Кровавый Язык не стал вести своих гостей в приёмную. Вместо этого Он неспешно прохаживался по шестому этажу. Отсюда, с самого верха, открывался прекрасный обзор: миновав галерею, можно было без труда разглядеть всё, что происходило ярусами ниже, и особенно — поглазеть на беснующуюся у ринга толпу.
На арене насмерть сцепились двое, оспаривая вакансию в супермаркете «Спокойствие». Толпа внизу, впрочем, не заходилась в одобрительных криках: здесь собрались шкурно заинтересованные конкуренты, и не сдерживай их охрана, на ринг давным-давно полетели бы тухлые яйца и прочий мусор. Зрители глазели с ледяным равнодушием, и лишь при виде алых брызг кто-то из них жадно облизывал пересохшие губы. Вид насилия подстёгивал их онемевшие нервы, принося суррогат удовольствия.
Любой проигравший на ринге означал сокрушение очередного соперника за ресурсы — событие, которому стоило порадоваться.
Стоя подле Кровавого Языка, Е Цзиньрань повторял Его позу, глядя на бой сверху вниз. Позиция стороннего наблюдателя действительно давала иные ощущения — нечто вроде просмотра телевизора: абсолютная безопасность отстранённости. Вот только живая картина превосходила любой экран по чёткости, поражая воображение нескрываемой жестокостью.
— Е Цзиньрань, а знаешь ли ты... — произнёс Кровавый Язык, открыто назвав его по имени, словно ведя задушевную беседу с любимым племянником. — Вертеть судьбами этих смертных для Меня — сущая безделица. Однако...
—... Однако это совсем не то, к чему Ты стремишься, и не то, чем Ты желаешь заниматься, — подхватил Е Цзиньрань.
— Именно, — мягко отозвался Кровавый Язык. — Моё предназначение с момента рождения — посев хаоса. Смысл Моего существования — мутить воду в их судьбах. Лишь хаос способен впрыснуть каплю жизни в этот бесконечный, скучный сон и позволить дремлющему Творцу и дальше грезить.
— Ни Ты, ни Я не совершаем ничего предрассудительного, — добавил Он со сладостной кротостью. — Всякая система самопроизвольно стремится от порядка к беспорядку, ибо возрастание энтропии — один из фундаментальных законов, заложенных Творцом.
Из Трёх Столпов, порождённых Творцом, Чёрная Коза Лесов олицетворяла Жизнь, Единственный во Всём задавал границы Времени и Пространства, а вот предназначение Ползущего Хаоса неизменно натыкалось на непонимание.
В глазах низших существ Он представал зловещим божеством, катастрофой вселенского масштаба. В представлении же Великих Древних и прочих Внешних Богов Он казался лишь взбалмошным, несносным дитём.
— Рост энтропии повсеместен и необратим, — продолжал Кровавый Язык. — Я — Тот, Кто его разжигает, и Тот, Кто поддерживает его ход.
Кровавый Язык протянул руку — жест, напоминающий приглашение на танец. Окружающих НПС Он ни во что не ставил, словно их не существовало вовсе, и продолжал с глазу на глаз вести с Е Цзиньранем эту интимную, понятную лишь им двоим беседу.
— Разумных существ, способных постичь Мою суть, единицы. Ты — один из них, и к тому же Мой любимец. Тебе ли не знать: сопротивляться Мне бессмысленно. Без хаоса Вселенная попросту остановит свой бег.
Е Цзиньрань хранил молчание. Умом он понимал: Ползущий Хаос — обязательное условие существования бытия. Но сердцем принять Его не мог. Е Цзиньрань вырос среди людей; воспитание и человеческая мораль чётко разграничили для него добро и зло. И пусть рассудок признавал Его космической первоосновой, чувства неизбежно причисляли это творящее бесчинства божество к стану зла.
Звучало прискорбно, но если взглянуть с точки зрения механики Вселенной — это «зло» было единственно верным. Прекратись движение микрочастиц, погрузись всё во всеобъемлющий покой — и созидательный сон Творца оборвётся навсегда.
— Е Цзиньрань, исполняй Мою волю, неси хаос дальше. Ты же знаешь, что так правильно, — произнёс Кровавый Язык. Голос Его веял искушением, но в невозмутимых интонациях сквозило высокомерное равнодушие ко всему живому.
Е Цзиньрань твёрдо, с нескрываемым упрямством оттолкнул Его руку:
— Я понимаю Тебя и признаю Твою правду. Но это не значит, что я стану плясать под Твою дудку.
Кровавый Язык даже не подумал осерчать. Напротив, Он зашёлся довольным смехом:
— Какое прелестное создание... Знаешь ли ты, что само бунтарство — лишь ещё одна форма хаоса?
Если живое существо покорно застынет без движения, чем оно будет отличаться от трупа? Жизнь восстаёт против смерти, разумные расы — против гнёта, цивилизации — против гибели. Все они непрестанно копошатся, порождая всё новые и новые волны беспорядка.
— Ты позвал меня поговорить о делах, а сам пытаешься читать проповеди? — Е Цзиньрань с брезгливостью отёр ладонь, которой касался Кровавого Языка.
— А это и есть дело, — как ни в чём не бывало отозвался тот. — Я дал тебе доступ к системному магазину для сделок с людьми, но ты, как глашатай воли Хаоса, справляешься из рук вон плохо.
«Так вот зачем Ты меня притащил — устроить разбор полётов», — мысленно вздохнул Е Цзиньрань.
— Ты печёшься лишь о собственной выгоде, — продолжал наставлять Кровавый Язык. — Забыл о возложенном на тебя долге — сеять вокруг ещё больше смуты. Хватит бегать от судьбы. Послужить благу Вселенной — великая честь.
Подумать только: Он возвёл обычную торговлю в системном магазине в ранг священной миссии! Мучить смертных? Да это же богоугодное дело!
Е Цзиньрань не желал увязать в этой софистике и сразу перешёл в наступление:
— А что с моими превращениями? Когда Ты меня исцелял, дело ведь не ограничилось простым восстановлением тела? Объясни толком: что именно Ты со мной сотворил?
— Перемены в твоём теле от Меня не зависят, — Кровавый Язык развёл руками. — Когда Я впервые приволок тебя к Своему истинному облику, у тебя не просто лопнули глазные яблоки — разум разлетелся вдребезги. Латая твоё туловище, Я запихнул внутрь кое-что ценное, дабы заполнить брешь. Между прочим, это редчайший кристалл, отполированный мастерами Ми-Го!
«Ми-Го...» — у Е Цзиньраня стиснуло зубы.
Опять эти твари! Поистине, самый ненавистный народ во всей Вселенной — ни одно мерзкое дело без них не обходится. Е Цзиньрань наконец-то понял, отчего у Бай Яньчжоу при одном упоминании о них начинается головная боль.
— Обработанная ими руда — наверняка какой-нибудь артефакт? — выдавил он, чувствуя тупую ломоту в висках. — Что эта штука делает?
— Этот минерал связан с одной из Моих ипостасей, — лениво отозвался Кровавый Язык, подперев щёку ладонью и переведя взгляд на ринг. — Он служит проводником для связи, печатью договора... ну или якорем для сошествия.
Е Цзиньрань ткнул пальцем себе в грудь:
— Выходит, в тот раз одна из Твоих иссиня-чёрных аватар сошла в этот мир, использовав меня как сосуд?
— Именно так, — улыбнулся Кровавый Язык.
Е Цзиньрань мысленно перевёл дух. Слава небесам, это сошествие не было бессрочным, иначе ему бы пришлось насовсем попрощаться с жизнью.
— Разве ты не рад? То, к чему смертные стремятся всю жизнь — бессмертие и невиданное могущество, — досталось тебе даром.
Е Цзиньрань смотрел на вещи трезво:
— И кому достались это могущество и бессмертие? Мне? Как и Нефрен-Ка, который ещё тысячи лет назад сгинул вместе со своими грехами, а по Вселенной теперь шатается лишь Чёрный фараон — ещё одна ипостась Ползущего Хаоса?
Е Цзиньрань не рвался в легенды. Всё, чего он хотел, — спокойно дожить свой век.
— Да уж, — вздохнул Кровавый Язык. — Не дано богам и смертным понять друг друга.
— На то вы и Непостижимые, — без тени почтения отхватил Е Цзиньрань.
Цзянь Син, всё это время чувствовавшая себя лишней и слушавшая их разговор как заумную тарабарщину, наконец подала голос:
— Вы... выходит, знакомы?
Не будь её оклика, Е Цзиньрань и вовсе забыл бы о её присутствии.
— Хозяин заведения — человек деловой, связями не обделён, — обернулся он с виноватой улыбкой. — Вот и я в их число попал.
— Кхм, вы закончили? — Цзянь Син еле сдерживала нетерпение. — Непобедимая красавица говорила, будто у вас за соответствующую плату можно купить любые сведения. Я бы хотела попробовать!
На самом деле она сомневалась, что преступник, закосневший в Шестнадцатом районе, способен знать хоть что-то о Часовщике. Но за неимением других зацепок оставалось цепляться за соломинку.
Кровавый Язык наконец снизошёл до взгляда на местную жительницу. Чуть изогнув алые губы в холодной, отстранённой улыбке, Он произнёс:
— Сие есть услуга для особо важных гостей. Впрочем, сегодня Я, так и быть, сделаю исключение.
Цзянь Син помешкала, взвешивая каждое слово:
— Вы слышали о хакере под псевдонимом «Часовщик»? Он, должно быть, обитает в Раю. Мне нужны все сведения о нём — чем подробнее, тем лучше.
— Насколько подробнее? Вплоть до количества вздохов с самого рождения и вчерашнего обеда? — с улыбкой уточнил Кровавый Язык.
— Да нет же, я не об этом! — махая руками, запричитала Цзянь Син. — Мне бы самое базовое: как зовут, где живёт, есть ли родня или близкие... В таком духе!
— Его истинного имени тебе не постичь, — отозвался Кровавый Язык. — Но на остальные вопросы Я, пожалуй, отвечу. Всё зависит от того, чем ты готова заплатить.
Всего-навсего выдать секреты собственной аватары — Хаос ничуть не возражал против того, чтобы всадить нож в спину «самому себе».
Отступив на шаг, Е Цзиньрань изо всех сил сдерживал смех; плечи его слегка поддрагивали. Цзянь Син попала точно по адресу: в этом подземелье едва ли найдётся кто-то, кто знает Часовщика лучше, чем сидящий перед ней.
— У меня при себе немногое... Чего вы хотите? — с сомнением спросила девушка.
— Мне хватит тех вещей, что ты оставила в ячейке хранения.
— И не подумаю! — отрезала Цзянь Син без колебаний.
— О? Стало быть, кое-какие безделушки в том рюкзаке представляют для тебя немалую ценность? Скажем... творения твоего деда? — Кровавый Язык намеренно обронил фразу и умолк.
Лицо Цзянь Син мгновенно сбросило все краски. Лишь теперь до неё дошло, с каким жутким существом она столкнулась: Он не просто насквозь видел её сущность, Он знал всё о её прошлом.
— Привыкай, — сочувственно шепнул Е Цзиньрань. — Он всегда так. Чем бурнее ты реагируешь, тем больше Ему в радость.
Справившись с потрясением, Цзянь Син напустила на себя невозмутимый вид:
— Простите, хозяин. Похоже, сделки не будет.
— Не страшно, — безразлично отмахнулся Кровавый Язык. — Не всякие переговоры увенчиваются успехом. Впрочем, из уважения к твоему другу Я дам тебе небольшой совет: при случае загляни в Рай.
Когда из-за тёмной вуали на него скользнул еле уловимый взгляд, Е Цзиньрань внезапно понял: эти слова предназначались вовсе не девушке, а ему. Верховный Бог приказал ему отправиться в Рай на поиски Тикающего Человека, а значит — велел продолжать прохождение серии «Промчаться сквозь Вечную Ночь», запретив выбывать из игры раньше времени.
Похоже, эта забава Ему весьма пришлась по вкусу.
Для Е Цзиньраня это означало лишь одно: пахота на двух работах продолжается.
В душе его потекли горькие слёзы.
— Да что за дела? — заворчала Цзянь Син, пытаясь сгладить неловкость. — На какие такие сокровища они там зазивали, что застряли на целый век?
— Скоро выйдут, — Кровавый Язык мельком взглянул на массивную бронированную дверь в стороне от холла.
И в самом деле: едва Он заговорил, как к дверям подскочили охранники в чёрных костюмах и дружно потянули створки в стороны. Из хранилища вышли трое: кто-то тащил добычу в руках, а кто-то вышел с пустыми руками.
Прильнув к перилам, Цзянь Син ошарашенно уставилась вниз:
— А где они расплачиваться будут за то, что набрали? Они же не сбегут просто так?..
— За всё уже уплачено, — ровным голосом ответил Е Цзиньрань.
Троица двигалась к выходу. Шедший впереди Бай Яньчжоу вдруг замер, будто почуяв неладное. Медленно подняв голову, он встретился взглядом с Е Цзиньранем и беззвучно шевельнул губами.
Не владея искусством чтения по губам, Е Цзиньрань поспешно приобрёл в системном магазине соответствующую услугу.
«Спускайся».