Обесточивание почти сразу повергло стационар в полный хаос.
Но самым страшным стало даже не отключение медицинской техники: у больных, перенёсших операции по пересадке органов, как по команде начался массовый отказ трансплантатов. Лишившись поддержки приборов, врачи были вынуждены проводить реанимацию вручную, пока медсёстры пытались утихомирить родню и протиснуться сквозь коридорную толкотню с лотками медикаментов.
Напяливший бронежилет Фанатик вальяжно вышагнул из комнаты отдыха. Заметив, как врачи и санитары несутся к корпусу стационара, он оглянулся:
— Там что, какой-то аврал?
— Без электричества стационару пришлось горше всего, — оглянулся Лун Сюнь. — Похоже, Бай Яньчжоу начал действовать. Держимся вместе и не лезем на рожон.
Фанатик прислушался к шуму и вдруг резко повернулся к Чу Цзяньцзя:
— Слышите, что врачи орут? Прооперированным пациентам совсем плохо! Сяошумяо, ты как? Ничего не болит?
Девушка растерянно прикоснулась к животу, где белел свежий рубец:
— Нет... Странно даже. Рана есть, а боли никакой.
— Дело нечисто, — насупился Лун Сюнь. — Надо проверить.
Перед уходом он бросил Е Цзиньраню:
— Блэк, береги себя.
Е Цзиньрань лишь дружелюбно махнул рукой. Вообще-то он сам собирался в стационар, но, раз игроки не горели желанием брать его в компанию, решил держаться чуть позади. Покорно дождавшись, пока их шаги утихнут в глубине коридора, он неспешно поднялся с мягкого дивана VIP-отдыха.
Территория Многопрофильного медицинского центра «Благодать» была огромной. Таскаться пешком по полутёмным переходам сквозь паникующую толпу Е Цзиньраню категорически не хотелось. Сэкономив силы, он потратил немного энергии и открыл Врата пространства и времени, направив их прямо на верхний этаж стационара.
Он отлично знал: именно там выхаживали богачей и местную элиту после свежих пересадок. Для этой публики клиника обеспечивала безупречный уход и наивысший уровень комфорта.
Ещё когда секретарь доложила об исчезновении донорских органов из холодильных камер, Е Цзиньрань всё понял: Шоггот пробудился. Биоматериалы, выращенные из его клеток, никто не крал — они ушли сами.
И если уж застывшая в заморозке плоть проявила волю, то что говорить об органах, попавших в идеальную среду человеческого тела?
Переступив порог Врат, Е Цзиньрань оказался прямо перед распахнутой дверью палаты. Мимо прошмыгнула медсестра с процедурным столиком, чуть не сбив его с ног. Не обратив на постороннего ни малейшего внимания, она судорожно натянула перчатки, ошпарила руки антисептиком и схватила шприц с ампулой, собираясь вколоть препарат.
Пациент на койке лежал с закрытыми глазами. Грудь его была неподвижна, а кардиомонитор у изголовья давно погас, превратившись в тёмный прямоугольник. Медсестра уже занесла иглу, но, бросив случайный взгляд на лицо больного, оцепенела.
На неё смотрели два бездонных провала. Ни белков, ни радужки — лишь сплошная, непроглядная тьма, готовая поглотить душу любого, кто отважится в неё заглянуть.
— Господин, вы... — выдохнула она, онемев от ужаса.
Шприц выскользнул из отмякших пальцев и со звоном покатился по полу, остановившись у ног Е Цзиньраня. Тот неторопливо нагнулся, поднял его и снова бросил взгляд в палату.
Облик человека на койке стремительно менялся.
Плоть иссыхала на глазах, обтягивая кости. Из пустых глазниц нескончаемым потоком хлынула густая чёрная слизь. Она заливала шею, плечи, стекала к кончикам пальцев. Всё, чего касалась эта вязкая масса, моментально перерождалось, теряя изначальную структуру и превращаясь в ту же смоляную субстанцию.
Едва тело окончательно расплылось, по всей поверхности новообразованной массы со злобным шуршанием распахнулись сотни изумрудно-зелёных глаз, высыпанных, точно пятна на шкуре леопарда.
Пробудившаяся тварь — уже не человек — моментально выбрала первую жертву: застывшую от ужаса девушку.
Новорождённый Зверь Тысячи Глаз принялся раздувать своё бесформенное туловище. Нащупав нужный импульс, он за считаные секунды раздался в объёме, заполнив собой почти всё пространство палаты и отрезав путь к отступлению.
Охваченная животным страхом, медсестра могла лишь мелко дрожать. Горло перехватило спазмом, воздуха в лёгких катастрофически не хватало. Она стремилась отвернуться, зажмуриться, но парализующий ужас приковал её взор к монстру.
Ненасытная тварь поглотила добычу целиком. Сформировав внутри себя подобие желудочного мешка, она стала сжимать и сдавливать девушку, выжимая соки и одновременно переваривая плоть. Насытившись и восполнив потраченную на трансформацию энергию, тварь изрыгнула оглушительный, пронзительный клич:
— Текели-ли! Текели-ли!
На стоящего в дверях Е Цзиньраня чудовище не обратило ни малейшего внимания — для восприятия порождений Ктулху его сущность оставалась недосягаемой. Разбухшее туловище Зверя покрылось бурлящими пузырями; лопаясь, они источали тошнотворные газы. Полнотелая тварь выползла к окну, без труда вышибла раму вместе со стеклом и грузно скользнула вниз по фасадной стене.
Е Цзиньрань понимал: подобные сцены прямо сейчас разворачиваются десятками по всему корпусу. Множество врачей и сестёр уже сгинули в нутре новорождённых Шогготов. А обретя полную силу... куда устремятся эти твари?
Но самым любопытным оставался факт: Сяошумяо, Чу Цзяньцзя, только этим утром перенесла трансплантацию — ей вживили желудок, выращенный из той же первичной плазмы. Чертовщина бушевала кругом уже какое-то время, однако в комнате отдыха девушка не ощущала ни малейшего недомогания.
Кто-то подавил пробуждение монстра в её чреве.
Молодые Шогготы мчались к единой цели, подчиняясь импульсам коллективного разума.
Прогуливаясь по коридору, Е Цзиньрань заглядывал в палаты. Одни встретили его пустующими кроватями, в других вовсю кипела отчаянная борьба за жизнь.
Игроки пробирались пешком снизу, с первого этажа. Именно поэтому Е Цзиньрань и выбрал крышу стационара в качестве точки перемещения — чтобы лишний раз не пересекаться с группой.
Выждав немного и так и не дождавшись прибытия команды — снизу доносился лишь гул схватки, — Е Цзиньрань потерял терпение. Прошептав формулу заклинания, он приготовился распахнуть новые Врата, намереваясь проведать в психиатрическом крыле двоих влипших в неприятности игроков.
— А-а-а!!!
Дикий, животный вопль заставил его замереть. Жертвы Шогготов умирали молча — у них просто не оставалось воздуха на крик. В пустеющем здании этот звук прозвучал зловеще и чужеродно.
Е Цзиньрань вскинул голову. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь окно, заливал лестничный марш, расписанный алой веерной брызгой. Со ступеней неспешно поднимался человек. Отплеснув в сторону отрубленную голову с застывшими от ужаса глазами, он небрежно наблюдал, как та подпрыгивает по ступенькам, оставляя липкий кровавый след.
Серебровласый юноша поднёс испачканную рубиновыми каплями ладонь к губам и сыто слизнул кровь. Однако едва вкус коснулся языка, любопытство в его взоре сменилось отвращением. Опустив руку, он раздражённо цокнул.
Первая мысль, мельком проскочившая в голове Е Цзиньраня: троице игроков не повезло. Они сгинули от руки Бай Яньчжоу, так и не добравшись до битвы с боссом. Тот выбирался из подземных казематов и запросто мог столкнуться с ними на лестнице — а милосердием этот монстр никогда не отличался.
Впрочем, судьба игроков его мало волновала. Выбросив лишнее из головы, Е Цзиньрань сосредоточился на главном: перед ним стоял опаснейший психопат, явно явившийся по его душу. Нацепив самую дружелюбную из своих улыбок, он тихо поаплодировал:
— Я ни секунды не сомневался, что подобная мешанина тебя не остановит. Отличная работа, Бай Яньчжоу.
Ещё бы! Располагая технологией выносного мозга, этот тип был практически неуязвим. Как ни круши его плоть, пока цел Сосуд для мозга, биологическая смерть ему не грозит.
К тому же Е Цзиньрань с самого начала не отдавал приказа казнить запертых игроков. Напротив, распорядился подлечить и обеспечить уход. Сложись обстоятельства удачно, за гуманное обращение с «пленными» Бай Яньчжоу мог бы сменить гнев на милость... Наверное.
Бай Яньчжоу отёр испачканные пальцы о край куртки. В его алых, словно впитавших в себя адский пламень глазах не читалось прямой жажды крови, однако расслабляться не стоило.
— И снова здравствуй, Лавочник, — небрежно, с лёгким смешком произнёс он.
Проигнорировав скрытую угрозу, Е Цзиньрань сохранил невозмутимый вид:
— Судя по твоему настрою, ты опять на пороге триумфа? Надеюсь, необходимых козырей для победы ты наскрёб достаточно?
Козыри, способные перевесить чашу весов в пользу игроков, назывались простым словом — улики. Скандал с обесточиванием больницы поднимет такую волну, что полиция нагрянет с минуты на минуту. Сохрани они компромат до прибытия подкрепления — и победа у них в кармане.
Бай Яньчжоу скалился во весь рот:
— Все до единого не собрал, зато разжился кое-чем поинтереснее — аргументом для торга с тобой.
Он отчётливо видел, как за внешней невозмутимостью Е Цзиньраня тлеет напряжение.
Е Цзиньрань дёрнул бровью:
— Излагай.
— А ты знаешь, сколько хозяев Системных магазинов отправились на тот свет с моей помощью? — Бай Яньчжоу облизнулся. — Я и сам сбился со счёта.
Развязка настала: оскал врага обнажился, и Бай Яньчжоу нащупал наиболее болезненную точку.
«Главное — не дать слабину», — чеканил про себя Е Цзиньрань, спешно возводя психологическую защиту. Сдашь позиции сейчас, позволишь ему почувствовать слабину — и инициатива утеряна навсегда, а жизнь повиснет на волоске. Е Цзиньрань — не бессмертное божество, у него нет запаса жизней и способности отматывать время назад. Смерть здесь окончательна.
Слова Бай Яньчжоу могли быть блефом: перебить кучу Торговцев в одиночку не под силу ни одному игроку, это противоречит любой логике.
И всё же... уверенности не было. Вся проблема заключалась в том, что Бай Яньчжоу с логикой отродясь не дружил.
— Я превосхожу любого из Лавочников, с кем тебе выпадало сойтись, — ровным, безразличным тоном уронил Е Цзиньрань. — Но охотно верю, что и ты за эти годы кое-чему научился. Желаешь проверить? Я к твоим услугам.
Если этот псих действительно кинется в бой, Е Цзиньрань без колебаний выложит сильнейший козырь. Пусть даже придётся сжечь ультимативную способность на обычный пасс — главное, сломать спесь и заставить его отступить.
Бай Яньчжоу помедлил несколько секунд. Как и рассчитывал Е Цзиньрань, нападения не последовало. Вместо этого юноша презрительно фыркнул:
— А ты хорош. Люблю с такими работать — хоть какой-то азарт. Надо признать, у Верховного бога вкус становится всё изысканнее.
Е Цзиньрань едва не поперхнулся. С какого перепугу все заслуги вдруг приписали его ублюдочному начальнику-божеству?
— Впрочем, хватит толкать речи, от которых портится настроение, — Бай Яньчжоу протянул руку ладонью вверх. — Я вообще-то за покупками пришёл. Сюрприз?
«Превеликое спасибо, что не снёс мне голову прямо сейчас», — про себя отстранённо подумал Е Цзиньрань.
Попробуй тут не продай — живо без головы останешься.