Листать чужие дневники прямо на глазах у владельца — поступок, мягко говоря, не самый вежливый, пусть для игроков это и дело обычное. «Я не бог медицины» прижала тетрадь к груди, и никто из присутствующих не стал отбирать её силой.
Лишь убедившись, что разворот надежно скрыт от чужих глаз, она осторожно раскрыла дневник и скользнула взглядом по знакомым, но в то же время чужим строчкам.
Всё подтвердилось: текст отличался от того, что сохранился в её памяти.
Это был второй из трёх предметов, которых здесь быть не должно. На губах девушки промелькнула удовлетворённая улыбка, и она без лишних слов убрала тетрадь в личное хранилище.
Всплывшее системное уведомление окончательно развеяло её сомнения:
[Сюжетный предмет]
Ван Айминь, подметив перемену в её выражении лица, спросил:
— Нашла?
— Угу, — «Я не бог медицины» перевела взгляд на оставшуюся обстановку. — Прошло куда глаже, чем я думала.
Но не успела она мысленно откупорить шампанское, как тишину бесцеремонно нарушил динамик вагонного радио:
«Уважаемые пассажиры! Кулинарная тележка отправляется из первого вагона и проследует через весь состав».
Е Цзиньрань невольно прижал ладонь к животу:
— А ведь я и впрямь проголодался. Жаль только, в этом подземелье понятие времени настолько размыто, что не поймёшь — обедать пора или уже ужинать.
— Можем ли мы успеть вернуться на свои места до того, как тележка подъедет? — с нервной дрожью в голосе поинтересовался «Тигр спускается с горы».
Бай Яньчжоу мельком бросил на него взгляд:
— Порядочные люди именно так бы и поступили.
Впрочем, чтобы нарушать правила подземелья, нужно иметь силы справиться с риском и последствиями — как это делали брат с сестрой Ван. «Тигр спускается с горы» посмотрел на Ван Хэжань, всё ещё укрывшуюся в углу и пытающуюся перевести дух, и тут же затряс головой, прекрасно понимая, что ресурсов для риска у него нет.
Однако и самостоятельно выпутаться из ситуации он не мог: успеют они вернуться в вагон или нет, целиком зависело от спутников.
Где же последний багаж?..
Помимо него, быстрее вернуться на места стремился и Ван Айминь, переживавший за состояние сестры. Остальные же игроки никуда не торопились. Особенно Изначальная: она застыла на месте, словно старинная статуя, идеальным образом вписавшись в интерьер комнаты.
— Ого, — вдруг раздался голос «Я не бог медицины», вынырнувшей из-под письменного стола. — И кто додумался запихнуть сюда лом?
Вслед за огнестрельным оружием явился ещё один любимый инструмент фанатов силовых решений.
Выглядел он до того буднично и непримечательно, что при первом осмотре девушка вовсе не обратила на него внимания. Да и остальные приняли ржавый кусок железа за часть интерьера.
А ведь любой опытный игрок знал: ржавый лом с бонусом к урону от яда на практике куда эффективнее новенького. Впрочем, в доме обычного студента вроде «Я не бог медицины» подобным опасным штукам взяться было негде, а значит, этот предмет тоже оставил кто-то из прошлых исследователей.
Стоило девушке отправить лом в хранилище, как перед глазами снова возникла плашка:
[Сюжетный предмет]
Серый туман незаметно сгустился, затянув всё помещение и перекрыв обзор. Лишь несколько пар глаз в этой мутной пелене сохраняли ясность, пробивая завесу подобно чистым звёздам на ночном небе.
В следующее мгновение они снова оказались в вагоне, и окружающее пространство вспыхнуло ярким светом. На дверях впереди отчётливо светилось табло «Вагон №5». Расположение сидений ничем не отличалось от прочих вагонов, и игроки инстинктивно расселись рядом с привычными спутниками.
Е Цзиньрань быстро увлёк Бай Яньчжоу к ближайшим креслам. Его желудок предательски издал негромкий урчащий звук. Голод не был мучительным, но напоминал о себе с докучливой регулярностью.
Остальные тоже заняли свои места. Большинство предпочло сесть ближе к проходу, чтобы удобнее было рассматривать приближающуюся тележку.
Если не прислушиваться, то едва ощутимую вибрацию пола можно было бы счесть случайностью. Но здесь собрались тёртые исследователи, мгновенно уловившие этот ритмичный гул.
Так стучат колёса, катящиеся по полу: проводник толкал кулинарную тележку со стороны головных вагонов.
Звук приближался. Все затаили дыхание, приковав взгляды к двери.
«Объявление сделали за пять минут до отправления, — мысленно подсчитывал время Е Цзиньрань. — Тележка уже подбирается к нам. Раз она проскочила первые четыре вагона без остановок, значит, там покупателей не нашлось».
— Какой умник догадался сгрести всех пассажиров в девятый вагон?.. — не удержался от ворчания Ван Айминь. — Если бы мы не пошли вперёд, то пока тележка докатится до хвоста, все блюда успеют остыть!
— Вообще-то в таких тележках предусмотрен подогрев, так что еда остыть не должна, — тихонько возразила «Я не бог медицины».
Спустя полминуты сквозь матовое стекло двери и пелену тумана блеснуло яркое жёлтое пятно.
Дверь бесшумно разъехалась. В проход пятого вагона вкатилась тележка, которую толкала фигура, полностью закутанная в жёлтый балахон.
Самым странным было то, что под глубоким капюшоном не проглядывало даже намёка на лицо — лишь непроглядная, чистая тьма. Вся остальная часть тела, включая предполагаемые ноги, скрывалась под плотной жёлтой тканью.
Е Цзиньрань, осознав, КТО именно выступает в роли официанта, ощутимо вздрогнул. Страх, мгновенно сжавший внутренности, начисто отбил у него остатки аппетита.
А вот не осведомлённые о подлинной сути происходящего пассажиры лишь недоуменно переглядывались.
«С чего бы сервисным службам наряжаться в жёлтые мантии? Неужто курьера из доставщиков наняли?»
Тёмная тень, скрытая жёлтой тканью, издала глухой, потусторонний шелестящий звук:
— Шарики из осьминога. Сто очков за порцию.
— И это всё? — дерзнул уточнить Е Цзиньрань.
Кальмаров да осьминогов в подобных местах есть категорически не рекомендовалось: срезай ты щупальца хоть с Ктиллы, хоть с самого Владыки Р’льеха, вопросы пищевой безопасности вставали с особой остротой. Е Цзиньрань от одной мысли о том, что у Бай Яньчжоу всё ещё припрятана та щупальцевая отшибень и он в любой момент может устроить барбекю из морепродуктов, покрывался холодным потом.
— Других вариантов нет, — непреклонно откликнулся Человек в жёлтом.
Е Цзиньрань отдёрнул руку, решив, что без обеда вполне можно обойтись, и даже подумал, не воспользоваться ли артефактом <Детские игрушки>, чтобы заглушить чувствуемый голод.
— Давайте десять порций, — не задумываясь, выронил Бай Яньчжоу.
— Постой! — вытаращился на него Е Цзиньрань.
— Ждать не могу. Я потратил кучу сил, нужно срочно восполнить запас, — отрезал Бай Яньчжоу.
— Да ты раньше никогда не зарился на еду из подземелий! — попытался вразумить его Е Цзиньрань. — Где твоя элементарная настороженность? Попей питательного раствора из системного магазина, и дело с концом!
— Надоело. Да и уколы делать не охота, — Бай Яньчжоу едва заметно улыбнулся. — Если тебе жалко очков, я могу угостить.
Е Цзиньрань сжался от возмущения: да чтоб он пожалел какие-то очки! Уж чего-чего, а этой валюты у него накопилась такая гора, что вовек не потратить. Этот паршивец просто над ним издевается!
Заметив его молчание, Бай Яньчжоу добавил:
— Ладно, пойду спрошу, какие есть вкусы.
— Не надо! Я не голоден! — быстро перебил его Е Цзиньрань.
Загадочный официант в жёлтом произнёс без единой эмоции:
— Классический. И ещё классический.
Е Цзиньрань вскинул голову:
— Выходит, и выбора никакого? Ну и паршивый же у вас сервис...
«Чёрт, заразился от Бай Яньчжоу! На автомате огрызнулся на древнее божество!»
Почувствовав, как инстинкт самосохранения бьёт во все колокола, Е Цзиньрань мгновенно сменил тон:
— Впрочем, вкус у вашего персонала отменный. Мантия сидит весьма элегантно.
— Благодарю, — так же сухо отозвалась жёлтая фигура.
Бай Яньчжоу нетерпеливо махнул рукой:
— Раз так, отменяю десять порций. Обслуживайте остальных.
Е Цзиньрань тут же уставился на него с тревогой:
— Ты точно нормально себя чувствуешь без еды?
Бай Яньчжоу подпёр подбородок ладонью и с улыбкой ответил:
— Я привык к питательным растворам. А от незнакомой пищи желудок может прихватить. В подземельях всё же стоит соблюдать осторожность.
— И к чему тогда был весь этот цирк?! — Е Цзиньрань смерил его убийственным взглядом.
— Да просто пошутил, — Бай Яньчжоу беззаботно пожал плечами.
От подобного объяснения пламя гнева в груди Е Цзиньраня вспыхнуло лишь сильнее. Он демонстративно отвернулся, предпочитая смотреть на жуткое неведомое божество, чем видеть улыбающуюся физиономию своего спутника.
Служитель в жёлтом тем временем уже укатил тележку к следующему ряду кресел. Ван Айминь, сидевший позади, вытянул шею, пытаясь разглядеть происходящее, но из-за невысокого роста упёрся взглядом в спинку сиденья. Он попытался было податься в проход, но Ван Хэжань вовремя осадила его, прижав за плечо — парень едва не налетел головой на катящуюся тележку.
Ван Айминь с извинениями повернулся к сестре и вдруг с ужасом заметил, что её лицо стало смертельно бледным, а состояние стремительно ухудшается.
— Что с тобой?! Рану же затянули! — парень в панике воззвал к «Я не бог медицины»: — Эй! Помоги, посмотри её!
Но тележка и официант перегородили проход, не давая девушке-врачу подойти. Ван Айминь схватил сестру за руки, торопливо осматривая её с ног до головы, но никаких свежих повреждений так и не нашёл. Всё казалось чистым.
Ван Хэжань слабым жестом прижала ладонь к груди, показывая на сердце.
У Ван Айминя округлились глаза:
— Да у тебя же никогда не было проблем с сердцем! Что это... Неужели яд?!
Если травма была не внешняя, то оставалось грешить на отравление: укус гуля-людоеда или душное зловоние Гончих Тиндала вполне могли вызвать подобную реакцию.
В условиях подземелий затерянного типа противоядие редко прятали далеко. В таком замкнутом пространстве, как <Вагон убийств>, оно должно было находиться где-то поблизости.
Ван Айминь снова уставился на тележку с едой — единственное место в этом подземелье, где предлагалось что-то съедобное. А вдруг...
Загоревшись надеждой спасти сестру, он вскинул руку, чтобы окликнуть официанта.
Но в этот момент за его спиной раздался прерывистый, хриплый шёпот:
— Нет... Это не яд... Это... паразитирование...
Ван Айминь обомлел и неверующе обернулся.
Произнеся эти слова, Ван Хэжань словно лишилась последних сил: её голова бессильно опустилась, а глаза закрылись.
Ван Айминь понятия не имел, с чем она столкнулась в том вагоне. Времени было в обрез, он не успел расспросить, а у сестры не осталось сил на подробный рассказ.
Паразитирование... Что, чёрт возьми, поселилось внутри неё?!
— Пред ликом Ползущего Хаоса испив молока Чёрной Козы Лесов, зародыш пускает корни в плоти... — раздался с задних рядов бесстрастный, ледяной голос фигуры, скрытой за серой вуалью. Голос звучал так, будто отвечал на невысказанный вопрос парня.
— В ночь середины лета, прежде чем Сириус вновь взойдёт на небосвод, да зазвучит стук сердца в унисон с музыкой сфер. Изволением богов на свет явится простая, но великая мать.
— Звёздное семя дало ростки. И Он непременно возвратится в лоно Вселенной.