Мёбиус уже давно брёл под палящим солнцем. Едва ли не собственной выносливости удивляясь, наёмник стойко переносил испепеляющий зной. Вызванное сухим воздухом лёгкое обезвоживание казалось пустяком — в прошлом он бывал в этих краях и сталкивался с куда более беспросветным отчаянием. Тогда ему повезло: местные жители подобрали обессилевшего путника, вырвав из лап верной смерти.
Мёбиус понятия не имел, какие именно «вещи» мог запамятовать в этой пустоши. За всё время ему не попалась ни одна живая душа — лишь одинокие, покрытые колючками силуэты кактусов среди песчаных волн.
— Кха... — Наёмник со сдавленным кашлем коснулся шеи, пытаясь хоть как-то унять жжение в пересохшем горле. Тщетно. Растрескавшиеся губы саднило, во рту стояла горечь, а язык буквально прилипал к нёбу.
Вперёд его гнала лишь доносившаяся издалека мелодия. Звук струн звучал удивительно чисто. Пусть Мёбиус и не мог распознать инструмент, но ликующая, светлая интонация музыки проникала в самую душу — словно долгожданный дождь, окропивший иссушенную землю и заставивший ростки надежды пробиться сквозь песок.
Кого он встретит на этот раз? Спасителя — или же ему вновь придётся рассчитывать лишь на самого себя?
Наёмник привык полагаться только на собственные силы. Но сейчас он явился за своими вещами, а значит, сгодится любой зацеп — лишь бы вырваться из бесконечного плена песка и кактусов.
Собрать остаток сил, преодолеть очередной бархан — и без лишних раздумий рухнуть в теневую сторону склона, чтобы перевести дух.
Системный магазин функционировал без сбоев. Приобретя несколько бутылей чистой воды, Мёбиус осушил их в пару жадных глотков, смывая липкое ощущение жажды, и привычно зафиксировал в уме потраченные средства. Как прагматичный игрок-наёмник, зарабатывающий на жизнь в этом смертоносном пространстве, он дотошно подсчитывал издержки. Каждый израсходованный артефакт урезал чистую прибыль, так что очками подземелья следовало разбрасываться с умом.
Внезапно над ним нависла плотная тень.
Мёбиус мгновенно распахнул глаза. Хрустальный блеск стали — и уже через долю секунды лезвие боевого кинжала упёрлось в кадык незнакомца.
Однако наёмника тут же окружила целая группа людей. Заметив оружие, они замерли, не рискуя делать резких движений.
Затенённый свет мешал сразу разглядеть лица. Тот, у чьего горла застыла сталь, оказался совсем молодым парнем. Незнакомец безмятежно поднял руки и невинно похлопал ресницами:
— Давно не виделись. Это у тебя такое приветствие?
— Профессиональное, полагаю, — подал голос стоявший рядом Е Цзиньрань. — Мёбиус, ты что, не узнаёшь нас?
Наёмник помедлил и плавно опустил кинжал:
— Прошу прощения. Сработал рефлекс...
— Очень нескверно, — прищурился стоявший подле них Бай Яньчжоу. В его взоре проскользнул огонёк искреннего любопытства, словно он приготовился наблюдать за увлекательным спектаклем. — Может, устроите вечер воспоминаний?
— Вечер воспоминаний? — Мёбиус с искренним недоумением перевёл взгляд с одного на другого. — С кем?
Е Цзиньрань от такого ответа на мгновение опешил. Он указал рукой на Энтони:
— Вы разве не старые знакомые?
Мёбиус отрицательно качнул головой:
— Ни разу в жизни не видел. Сам хотел спросить, где вы откопали этого NPC.
Реакция наёмника повергла в шок не только самого Энтони, но и остальных участников этой «трогательной встречи». Неужели всё это время логическая цепочка была выстроена неверно?
Е Цзиньрань насупился и произнёс строгим, глубоким голосом:
— Мёбиус, давай уточним ещё раз. Ты действительно не помнишь этого странствующего барда?
— Никаких воспоминаний, — отрезал Мёбиус. — Он утверждал, будто мы знакомы? Исключено. Я помню лица всех своих нанимателей и соратников. Его среди них никогда не было.
Улыбка на лице Энтони окончательно померкла. В его голосе зазвучали тревожные, сбивчивые нотки:
— Да как же так, Чэнь Хуэй?! Я ведь пришёл сюда только потому, что услышал твою тоску!
— Откуда тебе известно моё настоящее имя?! — В глазах Мёбиуса впервые промелькнуло нескрываемое изумление. Настоящее имя в реальности он раскрывал единичным людям. — Кто тебе о нём рассказал?
На мгновение наёмник даже усомнился в собственной памяти. Неужели он действительно умудрился полностью вычеркнуть из головы близкого друга?
В глазах Энтони блеснули чистые, удивительно правдоподобные слёзы:
— Ты сам мне его назвал! Я не лгу!
Тигр спускается с горы не выдержал и решил вступиться за юношу:
— Мёбиус, слушай, у тебя случаем провалов в памяти не было? Не похоже, чтобы Энтони врал...
Хотя Брат Тигр прекрасно помнил, что Энтони — существо нечеловеческой природы, а определить, способна ли подобная аномалия на обман, не представлялось возможным.
Е Цзиньрань на несколько секунд задумался. Когда его взгляд соскользнул на серую вуаль поблизости, в голове мгновенно сложились кусочки мозаики.
Время и пространство. Проблема кроется в искажении временных линий.
В бесчисленных параллельных или случайно пересекающихся ветвях времени люди совершают разный выбор, сталкиваются с иными обстоятельствами и встречают совершенно других попутчиков.
— Мёбиус, — обратился к нему Е Цзиньрань. — Помнишь ли ты эту песчаную пустыню?
— Естественно, — кивнул наёмник. — Мне потребовалось немало сил, чтобы выбраться отсюда.
— Тебе кто-нибудь помогал извне? — продолжал допытываться Е Цзиньрань.
— Да, — спокойно подтвердил Мёбиус. — Меня подобрали жители близлежащей деревни. Поили верблюжьим молоком, кормили какой-то местной стряпнёй, а главное — дали достаточный запас воды.
— То есть ты в одиночку добрался до края пустыни, где тебя спас местный народ, так?
— Вне всяких сомнений.
Услышав это, Энтони окончательно растерялся:
— Но это невозможно... Ведь все эти припасы...
— Ты не лжёшь, — перебил его Е Цзиньрань, повернувшись к барду. — Ты действительно всё это сделал.
Станция, на которой остановился этот поезд, была связана не просто с прошлым конкретного игрока. Это место являлось пространством, где когда-то побывал его двойник из параллельного мира.
Именно поэтому большинство деталей совпадали, но в реальности присутствовали аномальные расхождения. И эти «лишние» элементы — и есть те самые вещи, которые игрок должен упаковать и забрать с собой, чтобы вернуться в свой настоящий вагон и продолжить путь.
Кем же на самом деле являлись пассажиры этого состава, если они могли уносить с собой предметы из чужих временных линий? Разве это не указывает на то, что среди временных потоков существует «главная» и «второстепенная» реальность?
Куда держит путь этот поезд? — задался вопросом Е Цзиньрань.
Обычно подземелья замкнутого типа провоцировали клаустрофобию, однако испытание [Вагон убийств] сейчас казалось ему слишком безграничным, пугающе пустым, не имеющим видимого конца.
Это походило на погружение в глубоководную бездну: чем ниже опускаешься, тем непрогляднее тьма, и невозможно угадать, в насколько чудовищную ловушку ты угодил.
Подземелье исказилось до такой степени явно из-за вмешательства Единственного во Всем. Его отношения с Ползущим Хаосом никогда не отличались дружелюбием, чтобы идти на союз; Е Цзиньрань был свято уверен — между этими сущностями идёт скрытая война.
Да и Верховный бог находился в натянутых отношениях с Чёрной Козой Лесов: ранее они уже сходились в битве за контроль над одной из временных ветвей, что в итоге породило подземелье безысходности [Смысл бесконечного изобилия].
Е Цзиньрань чувствовал, что Верховный бог попросту обвёл его вокруг пальца. Это устроили как пир в Сюаньяне — ловушку, нацеленную не только на Бай Яньчжоу, но и на всех смертных в этом месте.
В сложившихся обстоятельствах единственный способ выбраться в безопасности — «возвыситься до высшего измерения». Но тогда Е Цзиньрань неизбежно поддастся зову внутреннего демона и обратится в монстра, потеряв человеческую суть.
С одной стороны — игроки, отчаянно цепляющиеся за жизнь. С другой — вершители правил. Абсолютно не равный поединок. Смертным не переиграть богов.
Стоит ли обратиться за помощью к Единственному во Всем? Е Цзиньрань взвешивал эту мысль. Выход казался не худшим, но Бай Яньчжоу точно встретит его в штыки.
Среди прочих тёмных божеств Единственного во Всем с натяжкой можно было бы назвать относительным милосердием, однако Его запредельная сущность обрекала всё живое на гибель. Все трёхмерные создания заковывались в узы созданного Им времени — увядая, болея и умирая без шанса на вечность.
Бай Яньчжоу одинаково презирал всех подобных владык. Он ненавидел вершителей судеб, обладателей абсолютной силы — всё то, что давило на него тяжелейшим гнётом.
Е Цзиньрань сам не заметил, как начал столь чутко брать в расчёт чувства Бай Яньчжоу. Возможно, он стал уделять им слишком много внимания.
Впрочем, с этим можно разобраться позже. Сперва нужно завершить текущее дело.
— Я разобрался в законах этого подземелья, — произнёс Е Цзиньрань. — Мёбиус, поскольку Энтони — объект, которому не предначертано находиться в твоём мире, ты должен оформить его как свой багаж и забрать отсюда.
— Идёт, — без колебаний отозвался Мёбиус.
Энтони всё ещё пытался достучаться до сознания друга:
— Чэнь Хуэй, неужели ты правда не слышишь мой зов? Почему так?.. Ведь ещё недавно ты так скучал по мне, мы ведь столько дорог прошли вместе...
Мёбиус нахмурился и, поборов невольную жалость, отрезал достаточно строго:
— Я — не тот Чэнь Хуэй, которого ты знал.
Трудно было вообразить, что его двойник из иного измерения нашёл себе подобного спутника.
Энтони отчаянно понурился, его руки бессильно опустились:
— Что ж... Ничего страшного. Если забыл — пусть так.
— И всё же, — внезапно сменил тон Мёбиус, — ты по-прежнему готов отправиться со мной? Только не как друг, а в качестве багажа.
— Конечно! — Лицо Энтони мгновенно просияло, слёзы испарились без следа. — Я ведь раньше и рабом бывал! Поверь, я могу принять абсолютно любую форму, какая тебе угодна!
— Отлично. Чтобы покинуть эту пустыню, мне потребуется твоя помощь. Кажется, нужно три предмета?
— Моя цитра, я сам и целая охапка историй, которые я приготовил для тебя. Как тебе такой расклад? — отозвался Энтони. — Кстати, инструмент я тоже сотворил сам.
— Историй, которые ты прожил вместе с Чэнь Хуэем из другого мира? — уточнил Мёбиус. — В таком случае они действительно не принадлежат моей реальности. Их вполне можно посчитать за полноценный багаж.
— Я могу стать ещё компактнее, чтобы тебе было удобнее меня нести!
Едва бард произнёс эти слова, как из пор на его коже вырвалась густая, иссиня-чёрная слизь. Вязкая масса мгновенно окутала его тело, меняя форму и стремительно уменьшаясь в размерах.
Спустя пару мгновений перед ними стоял изящный дорожный чемодан на колёсиках.
Только сейчас Мёбиус окончательно осознал истинную природу своего спутника:
— Так ты... шоггот?
— Ага! — раздался голосок из недр чемодана, звучавший так, будто бард говорил из-под плотного одеяла. — Ты ведь не станешь презирать меня за это, Чэнь Хуэй?
— Нет... — Мёбиус затруднялся подбирать слова. — Просто не думал, что мой двойник из иной реальности способен завести такого друга.
Наёмник всегда полагал, что лишь одержимые чувствами игроки способны спутаться с монстрами и аномалиями. Пути людей и чудовищ не должны пересекаться — эта истина казалась очевидной каждому. В лучшем случае игроки цинично крутили монстрам головы, манипулируя ими ради собственной выгоды.
Но если его альтер эго вступил в связь с шогготом, за этим наверняка стоял сугубо практический расчёт — желание использовать сущность или заполучить её ресурс.
Возможно, именно эта бескрайняя пустыня кроет в себе разгадку. Без помощи нечеловеческой твари Чэнь Хуэй из другого мира попросту не выжил бы среди знойных песков.