Цунхуа очнулась от беспощадного солнца, буквально выжигавшего кожу.
Оглядевшись, она обнаружила, что жуткий алтарь остался позади — теперь она лежала посреди бескрайней пустыни. Палящий полдень был в самом разгаре, и какой-то бессовестный тип бросил её раскаляться на песке.
— Очнулась? Держи, — Е Цзиньрань протянул ей бутылку ледяной воды.
Цунхуа без лишних церемоний выхватила её и жадно заглотала спасительную прохладу, пока с неё градом катился пот.
— Зелье рассудка и ледяная вода, — ласково улыбнулся Е Цзиньрань. — С тебя тысяча очков.
Никакая студёная влага не бодрила так, как этот счёт. Сон отлетел мгновенно. Цунхуа поперхнулась и глухо пробормотала:
— Это как понимать, Сяньюй-сан? То есть… за это ещё и платить надо?
— А ты как думала? Решила, я воду прямо из песка выкопал?
Поначалу, спаивая её зельем рассудка, он и впрямь намеревался проявить щедрость. Но последующие расходы быстро перешагнули все разумные пределы. Чёрт ногу сломит, как ему вообще удалось вытащить из песчаного грота двух бредящих, отмахивающихся конечностями соратников, пока этот чёртов Бай Яньчжоу палец о палец не ударил!
И пусть, если вдуматься, весь кавардак начался из-за его собственной оплошности, Е Цзиньрань имел право брать вещи из системного магазина даром, а остальные — нет. И Бай Яньчжоу в том числе. Двойные стандарты? Ничего подобного. Это твёрдая жизненная позиция.
Цунхуа взглянула на палящее небо:
— Ты же говорил, что сейчас глубокая ночь? Я что, проспала до следующего дня?
— Нет, — Е Цзиньрань с трудом перевёл дух. — Когда мы вылезли из грота, время вернулось в норму.
Судя по всему, они перескочили обратно в естественную временную линию — на часах было четыре дня.
Цунхуа открыла системный интерфейс, перевела Сяньюю очки через временный групповой чат и огляделась:
— Кстати, а где тот школьник?
Е Цзиньрань изогнул бровь:
— Вон там, развлекается с верблюдом.
Мохнатая живность действительно немного успокаивает нервы. И пусть верблюд далёк от классических представлений о милоте, очнувшийся Ван Айминь вцепился в животное мёртвой хваткой и повис на нём чуть ли не вниз головой.
— У него ещё есть шансы на выздоровление? — у Цунхуа потемнело в глазах.
— Налицо симптом временного безумия — эмоциональная зависимость от окружающих, — с научным видом пояснил Е Цзиньрань. — Однако предмет его обожания, Хэжань, сейчас отсутствует, поэтому цель выбрана случайно. Радуйся, что он не вцепился в тебя.
— Ладно, зато не придётся думать, как тащить его обратно. Держится даже крепче, чем когда сидел в седле.
Рядом в седле восседал Бай Яньчжоу. Он соизволил дождаться остальных и теперь смотрел на них свысока. Цунхуа поначалу изумилась такой милости, но быстро соображала: тот ждал Сяньюя. Оставалось порадоваться, что сам Сяньюй не бросил их на произвол судьбы.
— Знаешь, я вдруг осознала, какой ты прекрасный и добрый человек, — на полном серьёзе выдала Цунхуа, обращаясь к Е Цзиньраню. — Вот что значит познать всё в сравнении.
Е Цзиньрань промолчал.
«Будто до этого я был недостаточно добр».
Подпекаться на солнцепёке Цунхуа не хотелось, поэтому она забралась в седло своей верблюдицы и напоследок спросила:
— А тот красный камень?
Е Цзиньрань вытащил из кармана кристаллическую драгоценность и пару раз подбросил на ладони:
— У меня. Нижнюю часть тащить не было смысла, я всё проверил.
Основание скипетра оставалось лишь психологической декорацией, настоящей же ценностью являлся этот рубин необычной огранки.
— Понятно, — больше вопросов у неё не возникло.
Четверо всадников на верблюдах успели вернуться в Баград аккурат до того, как угасли последние лучи заката. С наступлением темноты они перебрались в крытую повозку и сквозь шумные улицы въехали на территорию дворцового комплекса.
Е Цзиньрань отдёрнул занавеску, высунулся из окна повозки и принялся пересчитывать витки винтовой лестницы, обвивавшей высокую башню.
Один, два, три… шесть ярусов. На один меньше, чем вчера.
Башня укорачивалась ровно на один уровень в день. Если так пойдёт и дальше, через шесть суток она испарится без следа. Неужели городские жители не замечают столь явных перемен?
Подавив сомнения, Е Цзиньрань решил совершить ещё одну вылазку к башне этой ночью.
К резиденции Энис они добрались как раз в тот момент, когда Святая дева окончила ужин и прогуливалась по саду.
— Мы не смогли отыскать отправленных вами стражников, — произнёс Е Цзиньрань, не моргнув и глазом. — Соболезнуем вашей утрате, однако, кажется, нам удалось найти то, что вы искали.
По дороге они коротко обсудили план и решили отдавать камень: требовалось выяснить, для чего он нужен Энис.
Е Цзиньрань извлёк из кармана алый самоцвет и протянул его девушке.
Глаза Энис вспыхнули, в голосе пробилось искреннее волнение:
— Ох! Простите за нескромность… Никаких сомнений, это он! Не верилось, что вам удастся его разыскать. Будьте уверены, обещанная награда не заставит себя ждать.
Она бережно подхватила камень обеими руками и передала служанке, которая уложила реликвию в изящный шкатулочный ларец.
— Я лично доложу Его Величеству, чтобы вам отвели почётные места на свадебном пиру, — произнесла Энис, повернувшись к гостям. — Вы будете сидеть подле нас, откуда лучше всего виден весь обряд.
«Так вот в чём состоит награда?» — искренне удивился Е Цзиньрань. Надо же, какой бесценной милостью считала это Энис.
— Именно, — благоговейно прикрыла глаза дева. — Его Величество и я сочетаемся браком пред ликом Господа. В тот миг ближе к божеству, чем вы, окажемся лишь мы двои.
Стоявший за спиной Е Цзиньраня Бай Яньчжоу лишь презрительно фыркнул, предпочтя промолчать.
Е Цзиньрань прекрасно понимал систему ценностей подобных фанатиков, а потому не стал тратить лишних слов:
— Благодарим за щедрость. Да благословит вас Бог.
Ограничившись парой дежурных фраз, Энис удалилась на покой: завтрашнее торжество требовало от невесты полных сил.
Вернувшись на повозке к постоялому двору, они едва сошли на землю, как Бай Яньчжоу снова растворился в ночи. Е Цзиньрань окинул взглядом погружённые во мрак улицы, сокрушённо вздохнул и обернулся к спутникам:
— Сна нет ни в одном глазу, пойду прошвырнусь, поищу зацепки. А вы ложитесь, восстанавливайте силы.
Ван Айминь уже оправился от приступа временного безумия, хотя в голове у него всё ещё шумело. Кивнув пару раз, он увлёк Цунхуа за собой на верхний этаж.
Е Цзиньрань же, действуя по вчерашней схеме, скрытно пробрался на территорию дворца и устремился к башне. Нынче ночью следовало досконально выяснить, отчего меняется количество ярусов, дабы не упустить скрытую угрозу, способную стоить им жизни.
Ночь выдалась тёмной и ветреной — самое время для вылазок. И хоть это был лишь его первый испытательный мир, Е Цзиньрань полностью пристрастился к ночным рейдам по карте.
Дворцовая стража немыслимо усилила патрули в преддверии завтрашнего празднества, однако для Е Цзиньраня это не представляло серьёзной помехи.
Ускорив шаг, он шмыгнул в садовые угодья, лавируя меж фонтанами и клумбами, а шорох тревожимой листвы маскировал под поступь юркой кошки. И вот, собираясь переступить через мосток над искусственным ручьём, он со всего размаху врезался в пустой воздух.
— З-зараза…
Зажмурившись от острой боли, Е Цзиньрань погладил ушибленный лоб.
От столкновения напарник невзначай сбросил невидимость. Серебристые пряди его волос в беспорядке трепетали на ветру, а в редких малиновых глазах сквозила нечитаемая эмоция. Поджав губы, тот произнёс:
— Тоже любишь такие забавы?
Е Цзиньрань с тоской применил охлаждающий анальгетик к пострадавшей голове, поднялся с земли, стряхнул пыль с одежды и с непроницаемым лицом отчеканил:
— Будто я при тебе мало невидимкой притворялся.
Они уставились друг на друга в неловком молчании. Кому придёт в голову, что оба решили пробираться под плащом-невидимостью и, надо же такому случиться, лбами столкнулись на узком мосту!
Под действием артефактов ловкости их скорость многократно превышала обычную, отчего и удар вышел сокрушительным. Е Цзиньрань всерьёз подозревал у себя сотрясение мозга.
Не успели толком начать, а уже появились первые жертвы.
С тех пор как Верховный бог пересобрал его тело, Е Цзиньрань берёг себя как зеницу ока и отродясь не получал столь нелепых травм.
Бай Яньчжоу — истинное ходячее несчастье.
Заметив в его взоре нескрываемое укоризненное раздражение, Бай Яньчжоу тихо ухмыльнулся и протянул руку:
— Может, тогда довести тебя до постели?
Е Цзиньрань опустил взгляд, даже не подумав прикоснуться к ладони, и равнодушно отрезал:
— Я иду к башне. Нам не по пути.
— Какое совпадение, мне туда же, — на лице Бай Яньчжоу не промелькнуло и тени фальши. — Пойдём вместе.
Повторно активировав артефакты невидимости, они предусмотрительно оставили открытыми собственные тени, дабы случайно не потерять друг друга из виду. Из-за этого пришлось проявлять удвоенную осторожность, растворяясь в вечернем мраке.
В молчании они благополучно добрались до подножия башни.
— Странная штука, — Е Цзиньрань возвёл взор к вершине строения. — Впервые вижу, чтобы центр дворцового ансамбля занимал не замок правителя и не правительственная зала.
Бай Яньчжоу отсчитал ярусы пальцами:
— С чего, по-твоему, башня теряет этажи?
Е Цзиньрань ненадолго задумался:
— Исчезновение идёт снизу вверх, а не с верхушки. У меня есть одна догадка…
И догадка эта сулила немало бед.
— Просадка грунта, — одновременно выдохнули оба.
Е Цзиньрань на мгновение опешил, но спустя пару секунд хмуро откликнулся:
— Мне сразу вспомнились пещеры в плывучих песках.
У Баграда имелась ещё одна странность. Чтобы построить столь процветающий город посреди бескрайней пустыни, необходима полноводная река.
Однако за три дня пребывания здесь и две вылазки в барханы они не встретили ни единого открытого водоёма. Все внутренние каналы и ручейки питались артезианскими водами из подземелий, да и служили скорее для услады глаз из-за скудости потока.
Раз уж подпочвенная водная артерия развита настолько мощно, напрашивается очевидный вывод: глубоко под песками кроются колоссальные пустоты.
— Любопытно, — Бай Яньчжоу лениво отпнул мешавшийся под ногами камень. — Нам, быть может, посчастливится застать миг, когда весь город ухнет под землю.
Е Цзиньрань подарил ему исполненный скорби взгляд:
— Уйми свои безумные фантазии.
На что тот лишь искренне изумился:
— Неужели ты не находишь эту картину великолепной? Величественная цивилизация, смётанная в одночасье и похороненная в песках. А столетия спустя странники набредут на эти древние руины, раскопают погребённые предания… И осознают наконец: башни, что воздвигает человечество под именем «цивилизации», лишь хрупкое, мимолётное чудо.
Е Цзиньрань промолчал.
Ему неожиданно пришло в голову, что Бай Яньчжоу нашёл бы общий язык с Верховным богом.
— Что такое? — взгляд Бай Яньчжоу замер на его лице, точно намереваясь пробить маску до самого нутра. — Разве вы не этого добиваетесь? Не пытаетесь донести до нас эту истину?
Е Цзиньрань прекрасно понял подтекст. Под «вами» тот подразумевал сущность, породившую эту бесконечную игру, а под «нами» — согнанных сюда игроков.
И ведь не поспоришь: Верховный бог обожал созерцать, как жалкие муравьи, постигнув истину, погружаются в бездну отчаяния.
Впрочем, самого Е Цзиньраня это ничуть не трогало.
— Хватит чесать языком, — сухо бросил он. — Если не собираешься подниматься, я пошёл один.
С этими словами он ступил на каменные ступени винтовой лестницы и, убедившись в их прочности, устремился наверх, даже не обернувшись на донёсшийся снизу насмешливый смешок.