне это тело, Оно выжгло из него весь лишний низменный мусор. Я очищен ради служения более высоким целям...
Е Цзиньрань прекрасно понимал, о чём речь.
Когда он впервые узрел Верховного бога и его разум разлетелся вдребезги, именно Оно пересобрало его плоть. И попутно вырезало эмпатию, доброту и прочую гуманность, заложив взамен нечто совершенно чужеродное.
В глазах Древних это считалось благом — подтягиванием человечишек до высшей ступени эволюции. Приданием им идеальной, законченной формы.
Ну и, конечно, превращением ничтожного вида в более послушных рабов.
Но почему этой же процедуре подверглся Бай Яньчжоу?
Что, чёрт возьми, произошло с ними там, в бездонной Бездне за Вратами?!
Бай Яньчжоу осторожно взял Е Цзиньраня за подбородок, заставляя заглянуть себе прямо в глаза.
— Хаос обожает тебя. И я тоже, — шепнул Бай Яньчжоу так тихо, что эти слова предназначались лишь им двоим. — Ты хоть знаешь? На Земле нет последователей Ночного Кошмара. Ми-Го — вот его самые верные адепты.
Е Цзиньрань судорожно сглотнул.
В каком-то смысле Бай Яньчжоу можно было назвать порождением Ми-Го.
Пусть между ними не было биологического родства, но его малиновые глаза и мозг, функционировавший отдельно от тела благодаря технологиям этой расы, несли на себе неизгладимый отпечаток чужеродного вмешательства.
Сейчас, когда Бай Яньчжоу был сплошь измазан неопознанной розовой слизью, это влияние будто въелось ещё глубже. Оно исказило даже его восприятие чувств.
Но Е Цзиньрань отказывался принимать подобную логику.
— Ты сохнешь не по мне. Ты чахнешь по тени «Ночного Кошмара», что висит у меня за спиной.
Остудив разум, Е Цзиньрань сдёрнул покров с этой фальшивки.
Бай Яньчжоу даже не попытался скрыть вспыхнувшее в глазах нездоровое упоение:
— Можешь считать и так.
Е Цзиньрань тяжело, прерывисто вздохнул. Он упёрся ладонями в грудь стоящего напротив человека и медленно, но непреклотно оттолкнул его.
— Значит, ты — не тот Бай Яньчжоу, которого я знал.
Слова дались ему с трудом, ком встал в горле, но он заставил себя снова принять эту горькую истину.
Бай Яньчжоу лишь молча упивался его беспомощностью, продолжая улыбаться.
— Потому что тот... — Е Цзиньрань вглядывался в до боли знакомые и одновременно чужие черты. — Настоящий... Никогда бы не позволил мне стать монстром.
Бай Яньчжоу всегда был светом, прогоняющим тьму, а не рукой, толкающей его в бездну.
И если этот последний луч окончательно погаснет, Е Цзиньрань не мог гарантировать, что сумеет очнуться от следующего кошмара.
Так вот в чём заключался замысел Верховного бога...
Надежду своими руками растоптал не только социум, но и сам Е Цзиньрань.
Он прозрел слишком поздно. В тот момент его сознание было полностью поглощено Хаосом — должно быть, это Системный кукловод применил свои штучки, подтолкнув его к роковому шагу.
К тому же, Бай Яньчжоу ушёл слишком уж беспощадно к себе. Почти совершил самоуничтожение.
Вот же проклятый эгоист...
Е Цзиньрань был готов поклясться чем угодно: он не забудет его до конца своих дней.