Любые недостающие знания игроки могли приобрести в системном магазине. Правда, на их освоение требовалось время, да и гарантии полного понимания система не давала.
Е Цзиньрань использовал системный магазин как обычную википедию, на ходу наводя справки о том, как отыскать Сириус на ночной небесной сфере. Большинство считало его двойной системой, однако мистики сходились во мнении: там скрывается невидимый невооруженному глазу третий компаньон. Иными словами, Семени Звёзд предназначено родиться лишь тогда, когда три светила встанут в одну линию.
К счастью, сверка показала, что незримая звезда ещё не сместилась в нужную точку.
Опустив телескоп, Е Цзиньрань коротко кивнул Бай Яньчжоу и обратился ко всем присутствующим:
— Если применить контрзаклятие прямо сейчас, у нас ещё есть шанс изгнать Семя Звёзд.
От этих слов висевшее в комнате напряжение немного спало. Лишь Ван Айминь оставался мрачнее тучи. И пусть Семя Звёзд не должно было явиться сию секунду, применить контрзаклятие всё равно было некому, так что Ван Хэжань по-прежнему находилась на краю гибели.
— Неужели нельзя найти иной выход? Не можем же мы каждый раз покорно собирать весь этот багаж! — насупился Мёбиус.
После битвы в «Городе идеалов» он сделал выводы и, вдохновившись выходками Бай Яньчжоу, понял: порой нужно мыслить за пределами рамок подземелья.
Е Цзиньрань прикинул в уме оставшееся время. До отбытия поезда оставалось меньше пятнадцати минут, тогда как контрзаклятие требовало целого часа непрерывного чтения. Времени катастрофически не хватало. Если порассуждать трезво, Ван Хэжань на этом этапе в себя уже не придёт — оставалось лишь вернуться в вагон и соображать на месте.
Раз уж рассчитывать на помощь Ван Хэжань в опознании багажа не приходилось, требовалось искать другой способ вернуться.
— Изначальная, — Е Цзиньрань решил не мудрствовать лукаво и спросить напрямую, — дашь нам подсказку? Как убраться отсюда без полного комплекта багажа?
Загадочная личность в предыдущих вагонах не раз делилась ключевыми сведениями, из-за чего остальные игроки давно подозревали в ней скрытого титана. Теперь все взоры устремились на Изначальную в ожидании ответа.
Лишь Бай Яньчжоу не спускал глаз с Е Цзиньраня, недовольно проворчав:
— Нашёл у кого спрашивать. Смотри, войдёт в привычку — мозги окончательно усохнут, сам вообще соображать перестанешь.
Е Цзиньрань смерил его прохладным взглядом:
— За мои мозги не переживай. Если бы не ты… Впрочем, проехали.
Винить Бай Яньчжоу не приходилось: спасать Ван Хэжань тот не нанимался.
Задетый такой холодностью, Бай Яньчжоу вспыхнул, отвернулся к стене и выразил свой гнев демонстративным молчанием.
Изначальная тихо усмехнулась. Почти зависнув в воздухе, Она странным, плавающим движением подалась к окну, и Её голос — эфемерный, словно струйка дыма — жутким шелестом проник в сознание каждого:
— Путь назад никуда не исчезал. «Вагон убийств»… В самом названии кроется замысел создателя. Если нет пассажира, то и вещи его становятся бесхозными…
— Вы с Ползущим Хаосом решили сыграть с нами в парную игру? — с ледяной яростью спросил Бай Яньчжоу, выплёскивая всё скопившееся раздражение на самого неприятного ему персонажа.
Изначальная даже не подумала сердиться, сберегая исполненное высокомерия сострадание высшего существа к низшим формам жизни:
— Ты заблуждаешься. В этом мире нет ничего, ради чего мне потребовалось бы объединяться с Ним. Впрочем, созидая эту игру, Он действительно заимствовал Мою силу.
Подобный ответ не застал Е Цзиньраня врасплох. Система бесконечной игры связывала воедино бесчисленные пространства и времена — как могла она функционировать без соизволения Повелителя Времени и Пространства? Древние боги потому и зовутся сущностями иного порядка, что само Их существование слишком грандиозно и непостижимо для смертных.
А смысл сказанного Изначальной угадывался без труда: название «Вагон убийств» подразумевало, что зодчий этого состава жаждал крови. Он желал, чтобы пассажиры сцепились в смертельной схватке, и ради этого даже посеял зерно раздора, пустив слух о затаившемся среди них маньяке, подталкивая копаться в чужом прошлом.
Стоило пассажиру испустить дух, как его «багаж» терял хозяина и становился ненужным хламом, после чего остальные спокойно могли вернуться в вагон.
Не можешь решить проблему — устрани того, из-за кого она возникла.
Осмыслив это, Е Цзиньрань всё же недоуменно нахмурился:
— И всё же я не до конца понимаю. Почему мы, как пассажиры, обязаны собирать и уносить эти вещи? Ведь эти сюжетные предметы нам изначально не принадлежали.
Впечатление складывалось такое, будто другие игроки обшарили комнаты и побросали вещи в разных углах.
— Это «мусор», — откликнулась Изначальная. — А мусор подлежит утилизации.
Е Цзиньрань всё понял.
«И надо же, подземелье с эко-повесткой!»
Отдыхающие резвятся на пляже и оставляют после себя хлам, который обязаны убрать за собой. Вот этот хлам и окрестили «багажом», призвав туристов самостоятельно прибрать за собой территорию.
И пусть эта группа игроков пришла позже, на них всё равно возложили обязанность поддерживать чистоту и забирать всё, чему здесь не место.
Неужели древнее божество решило заняться моральным давлением на смертных?
— Не заблуждайся, — угадала Его мысли Изначальная. — На разных временных линиях ты и другой ты — одновременно и разрозненные личности, и единое целое. А потому эти предметы по праву принадлежат вам.
— То есть в этом временном потоке «мы» притащили предметы в реальное пространство? Так? — уточняя, спросил Е Цзиньрань.
Изначальная ничего не ответила, лишь Её серая вуаль едва заметно колыхнулась, скрывая малейшее движение черт лица.
[Поезд готовится к отправлению. Просим пассажиров занять свои места и держаться за поручни]
Засевший в динамиках голос прозвучал с обыденной сухостью — давать игрокам лишнее время никто не собирался.
Тигр спускается с горы качнулся и едва не завалился набок:
— Нам… нам пора возвращаться?
— Похоже на то, — Е Цзиньрань поднял голову, тщетно пытаясь разглядеть динамик громкоговорителя. — В таком случае самое быстрое решение…
Смерть Ван Хэжань.
Ван Айминь соображал мгновенно. Поняв, куда клонится разговор, щуплый мальчишка тут же грудью закрыл лежащую сестру:
— Не смейте подходить!
Мёбиус сделал шаг вперёд:
— Это нормальная механика игры. Не вставай у всех на пути!
Понимая, что сестру отдали на убой, Ван Айминь едва не задыхался от боли, но, несмотря на животный страх, не отступил ни на шаг:
— И не подумаю! Хотите её тронуть — сначала убейте меня!
— Обязательно устраивать доводку до крайности? — «Я не бог медицины» искренне хотела помочь напарнику, с которым прошла не одно испытание, но жажда выжить и скорее убраться в безопасный вагон перевешивала. — Давайте остынем и поищем другой выход.
Раздираемый отчаянием Ван Айминь уловил в её голосе сомнение и воспринял это как предательство. Посмотрев на неё с горькой обидой, он выдохнул:
— Так ты тоже хочешь убить мою сестру? Я-то считал нас друзьями, думал, ты меня поймёшь!
«Я не бог медицины» качнула головой:
— Нет, я вовсе не об этом! Но подумай и о других…
— А обо мне кто подумает?! — сорвался на пронзительный крик мальчик.
Детский визг вонзился в уши Е Цзиньраня тонкой иглой, заставив поморщиться от тупой боли в барабанных перепонках.
В комнате воцарилась тяжелая тишина. Каждый прикидывал расклады со своей колокольни, пытаясь выгадать наилучший исход. Но когда интересы сталкиваются лоб в лоб, без жертв не обойтись.
Посреди этого шторма обычная кровать казалась крошечной спасательной шлюпкой, на которой пытались удержаться брат с сестрой — беспомощные перед грядущей волной, готовой поглотить их без остатка.
Ван Айминь крепко сжал свесившуюся с матраса холодную ладонь. В душе он давал клятву: пусть против него встанут все игроки мира, он не сделает шаг назад и не бросит единственного близкого человека.
— Айминь… подойди… — с трудом прошептала лежащая без сил Ван Хэжань и вновь смежила веки.
Мальчик тут же склонился к самому её лицу, ловя каждое слово.
— Пусти мне… последнюю пулю в голову…
Это было самое быстрое избавление, о котором она могла молить.
Выстрел, разнесённый в дребезги череп — и мгновенная тьма.
Невыносимая боль в груди терзала тело и душу, а потеря крови погружала сознание в пучину безумия. Ван Хэжань жаждала лишь одного — чтобы всё скорее кончилось.
Ещё мгновение — и Оно вырвется наружу.
По пути назад Ван Хэжань забрела в бескрайние пески.
Оборванцы с пылающими факелами окружили её, а седой старец поднёс к её губам чашу с густым, сладостным молоком и насильно заставил пить.
Толпа фанатиков затянула древний, вязкий гимн. Небосвод раскололся, и на землю сошёл Изначальный Хаос, ласково обвив её тело истекающими слизью щупальцами.
Незримый Владыка смеялся, будто приветствуя смертную, сподобившуюся узреть истину мироздания и заглянуть в изнанку первозданной тьмы.
Жизнь лишена смысла. Время лишено смысла.
Приняв священное молоко, она покорилась дару Хаоса.
Ей было ведомо: стоит звёздам занять надлежащие места…
…и рождение Семени Звёзд ознаменует возвращение Великих Древних.
Жалким двуногим не место в этом мире. Вселенная не прощает слабости.
— Против чего сражаются сыщики… ты знаешь, братишка?.. — неожиданно прояснившимся голосом прошептала она на ухо Ван Айминю, собирая воедино последние крупицы разума.
Слёзы мальчика катились градом:
— Молчи, сестрёнка, не надо! Я с тобой, мы обязательно выберемся отсюда вместе!
— Нет… у тебя ещё есть шанс стать героем, спасти этот мир…
Ван Хэжань страстно жаждала гибели, наивно надеясь исполнить заветное желание брата.
Она пребывала в безумии, но в то же время осознавала происходящее с кристальной чёткостью.
Ван Айминь судорожно пытался выудить из хранилища лечебное снадобье, чтобы остановить кровь и облегчить её страдания. В его памяти сестра всегда оставалась аккуратной, светлой и жизнерадостной.
Он точно знал, что не ошибался в командах, но вместо эликсира в руке вдруг оказалось холодное железо. Похищенный из хранилища револьвер будто кто-то вложил ему в пальцы, подталкивая к немедленной развязке.
Тяжесть воронёного металла была ему знакома — в барабане оставался ровно один патрон.
Мальчик стрелял без промаха. Выстрел в упор не оставлял жертве ни единого шанса.
— Если гибель мне подобных может стать лучом, разгоняющим мрак… пусть им стану я…
Ван Хэжань из последних сил сжала ладонь брата.
— Эта звезда не принесёт вам спасения… ибо она несёт лишь гибель…
— Но я всегда буду рядом.
Вдруг Ван Айминю показалось, будто перед ним лежит не родная сестра и даже не сосуд для дьявольского отродья Внешнего Бога, а колоссальный, непреодолимый магнит.
Невидимая сила упрямо притягивала единственную пулю к заплывшему кровью израненному лбу.
Дуло револьвера уткнулось в лоб Ван Хэжань.
Спустить курок одной рукой было нехитрым делом, но мощная отдача крупнокалиберного ствола могла попросту перебить неокрепшую детскую кость.
Но Ван Айминь не разжал пальцев — он жаждал удержать угасающее тепло сестры до самого конца.
Выстрел!