Внутри шатра стояла масляная лампа, заливавшая стол неожиданно ярким, тёплым светом.
Бай Яньчжоу тяжело вздохнул. Е Цзиньрань ещё никогда не видел на его лице столь мрачного выражения.
— Не будь я сообразительнее прочих, до сих пор бы не понял, что со мной тогда сотворили.
Детские воспоминания обычно стираются с годами, но он помнил всё до мельчайших подробностей: боль слишком глубоко въелась в саму его суть.
— Говорят, время лечит… Но стоит вспомнить, что и время — лишь воплощение божественной силы, как всякое желание надеяться на него пропадает, — он горько усмехнулся. — Я был совсем ребёнком, когда моё тело и разум разделили. Мозги забрали себе итианцы для своих опытов, а туловище оставили людям.
— В той лаборатории работали и люди? — удивился Е Цзиньрань.
— Именно. Помнишь, как Ми-Го любят вербовать среди людей своих марионеток? Это были как раз они. Сборище безумных фанатиков, снюхавшихся друг с другом: Ми-Го предоставили технологию сосудов для мозга, Великая Раса Ит обеспечила высококлассным оборудованием и наработками в области ментальной инженерии, а человеческие предатели поставляли генетический материал и подопытных. У меня нет конкретных родителей. Мой геном скроили из кусков ДНК множества выдающихся представителей человечества. Таких детей создали немало, и Аманда была одной из нас. Как у выведенного мутанта, мой мозг с рождения обладал аномально высоким уровнем «вдохновения» — он с лёгкостью улавливал энергетические колебания высших измерений. Поэтому Ми-Го и извлекли его, превратив в инструмент связи с божествами. Проще говоря, сделали из моих мозгов телефонную приёмную. Потом на эту «игрушку» позарились итианцы. У Великой Расы Ит всегда имелся безумный замысел — искусственно сотворить Великих Древних. Чтобы найти верный способ и проникнуть в тайны богов, мой разум непрерывно подвергали истязаниям, заставляя совершать частые ментальные скачки сквозь время и пространство.
Договорив на одном дыхании, Бай Яньчжоу выглядел совершенно истощённым.
Е Цзиньрань, выслушав эту историю, где каждый участник оказался конченным сектантом, с иронией заметил:
— Если существование богов доказано, разумных существ, поклоняющихся им, в космосе всегда будет в разы больше, чем атеистов.
Всё сводилось к банальному закону джунглей: слабые жаждут выслужиться перед сильными.
— А что стало с твоим телом?
— Люди забрали его себе для экспериментов по усилительной модификации. Технологии у них куда топорнее, чем у инопланетных тварей, так что мои органы вырезали и вшивали обратно раз за разом. Но в один прекрасный день я научился дистанционно управлять плотью. Я заставил собственное тело отбить сосуд с мозгом и, сжимая в руках стеклянную банку со своими извилинами, сбежал из того ада.
Перед глазами Е Цзиньраня снова возникло виденное в Многомерных вратах зрелище: маленький Бай Яньчжоу, устраивающий кровавую баню в лаборатории. Находясь в том жутком состоянии, он шаг за шагом заставлял детское тело приближаться к стеклянному сосуду со своим разумом, чтобы сквозь адские муки вырвать свою жизнь назад?
— Ну всё, — воспользовавшись паузой, Бай Яньчжоу доел остатки пищи. — Чем ты ещё недоволен? Выкладывай сейчас, а то мне пора отправляться на разведку.
Игроки, как правило, ведут ночной образ жизни.
Е Цзиньрань отложил палочки:
— Нынче ночью я остаюсь в лагере. А ты — мой телохранитель, так что изволь дежурить со мной.
— И то верно, совсем вылетело из головы, — на губах Бай Яньчжоу мелькнула лёгкая улыбка. — Прости, привык проходить подземелья в одиночку.
Вдруг полог шатра с треском отдёрнулся, заставив их одновременно обернуться.
В проёме показалась Чжэн Цунхуа. В руках у неё был гибкий портновский сантиметр, а на лице играла вороватая ухмылка:
— Глава группы Рао у вас? Хм… похоже, нет. Не видали, куда он подевался?
— Зачем тебе наш начальник? — сощурился Е Цзиньрань. — Не задумываешь ли чего непотребного?
— Да ну тебя, скажешь тоже! — Чжэн Цунхуа с щелчком встряхнула лентой. — Знаешь, что отцы на форумах называют самым мощным параметром в этом подземелье? Бюст Рао Цинсюэ! Вот я и хочу лично проверить достоверность слухов. Максимальный там показатель или нет — судить мне!
В глазах Бай Яньчжоу блеснул огонёк:
— То есть твой поверхностный критерий идеала — чем больше, тем лучше?
— А что в этом плохого?! — с праведным гневом возопила Чжэн Цунхуа, стиснув кулак.
Бай Яньчжоу развернулся к Е Цзиньраню и фыркнул:
— Никакого вкуса. Небольшая грудь тоже бывает весьма милой.
Е Цзиньрань вытаращился на него в полном замешательстве:
— Ты на меня-то чего уставился?!
«Игромания точно превращает людей в психов», — подумал Е Цзиньрань. Он всё сильнее чувствовал, насколько чужд этой братии геймеров, и порой с трудом понимал их тарабарщину.
Чжэн Цунхуа скривилась:
— Трёхмерные мужики меня не интересуют. Чао!
—…Но Рао Цинсюэ вообще-то тоже объёмный, — пробормотал ей вслед Е Цзиньрань. — Если персонаж из игры, то на него правила не распространяются, что ли?
Дождавшись, пока шаги Чжэн Цунхуа затихнут, Бай Яньчжоу тихо усмехнулся:
— А тебе повезло. Множество игроков идут в эту серию подземелий исключительно ради Рао Цинсюэ. Служба в Отделе специальных служб — кратчайший путь к этому NPC, но выбить такую роль удаётся далеко не каждому.
— Да плевать я хотел, я тут вообще-то работаю, — безразлично отозвался Е Цзиньрань. — Кабы мне реально везло, меня бы поскорее отсюда освободили. Желательно живым.
— Всё верно, тебе повезло: ты встретил меня — того, кто готов понять тебя и прийти на помощь, — не краснея, заявил Бай Яньчжоу.
— Значит, это тебе не повезло, — поддел его Е Цзиньрань. — Жил бы себе припеваючи, в полной свободе и без лишнего головняка.
С их первой встречи не прошло и года, а Бай Яньчжоу уже успел обзавестись кучей связывающих его обязательств.
— Ладно. Хочешь лечь пораньше? Что ж, попробую и я перестроить свой график. Буду вставать ни свет ни заря, глядишь, и мозги соображать станут шустрее. — Бай Яньчжоу прибрал посуду, не оставив ни крошки.
Е Цзиньраню нравилось, когда тот уступал, и он с тайным злорадством поддержал:
— Вот и отлично, начнём прямо с сегодняшнего дня.
Шатёр, в котором они находились, служил временной столовой. Основная часть оперативников пировала у костров снаружи, так что внутри было пусто, но спать здесь не полагалось. За каждой машиной закреплялся большой жилой шатёр с термоизоляционными спальниками. Е Цзиньрань отвёл Бай Яньчжоу к казарменной палатке своего отряда. Стоило им юркнуть внутрь, как шум уличного веселья мгновенно утих.
Помыться в полевых условиях было нечем, поэтому Е Цзиньрань решил пошиковать: вытащил из Системного магазина пару пачек антисептических салфеток и принялся протирать тело.
Узнав, что Бай Яньчжоу наотрез отказался спать отдельно, Е Цзиньрань скрепя сердце швырнул ему пачку салфеток и велел обтереться, прежде чем лезть на подстилку.
Бай Яньчжоу аккуратно застёгивал молнию на входе, следя, чтобы не осталось ни единой щёлочки для любопытных глаз, после чего вернулся, доставая салфетку, и невинно запел:
— Я же о твоём благе пекусь. В дикой природе звери прижимаются друг к другу, чтобы не терять тепло. Если ты простудишься, это зачтут как плохую работу телохранителя.
— Единственное, что у тебя по-настоящему крепкое — это твой язык, — фыркнул Е Цзиньрань, сбрасывая форменную одежду и облачаясь в свободную пижаму. Наконец-то он ощутил вожделенную свободу.
Покончив с гигиеной, Бай Яньчжоу кое-как залез в спальный мешок, запечатав себя по рукам и ногам. Время было слишком раннее, сон не шёл, да и укладываться сразу после сытного ужина вредно. В итоге они, точно две гигантские гусеницы, ещё долго ползали и дурачились на устланном полотенцами полу, пока совсем не выбились из сил.
Они подняли такой шум, что оставшиеся трое бойцов из их группы в полночь так и не решились открыть дверь — лишь молча пожали друг другу руки и ушли ночевать в броневик.
Костры один за другим угасали. Кто-то предложил отправиться в ночной патруль; остальные поддержали идею, распределили секторы и выдвинулись вглубь Шестнадцатого района.
В шатре установилось ровное, спокойное дыхание.
* * *
Сигналом к началу утра стало не солнце, а мерзкий трезвон будильника.
Выбравшись из машины, Цзянь Син сладко потянулась, но тут же замешкалась: в лагерь, задыхаясь, вбежал боец.
— Беда… Беда! — кричал патрульный, отправленный прошлым вечером к Земляному холму. — Там наших ранило! Они с ума сходят!
Вопли были настолько громкими, что только что проснувшиеся оперативники начали высыпать из палаток.
Двое патрульных тащили на себе раненую сослуживицу. Из её ноги хлестала кровь; повязка не помогала, и алые капли густо окропляли сухую жёлтую землю.
Девушка была бледнее смерти, взгляд её остекленел, а с губ слетал бессвязный бред.
Цзянь Син из любопытства подошла ближе и наклонилась, вслушиваясь в её сбивчивые причитания:
— Всё высохло… Трупы! Ненавистники! Они карабкаются наверх! Оно сейчас улетит! Оно сожрёт нас… сожрёт всё вокруг! Некуда бежать… Мы грешники… Грешники проклинают нас… Этот мир прогнил насквозь, всё сгинет в…
— Что у вас там стряслось? — выпрямившись, спросила Цзянь Син.
Первый патрульный, захлёбываясь словами, выпалил:
— На Земляном холме стояла стела! Ближе к рассвету она изменилась — покрылась какой-то сверхпрочной коркой, похожей на янтарную смолу! А вверху прорезался рельеф — будто огромные крылья, обнимающие остриё! Не знаю, кто мог такое вырезать, мы никого близко не подпускали! Никто к ней даже не приближался!
Его напарник, утирая пот с лица, тяжело добавил:
— И узоры на стеле стали жуткими. Кажется, там бесчисленные трупы ползут наверх… Я не смог смотреть — тошнотворные твари, от одного взгляда голова идёт кругом!
Е Цзиньрань неторопливо подошёл к раненой, взял её за подбородок и приподнял лицо, вглядываясь в помутневшие глаза:
— Скажи мне, что ты видела?
Его голос звучал так повелительно и властно, что к девушке на миг вернулся разум. Взгляд её прояснился, и она едва слышно прошептала:
— Трупы… Они корчились, сплетались в клубок и карабкались к своему божеству…
Е Цзиньрань понимающе ухмыльнулся и разжал пальцы, сделав шаг назад.
Стоявшая неподалёку Ло Цянь нахмурилась:
— Статуя ненависти… Перешла во вторую фазу.
Статуя ненависти была местной аномалией, расположившейся посреди Братской могилы на Земляном холме. Внешне она напоминала каменный обелиск. По мере развития событий в подземелье аномалия «росла», чтобы на третьем этапе превратиться в крайне агрессивную тварь.
— Может, сходим к Земляному холму прямо сейчас? — нервно предложила Чжэн Цунхуа.
Е Цзиньрань поправил элементы экипировки и равнодушно бросил:
— Пора бы. Другие отряды с этим вряд ли сработают, так что я предупрежу главу группы Рао.
Бай Яньчжоу пожал плечами:
— Я не против. Только потом надо заглянуть на Змеиную тропу, если время останется.
— Я помню, — бросил Е Цзиньрань.
Судя по всему, денёк снова выдастся не из лёгких.