Огненные духи — порождения Живого Огня, Внешнего Бога, заточённого в недрах Фомальгаута. Они сотканы из чистого пламени, способного пожрать всё, к чему прикоснётся. Металл, пластик, сам воздух… Каждая вещь — будь она горючей или нет — мгновенно охватывалась этим пламенем, теряя свои очертания.
Лаборатория погрузилась в хаос. Люди в панике метались, пытаясь выкроить хотя бы клочок незахваченного огнём пространства, и судорожно дёргали рычаги пожарных систем. Но никакая вода или пена не могли затушить пламя огненных духов, а герметичные двери были бессильны. К счастью, это учреждение не было шарашкиной конторой — среди сотрудников хватало умельцев, способных выставить магические барьеры и сдержать натиск монстров.
Игрокам же деваться было некуда. Хоть они и находились в высшем измерении, защита не спасала от пламени Внешнего Бога. Приходилось терпеть адскую боль от виртуальных ожогов.
[Я не бог медицины: «Если так продолжится, мы с катушек сдвинемся! Придумайте что-нибудь, как снять этот статус?!»]
[Мёбиус: «Нужно действовать, а не сидеть сложа руки. Мы должны остановить эту катастрофу!»]
Все ждали, пока Изначальная снимет заклинание. Изначальная защита теперь казалась изощрённой пыткой, приковавшей их к пылающему столбу. Пусть сейчас они и напоминали бестелесных духов, но языки пламени, лизавшие кожу, ощущались до ужаса реально.
[Бай Яньчжоу: «Не помню, чтобы делал нечто подобное».]
[Я не бог медицины: «О чём ты? Тот исследователь говорил про Игрока №008... Это ты?»]
[Бай Яньчжоу: «Угу. Разве по мне не видно?»]
[Я не бог медицины: «Мозг в банке... Серьёзно?!»]
[Бай Яньчжоу: «Похоже, ты плохо знакома с ми-го и их замашками».]
Огненные духи продолжали бесчинствовать, заходясь в неистовом, хаотичном рёве.
[Е Цзиньрань: «Я понял. Всё дело в устройстве радиопомех».]
[Я не бог медицины: «А?»]
[Мёбиус: «Говори толком».]
[Бай Яньчжоу: «Ясно. Пойду поищу».]
Е Цзиньрань не стал вдаваться в лишние объяснения. Намёк понят, теперь оставалось лишь дождаться добрых вестей от напарника.
Ждать долго не пришлось. Минуты через две в ушах у каждого раздался резкий низкий гул. Время словно застыло: паникующие исследователи замерли в нелепых позах, даже языки пламени перестали плясать. За звуковой волной последовала оглушительная тишина.
[Бай Яньчжоу: «Извлёк. Отступаем».]
Картинка перед глазами рассыпалась вдребезги, как разбитое зеркало. Разомкнув веки, игроки обнаружили, что вернулись в уютную теплоту вагонного купе. Тела и одежда были в полном порядке, без единой опалины.
— О-ох… — «Я не бог медицины» устало опустилась на сиденье и тяжело вздохнула. — Мои медикаменты почти на нуле. Если бы вы реально обгорели, ума не приложу, что бы я делала.
Ван Айминь плюхнулся на кресло и уставился перед собой остекленевшим взглядом.
Е Цзиньрань похлопал Бай Яньчжоу по плечу:
— Отличная работа. Справился даже быстрее, чем я рассчитывал.
— Глушилку вмонтировали внутрь другого прибора, пришлось повозиться, — с лёгкой улыбкой отозвался Бай Яньчжоу, будто и не заметил никаких трудностей.
Логика Е Цзиньраня была проста: поскольку сам Бай Яньчжоу этого эпизода не помнил, значит, призыв огненных духов осуществил «другой» Бай Яньчжоу. Учёные считывали диалог с Живым Огнём по мозговым волнам, и вроде бы не должны были дать ему возможности сыграть втайне, но сбой всё же произошёл. Поразмыслив, какой предмет мог бы дать подобный эффект, Е Цзиньрань сразу догадался о поддельном сигнале. Это и была третья «ручная кладь».
Все три сюжетных предмета, связанных с Бай Яньчжоу, оказались крайне специфическими, но для Е Цзиньраня это не стало сюрпризом.
— Повозись я ещё немного — и превратился бы в прожаренный бифштекс, — пошутил Бай Яньчжоу.
— Расслабься. Остался последний вагон, — Е Цзиньрань поправил одежду. — Закончим с этим — и по домам, отдыхать.
Он произнёс это не столько ради поддержки Бай Яньчжоу, сколько пытаясь успокоить самого себя.
Впереди ждала последняя остановка. Им предстояло исследовать пространство, неразрывно связанное с Изначальной. Но по правде говоря, любое время и пространство принадлежали Ей, являясь лишь частью Её сущности.
Куда же мчащийся поезд выбросит их на этот раз, едва распахнутся двери?
В конечную бездну Вселенной? Туда, где расщепляются и наслаиваются друг на друга бесчисленные Врата, где сливаются воедино время и пространство?
Смогут ли игроки после этого остаться людьми и вернуться в реальность?
Е Цзиньрань почти не сомневался, что завершить задание без потерь не удастся. Он уяснил урок и больше не верил на слово злым богам. Пусть Изначальная и утверждала, что выжившие смогут покинуть подземелье, кто поручится, что Владыка не передумает в самый последний момент?
Когда смертный просит у бога вечной жизни, тот дарует её, лишая человека самой человеческой природы и превращая в бессмертную тварь. В глазах богов привычные мирские понятия имеют совершенно иной смысл.
— Скорее бы всё это кончилось… — пробормотал Ван Айминь, сжимая виски. Его лицо исказила гримаса боли: рассудок бедняги был на грани полного крушения.
Когда ход поезда выровнялся, Бай Яньчжоу поднялся и подошёл к следующей двери. Однако открывать её не спешил — просто стоял, засунув руки в карманы.
Е Цзиньрань молча наблюдал за ним некоторое время, а затем, когда терпение подошло к концу, поинтересовался:
— Чего ждёшь?
— Хочется рвануть вперёд, — отозвался Бай Яньчжоу. — Но бросать тебя здесь как-то не дело.
Е Цзиньрань удивлённо вскинул брови: надо же, Бай Яньчжоу научился ждать других.
По вагону эхом разнеслись шаги: остальные тоже подтягивались к финалу. Вскоре почти все пассажиры прошли мимо Е Цзиньраня. Ему оставалось лишь сидеть в кресле и провожать взглядом их спины.
— Истина ждёт вас впереди.
Рядом с ним соткался серый силуэт. Юноша, окружённый серебристым сиянием, слегка наклонил голову, призывая следовать за ним.
Е Цзиньрань медленно поднялся и пошёл за Древним Вечным к дверям, готовясь принять крещение Бездной.
Врата мгновенно распахнулись.
* * *
Ночной кошмар. Декстер. Чёрный Демон. Тень, сокрытая во мраке ночи. Е Цзиньрань.
Временные линии, подхваченные неистовым, сокрушительным потоком, сплетались и скручивались в единый тугой канат.
Здесь не существовало привычных измерений: ни расстояний, ни глубины, ни «лево», ни «право». Всё погрузилось в абсолютное ничто, где вихри хаотичных, пёстрых сведений захлёстывали с головой всякого, кто дерзнул сюда ступить.
Игровая система отключилась.
Да и что такое система? Перед лицом Великого Единственного во Всём всякие сущности — лишь прах и ничто.
Человеческая оболочка распалась в мгновение ока. Органы чувств невообразимым образом расширились до предела, насильно вбирая в себя дарованную божеством истину.
Лица — усмехающиеся, скорбные, исполненные лютой ненависти…
Искажённое пространство и время сминало головы в один сплошной ком, выжимая из них самое ценное.
Зрачки сузились, отражая неисчислимые радужные сполохи.
Той Сущности, что пребывала за Конечными Вратами, хватило беглого взгляда, чтобы оценить поднесённое творение.
Подобно сгустку муравьёв, сцепившихся в живой шар, или слизевику, разросшемуся на питательной среде, существо, утратившее первозданный облик, затрепетало неисчислимыми глазами. Оно жадно впитывало каждый оптический сигнал: пусть сосуды в глазных яблоках лопались и наливались кровью, оно не могло оторваться от созерцания лика Бездны.
— Не забудь, кто ты есть.
Тихий шёпот прозвучал вновь — как и прежде, исполненный мягкой кротости.
Это место не было царством непроглядной тьмы. Здесь произрастала самая ослепительная, сияющая сфера во Вселенной, созидая завораживающую, жуткую красоту.
Перед Изначальным Первообразом всего сущего разум и порядок сжимались в точку, а хаос не смел возобладать.
Мясной ком, спрессованный из рук, ног, внутренних органов, обрывков лиц и извивающихся щупалец, тщетно пытался разлепить губы, издавая лишь смутное, невнятное блеяние:
— А-а… а-а…
Он не мог вспомнить, как звучит его собственное имя. Способность к речи была утрачена полностью.
Прошла ли секунда или пронеслись сотни тысяч лет? Ему показалось, будто кто-то уверенно пробивается сквозь барьеры пространства и времени, преодолевая их сопротивление и касаясь каждой протянутой навстречу руки.
— Е Цзиньрань! Е Цзиньрань! Очнись!
Кто это?..
— Тебе нужен якорь! Только так ты сможешь удержать рассудок! — отчаянно и настойчиво звучал голос. — Я помогу тебе. Если не можешь найти себя — ищи меня. Это просто, ведь я никогда не уйду.
"Враньё… На самом краю бытия, где рушится само понятие «я», как можно бросаться столь дерзкими словами?"
Впрочем, во всех мирах существовал лишь один безумец, способный ни во что не ставить злых богов.
Е Цзиньрань разомкнул глаза, вглядываясь в проявляющийся серебристо-белый силуэт:
— Бай Яньчжоу… Ты ещё здесь?
— Здесь, — отозвался знакомый голос.
Из комка плоти, словно русалка, выныривающая из пучины, медленно выпросталось человеческое тело и потонуло в бесконечной пустоте.
Гравитация тут отсутствовала. Е Цзиньрань не понимал, падает он или взлетает, — скорее уж дрейфует в невесомости.
И чьи-то руки бережно подхватили его.
— Бай Яньчжоу, — Е Цзиньрань встретил взгляд тёмно-красных глаз, в глубине которых бушевали скрытые течения. — У тебя получилось.
— Не у меня получилось, а у тебя, — уголки губ серебровласого юноши тронула привычная дерзкая и уверенная усмешка.
Е Цзиньрань тихо рассмеялся:
— Ты нашёл меня.
— Всё потому, что я слова на ветер не бросаю и никуда от тебя не отходил, — Бай Яньчжоу чуть удобнее перехватил его. — Ну и как ощущается слияние со всеми своими воплощениями из прошлых и будущих времён?
Е Цзиньрань перевёл взгляд в сторону, осматривая окружение:
— Давай сначала вернёмся в вагон, а там уже поболтаем.
Сказать-то легко, да только отпустит ли их Тот, Кто Едино Вся и Вся Едино?
Бай Яньчжоу недовольно поморщился:
— Терпеть Его не могу.
— Ты что, завидуешь? Подумаешь, красивее и сильнее тебя, — поддел его Е Цзиньрань. — Ладно, ищи выход. Он должен был оставить нам путь к отступлению.
Бай Яньчжоу склонил голову и усмехнулся:
— И когда ты успел стать таким командиром?
— Открою секрет: я с самого начала подбирался к тебе с одной целью — заполучить первоклассный инструментарий, — с показной серьёзностью ответил Е Цзиньрань.
Бай Яньчжоу впился взглядом в его глаза, прикрытые густыми, словно вороново крыло, ресницами:
— Быть выбранным тобой — огромная честь.
— Врать ты горазд, — Е Цзиньрань отвёл взгляд и тихо буркнул: — Давай уже за дело…
Бай Яньчжоу не стал бесцельно блуждать по Бездне. Отыскав щель, ведущую наружу, он сразу устремился к ней.
Впереди не было ни лучика света — вход походил на скрученный воронкой чёрный провал пространственного коллапса, от которого веяло мощным притяжением.
Однако Е Цзиньрань не испытывал страха. Воротник спутника был крепко сжат в его кулаке: он верил, что свет озарит их путь.
Пока горит свет, Ночной кошмар не явится.
Путники миновали бесчисленные Врата и вернулись из далёкого небытия в родной дом.