Ночь раскинула над Баградом купол, усыпанный яркой россыпью звёзд. Великий жрец города, Абдул Альхазред, нервно сжимал в ладони послание. Следуя зашифрованным указаниям, он с мрачным видом подошёл к пруду в глубине сада.
Это решение было смертельно опасным и откровенно безрассудным, но выбора у него не оставалось — жрец явился на встречу совершенно один.
— Точно в срок. Расслабься, поблизости никого нет.
Е Цзиньрань сбросил невидимость. Для Великого жреца появление чужака выглядело чистой чертовщиной: силуэт возник из воздуха и шагнул вперёд под мертвенно-бледным лунным светом. От этого зрелища по спине жреца пробежал мороз.
К счастью, Альхазред не один год посвятил оккультным наукам и за свою жизнь повидал немало тварей, лишь отдалённо напоминавших людей. Справившись с невольным испугом, он глубоко выдохнул и спросил:
— Кто ты такой? И откуда тебе известен наш с Энис шифр?
В глазах Е Цзиньраня мелькнул таинственный блеск:
— Я пришёл из будущего.
Как и остальные игроки, он не принадлежал этому времени.
Абдул вздрогнул. В глубине его темных глаз вспыхнула целая гамма смешанных чувств:
— Вы... вы всё-таки вернулись.
Е Цзиньрань на мгновение задумался: похоже, он едва не наткнулся на сокрытую тайну этого мира. Впрочем, чтобы не выдать себя, углубляться в расспросы сейчас не стоило. Взвесив каждое слово, он произнёс:
— Я не собираюсь вмешиваться в ваши дела. Меня лишь интересуют ответы на кое-какие вопросы, и дать их можешь только ты.
— Вот как... В вашем духе, — Великий жрец тяжело вздохнул. Его плечи сгорбились, будто он в один миг постарел на несколько лет. — Спрашивай.
Е Цзиньрань извлёк из личного инвентаря багровый кристаллический многогранник неправильной формы. Положив самоцвет на ладонь, он показал его собеседнику, чутко следя за реакцией жреца. На лице Абдула мелькнуло замешательство, сменившееся с трудом сдерживаемым волнением.
— Вы... вы нашли его... — попытался сохранить обладание жрец.
— И зачем тебе понадобилась эта вещь? — Е Цзиньрань сжал кулак, скрыв драгоценный камень. — Посвяти меня в свои замыслы.
Лицо Альхазреда осунулось:
— Мой... мой личный мотив в ваших глазах наверняка показался бы смехотворным. Я обратился к запретной магии лишь ради того, чтобы вернуться в те дни, когда мы с любимой бежали от мирской суеты и вместе искали истину.
— К Энис?
— Именно, — жрец поднял взор к ночным небесам, и в его взгляде смешались ностальгия и глухая тоска. — В юности мы делились всем, вместе исследовали древние руины, постигали тайны Вселенной и стремились к единой высокой цели. Но шли годы... и наши пути разошлись.
— Выходит, ты рассчитывал вернуться в детство и начать всё с чистого листа?
— Нет. Я хотел забрать её и покинуть Баград, отправиться в странствия по далёким землям. Посланник далёких звёзд, желанию смертного человека не чужда наивность. — Он горько усмехнулся: — Но если бы боги позволили нам вернуть детские годы... О столь щедром даре я даже не смел мечтать.
Е Цзиньрань молча перевёл взгляд на потускневший алый кристалл. Абдул не догадывался, что Баград отрезан от внешнего мира и запечатан вне времени, а энергии в артефакте ни за что не хватит, чтобы повернуть вспять ход лет.
Даже обладай жрец колоссальным запасом магии, задумка была обречена. Песочные часы имеют свой предел: с момента их создания объём «времени», который они способны вместить, строго фиксирован.
Нынешний Баград — лишь вырванный из истории фрагмент. В нём нет прошлого Абдула и Энис, как нет и возможности вырваться за границы этого пространства.
Е Цзиньрань сменил тему:
— Округлые линии в архитектуре Баграда — твоих рук дело?
— Да, мы строили всё в точности по вашим чертежам, — жрец чуть склонил голову. — Строения верой и правдой служат нам уже долгое время. Никаких ошибок не было.
— И как ты объяснил это горожанам?
— Как истинный проповедник, — произнёс Абдул с благоговейной интонацией. — «Бог благоволит кругу и презирает углы. Каждому, кто ищет Его благословения, надлежит хранить округлость и искоренять углы».
— Я впервые в Баграде, но слышал, что мои соратники уже бывали здесь. Помнишь, когда они приходили в прошлый раз?
Раз уж Абдул использовал обращение «вы», значит, в его памяти чужаки, принёсшие знания, запечатлелись как единая группа. Это открывало новые детали.
— Примерно полвека назад... — жрец нахмурился, судорожно восстанавливая воспоминания. — Вы сошли на эту землю, принесли чудеса будущего и озарили наш край светом истинного божества. С тех пор народ обратился к Изначальному Вечному Владыке и вырвался из тьмы невежества.
«Значит, инопланетные миссионеры обратили весь город в свою веру», — размышлял Е Цзиньрань. Это перекликалось с подземными шахтами и странными сущностями, хотя описание жреца не совсем вязялось с его собственными представлениями: насколько он знал, эти существа не владели технологиями перемещения во времени.
— Перед отбытием посланники оставили бесценное сокровище, — осторожно добавил жрец. — Мы поместили его на хранение в Зал мудрости. Никакой вред его не коснулся. Если беспокоишься, можешь лично удостовериться.
— Наследие? — Е Цзиньрань оживился. — С удовольствием взгляну на труды моих предшественников. Где находится Зал мудрости?
— Во Внутреннем городе. Это самое величественное здание, его ни с чем не спутаешь. Там же собраны рукописи и фолианты со всех концов света.
«Обычная библиотека, — понял Е Цзиньрань. — А сокровища миссионеров — скорее всего, ценные бумажные труды. Для игроков это отличная находка».
В этот момент Абдул запнулся и с надеждой в голосе проговорил:
— Посланник... не мог бы ты вернуть мне камень? Без него я не смогу провести послезавтрашний ритуал.
— Хм, вот как... — Е Цзиньрань небрежно подбросил кристалл на ладони и с лукавой ухмылкой произнёс: — А мне кажется, эта женщина по имени Энис вовсе не стоит твоих усилий.
Лицо Абдула застыло.
Е Цзиньрань подошёл ближе и тихо прошептал ему на ухо:
— Она никогда тебя не любила.
— Я пришёл из будущего, — продолжал Е Цзиньрань ровным, ледяным тоном. — Тебе ли не знать: мне известно всё, и мне незачем лгать. Она не пойдёт за тобой. Власть, почести, роскошь и слепое поклонение слуг — вот что ей дорого на самом деле. Вы разного поля ягоды.
Каждое слово уходило в цель, подобно удару молота. Абдул оседал всё ниже, пока не рухнул на колени. Его лицо помертвело, а взгляд стал абсолютно пустым.
— Нет... Это невозможно! Это неправда! — сорвался он на истеричный вскрик, позабыв о секретности встречи.
Е Цзиньрань с сочувствием похлопал его по плечу:
— Путь постижения истины всегда одинок. Я искренне восхищаюсь твоим разумом и верю, что ты сумеешь сорвать покров с тайн, недоступных простым смертным.
Губы Абдула задрожали. Он пытался подняться, но снова и снова валился на землю. Градом лил холодный пот, перед глазами плыли круги, и даже силуэт стоящего перед ним человека превратился в мутное пятно. Жрец не понимал, как оказался в этом кошмаре и почему вся его жизнь рухнула в одно мгновение.
Е Цзиньрань вздохнул. «Некрономикон» давным-давно пылился на полках Системного магазина, и в своё время юноша успел навести справки о его авторе. В настоящей истории Абдул Альхазред был величайшим гением и безумцем, который, невзирая на слепоту окружающего мира, непреклонно шёл своим путём, раскрывая истоки мифов и богов, пока не создал свой грандиозный фолиант.
У столь великих чернокнижников не бывает места банальным любовным драмам. Истинный мудрец не тонет в пучине страстей. Жаль, что даже такой ум споткнулся о любовные сети.
Часы пробили полночь. В ушах Е Цзиньраня внезапно взревел свирепый песчаный вихрь, заглушивший отчаянные рыдания Великого жреца. Жёлтый песок захлестнул всё вокруг, мир закружился в безумном хороводе, и небытие поглотило сознание игрока — чтобы в следующее мгновение вновь вытолкнуть его на свет.
* * *
Бескрайняя, уходящая за горизонт пустыня.
— Кх-кх! — Цунхуа с трудом выкарабкалась из бархана, выплёвывая песчинки. — Это куда нас, чёрт возьми, забросило?!
Ван Айминь отчаянно пытался очистить рот от пыли:
— Как же жарит! Почему вдруг настал день?
Игроки одновременно повернули головы и увидели Е Цзиньраня. Тот невозмутимо стоял на гребне песчаной дюны, глубоко погружённый в свои мысли, всем своим видом выбиваясь из окружающей картины.
— Сяньюй? — Цунхуа прикрыла глаза от палящего солнца. — Чёрт возьми, парень, ты что, знал всё наперед?! Почему не предупредил нас? Мы же тут килограммы песка жрём!
Е Цзиньрань очнулся от раздумий, улыбнулся и указал на Бай Яньчжоу, который спокойно сидел неподалеку, поджав под себя одну ногу:
— Он ведь тоже песком не подавился. Это у вас мастерства не хватает.
— Откуда нам было знать, что перемещение выбросит нас прямо посреди пустыни?! — Цунхуа в отчаянии вытряхивала песчинки из волос.
— Всё предельно логично, — откликнулся Бай Яньчжоу. — Отмотав время на день назад, мы вернулись к моменту нашего первого появления в подземелье.
Он поднялся на ноги, отряхнул одежду от пыли и подошёл к Е Цзиньраню.
Тот посмотрел на него и тихо произнёс:
— Теперь мне всё стало ясно.
— Вот и отлично, — Бай Яньчжоу сдержанно улыбнулся, глядя на него с безграничным доверием. — Желаю победы. В этот раз я поставил на тебя абсолютно всё.
Ван Айминь внезапно всплеснул руками:
— Постойте! Если время отмотается ещё дальше, в день, когда нас ещё не было в подземелье... мы что, просто исчезнем?!
Цунхуа тут же дала ему подзатыльник:
— Ну ты и дубина! Такого просто быть не может.
— Почему?! — Ван Айминь обиженно потёр затылок.
Е Цзиньрань повернулся к нему и жестом начертил в воздухе форму:
— Потому что у песочных часов есть предел. Когда песок высыпается полностью, чтобы продолжить отсчёт, их нужно перевернуть.
Момент, когда высыпались последние песчинки времени, совпал с секундой их первого входа в подземелье.
Система никогда не забрасывала игроков в произвольные временные точки. Каждая фаза подземелья подбиралась с ювелирной точностью, чтобы позволить пройти всю историю от начала до конца.
Когда Е Цзиньрань работал Лавочником, ему часто приходилось подключаться к испытаниям на середине пути, из-за чего он наблюдал сюжет лишь урывками, по системным сводкам. Это всегда оставляло лёгкую досаду.
Но главные актёры этой сцены — игроки — никогда не пропустят кульминацию пьесы.
Отныне время вернулось в своё истинное русло.