Е Цзиньрань уже собирался отхлынуть в сторону, когда чья-то рука безжалостно толкнула его в спину.
Он даже не успел сообразить, что произошло, как тело ухнуло вперёд. В голове мгновенно помутилось, мысли замерли.
В рот и нос хлынула иссиня-чёрная, вязкая жижа, перекрывая дыхание. Обычный человек тут же задохнулся бы, но Е Цзиньрань, не нуждаясь в кислороде для поддержания жизни, оставался в полном сознании.
Мрачная трясина утягивала его на дно. Извивающиеся в ней руки расплавлялись, превращаясь в густой ил, который сминал тело, набрякал и с нечеловеческой силой тянул вниз.
«Зачем?! Зачем ты меня толкнул?!»
Крик застрял в горле. Е Цзиньрань не чувствовал присутствия Бай Яньчжоу — тот словно испарился, бросив его на произвол судьбы.
Душу охватил липкий, первобытный ужас. Е Цзиньрань до смерти боялся тьмы. Боялся сгинуть в беспросветном нигде, потерять себя и отдать тело под власть демона, без надежды вернуться в привычный мир.
Раньше одно лишь присутствие Бай Яньчжоу дарило непоколебимое чувство безопасности: Е Цзиньрань свято верил, что этот человек станет тем самым лучом света, который вытянет его из мгляка.
И вот этот самый луч собственной рукой швырнул его в пучину кошмара.
Словно тонущий, лишённый последней соломинки, он беспомощно бился в воде, наблюдая, как погружается на самое дно.
И всё же он был жив. И до безумия хотел вернуться.
Е Цзиньрань понимал: звать на помощь бесполезно, рассчитывать можно только на себя.
Но как вырваться?
Разум твердил, что в трясине нельзя дёргаться — чем сильнее барахтаешься, тем быстрее уходишь под землю. Нужна холодная голова. Но сказать проще, чем сделать. Побороть захлестнувшие отчаяние и страх казалось задачей невыполнимой.
Единственное, чему он радовался — разум не помутился, он всё ещё контролировал свои мысли.
Будь на его месте Бай Яньчжоу, разве поддался бы он столь ничтожной ловушке? Как бы тот поступил?
Бай Яньчжоу каждый раз находил его в глубинах самых жутких снов, а значит, знал способ перемещаться где угодно.
Точно... Просто и беспощадно.
Техника создания врат пространства и времени!
С самого детства сознание Бай Яньчжоу выталкивали в высшие измерения, заставляя скитаться по космосу и сталкиваться с Великими Древними и Внешними Богами. Даже в хаосе за Многомерными вратами тот мгновенно находил опору.
Он довёл этот приём до совершенства. И теперь Е Цзиньрань, неопытный новичок, решился на отчаянную попытку повторить его.
Е Цзиньрань мысленно произнёс знакомый заклинательный напев, направляя магическую энергию вокруг себя. Он намеревался открыть врата пространства и времени и выбросить своё тело к лагерю, расположенному невдалеке.
Из его ладоней разошлась едва светящаяся лазурная рябь. Она прошила сковавший его ил; пространственная пульсация заставила кожу зудеть, а тело швыряло из стороны в сторону, точно щепку в штормовом море.
«Отлично, пора!»
Поддавшись порыву надежды, Е Цзиньрань шагнул вперёд, увлекая себя во врата пространства и времени.
Обычно переход через пространственный туннель выкручивал внутренности и кружил голову, словно в центрифуге, но сейчас это ощущение показалось ему благодатью. Он готов был кружиться здесь вечность, лишь бы вырваться из зловонной грязи.
Наконец последняя нога перевалила через порог портала. Свобода!
Е Цзиньрань рванулся вперёд, готовый ничком рухнуть на снег, только бы поскорее оказаться рядом с соратниками.
Но чьи-то руки мгновенно обвили его талию и с железной силой прижали к широкой груди.
— И куда... ты собрался бежать? — раздался над самым ухом тихий смешок. Горячее дыхание шевельнуло прядь волос на виске.
Радость спасения на лице Е Цзиньраня мгновенно застыла.
Ведь именно эти руки только что толкали его в бездну.
Бай Яньчжоу увлекал его назад, в падение. Одна его ладонь мёртво впилась в грудь Е Цзиньраня, другая удерживала за талию.
— Разве ты не хочешь больше быть со мной?
— Нет! Отпусти! Назад! — Опомнившись, Е Цзиньрань забился всем телом. Поняв, что силы не равны, он наклонил голову и отчаянно впился зубами в удерживающую его руку.
Бай Яньчжоу даже не вздрогнул, будто напрочь лишился чувствительности. Из искусанного предплечья хлынула кровь, но пальцы, подобно кольцам ядовитой змеи, сжались лишь сильнее.
Е Цзиньрань был бессилен и мог лишь беспомощно смотреть, как они снова проходят через врата пространства и времени и возвращаются в трясину.
Давящая, удушающая масса прижала их друг к другу настолько плотно, что между телами не осталось и миллиметра воздуха. Е Цзиньрань не сомневался: ещё немного, и эта проклятая глубина превратит их обоих в кровавое месиво, перемешав внутренности.
Едкая слизь, выделяемая чёрным илом, быстро разъедала плотную ткань одежды. Следующей жертвой должна была стать обнажённая плоть.
— Не уходи, — шептал Бай Яньчжоу, не разжимая объятий. — Останься со мной... сгинь здесь вместе со мной...
Е Цзиньрань крепко зажмурился, спасая глаза от жгучей кислоты, и попытался выскользнуть из его рук, точно вьюн.
Но колоссальное давление лишь усиливало трение. Замысел провалился. Выбившись из сил, Е Цзиньрань взмолился:
— Выпусти меня! Я знаю, ты взбешён, но ещё немного — и от меня ничего не останется!
— Не бойся, — кротко отозвался Бай Яньчжоу, будто баюкая его. — Стоит твоему телу слиться с Хаосом, и ты продолжишь жить. Даже если Создатель очнётся от сна, а Вселенная рассыплется в прах... Ты станешь моим вечным якорем.
— Я никогда не стану тем, чем ты хочешь! — отчаянно замотал головой Е Цзиньрань. — Лучше смерть!
Бай Яньчжоу тяжело вздохнул и надолго замолк.
Его хватка на мгновение ослабла, а затем пальцы вновь въелись в плоть — с дикой, мстительной яростью.
— Я... ужасно ему завидую.
Е Цзиньрань чуть приоткрыл глаза:
— Что?..
— Я ненавижу того «себя», которого ты помнишь, — тихо произнёс Бай Яньчжоу.
— Хватит устраивать здесь сцены! — с досадой выкрикнул Е Цзиньрань. Ему хотелось выдать что-то вроде «хватит сорить безумием», но для Бай Яньчжоу такое состояние давно стало привычной нормой.
— Знаешь ли ты... — произнёс Бай Яньчжоу, прижимаясь к нему в этой уютной, никому не доступной гибельной глуши. — Он был едва ли не самым слабым из всех Бай Яньчжоу во всех параллельных мирах. Неопытным, полным изъянов... И всё же самым удачливым. Потому что жил в мире, где был ты.
В его голосе звучали скрываемые доселе чувства:
— Е Цзиньрань, я так люблю тебя... А потому решил забрать тебя себе.
Е Цзиньрань давно догадывался о правде. В его голосе смешались боль и ярость:
— Ты пришёл из другого времени... В Вратах Безысходности ты слился с его воспоминаниями и нашёл меня. А когда он погиб, ты просто занял его место в этом мире, да?!
Если в других реальностях существовали версии Е Цзиньраня, полностью подчинившиеся воле Хаоса и ставшие Ночными кошмарами, то неизбежно существовали и версии Бай Яньчжоу, чей путь безоговорочно привёл к Древним Богам.
И сейчас худший из возможных исходов столкнулся с лучшим.
Голос Е Цзиньраня дрогнул:
— Я помнил предостережение Единственного во Всем. Я не забыл, кто я такой, и не забыл Бай Яньчжоу! Но ты... ты ведь потерял самого себя! Какая жестокость...
Этот суррогат рядом ежесекундно напоминал, что настоящего Бай Яньчжоу больше нет.
И пусть у фальшивки были точь-в-точь те же черты и тот же безумный нрав, ушлая подделка не могла заменить того, кто был дорог.
— Выпусти меня! — с непреклонной яростью закричал Е Цзиньрань. Он бился в его руках, выкручивал суставы, готовый ломать собственные кости, лишь бы вырваться.
Он уже не понимал, что за мягкая мешанина сжимает его со всех сторон — то ли грязь, то ли плоть самого Бай Яньчжоу, то ли останки иных жертв. Этот хаотичный сгусток скверны перекрывал все пути, пытаясь удержать добычу навсегда.
— Разве не этого ты хотел? — с ледяным смешком прошептал Бай Яньчжоу. — Покориться божеству... и кануть в небытие вместе со мной.
Е Цзиньрань не мог отрицать: когда-то он действительно об этом думал. В те дни, когда вырваться казалось невозможным и никто не сказал ему, что воле богов можно воспротивиться.
— Прости... — вырвалось из его груди. — Я изменился.
— Ему удалось... — в голосе Бай Яньчжоу проскользнула едва уловимая самоирония. — Как же это завидно.
Давление внезапно опало. Е Цзиньрань почувствовал, как его тело медленно устремляется вверх.
Шёпот Бай Яньчжоу таял над самым ухом:
— Если я не отпущу тебя... ни в одной из тысяч параллельных Вселенных не останется «меня», получившего желаемое. Если подумать об этом...
Он всё же решил уступить — ради самого себя из другого мира.
Ради того единственного исхода, за который тысячи других «Бай Яньчжоу» отдали бы всё, но так и не смогли дотянуться.
Е Цзиньрань вынырнул. Лицо первым обжёг лютый, ледяной воздух. Рот судорожно раскрылся, жадно ловя кислород.
Липкая, зловонная жижа отступила, словно морской прилив, бережно вытолкнув его невредимым на твердь.
Одежда почти полностью растворилась. Голая кожа касалась гладкого льда, вены на ней налились синевой и багрянцем, проступая всё чётче.
Ощущение было такое, будто он только что пережил изнурительный бой. Выжатый до предела, Е Цзиньрань покрылся потом вопреки лютому морозу.
Он долго лежал ничком, не в силах шевельнуться, и лишь спустя полминуты сделал тяжёлую попытку подняться.
— Бай Яньчжоу... — тихо позвал он в пустоту.
Эхо разнесло имя по звенящей пещере; каменные своды отозвались глухим откликом.
Е Цзиньрань оглянулся. Иссиня-чёрная трясина и извивающиеся конечности исчезли без следа. Наваждение рассеялось.
Он вырвался. Ценой того, что гора вновь «поглотила» Бай Яньчжоу, отправив его на очередную гибель.
«Сам виноват», — с горькой ухмылкой подумал Е Цзиньрань, качая головой.
Бай Яньчжоу всегда поступал так, как вздумается, эгоистично и нагло, абсолютно не считаясь с другими.
Возможно, он просто хотел заставить оставшегося в живых испытывать боль — чтобы тот никогда не смел его забыть.
Е Цзиньрань поплёлся прочь из пещеры. Каждый шаг отзывался в ступнях острой, как от иголок, болью.
На льду за ним тянулись две бледные полосы от волочившихся ног, но едва он отходил подальше, мороз снова затягивал следы, словно ничего и не было.
Сколько прошло времени, он не знал, но наконец перед глазами показался лагерь экспедиции. Ноги окончательно отказали, и Е Цзиньрань тяжело рухнул на колени прямо в снег.
Шорох снаружи услышали. Полог палатки мгновенно отдёрнулся.
— Е Цзиньрань!
Ло Цянь выскочила наружу и бросилась к нему, но, подбежав ближе, замерла как вкопанная. Кто мог подумать, что товарищ, ушедший в ночной дозор, вернётся полуголым и истощённым, стоящим на коленях посреди сугробов?
Е Цзиньрань не намеревался ничего объяснять. Он сидел, низко опустив голову, и отрешённо смотрел на собственное отражение в ледяной корке.
— Что случилось?! Что происходит?! — вслед за ней из палатки выскочила Чжэн Цунхуа. Не пробежав и пары метров, она тоже застыла, ошарашенная увиденным.
Ло Цянь первой взяла себя в руки. Стрелой метнувшись в палатку, она вынесла запасную одежду и набросила на плечи Е Цзиньраня.
Закутав его, точно куколку, они вместе с Чжэн Цунхуа — та подхватила этот неуклюжий сверток на руки — подхватили обессилевшего спутника и втащили в тепло.
Но не успели они перевести дух, как тишину ночного лагеря разорвал отчаянный вопль:
— Джек пропал!