— А-а-а-х...
— Вот тут больно...
— Уберите иглу! Не хочу смотреть, меня же тошнит!
Рыжеволосая барышня надменно шествовала из кабинета в кабинет в сопровождении медсестры. Её движения были настолько отточены, будто эту процедуру она проходила уже добрую сотню раз — девушка даже предугадывала требования врачей.
Пятеро игроков застыли поодаль, словно фанаты в аэропорту, которых телохранители не подпускают к кумиру ближе чем на пять метров. Чтобы уследить за каждым шагом барышни, они отчаянно ютились за синими ширмами и в гуще толпы.
Е Цзиньрань с силой прижал голову Бай Яньчжоу, не позволяя тому возвышаться над ним даже на корточках:
— Склони голову! Ты мне весь обзор загораживаешь.
— Может, сразу мне на шею сядешь? — сокрушался Бай Яньчжоу. — На что там смотреть? Почувствовал какой-то особый запах, господин ищейка?
Е Цзиньрань наигранно подался вперёд и предельно уверенным тоном произнёс:
— Этот ребёнок... явно не из кроткого десятка.
— Ну да, кто бы сомневался — аномалия, — с ходу перевёл Бай Яньчжоу. — Думаешь, она опасна?
Е Цзиньрань своими глазами видел, как обычная игла для забора крови вошла в руку девушки, поэтому пока не мог определить, с кем именно они имеют дело.
Вскинув голову, он заметил Гуань Шинина: тот с помощью липучек взобрался на потолок и, припав к нему подобно пауку, разглядывал рыжеволосую гостьку прямо сверху.
Девушку, разумеется, оскорбила столь нелепая выходка. Поднявшись, она ткнула пальцем вверх:
— Дерзкий смертный! Живо спускайся!
Гуань Шинин, добившись своего, расплылся в широкой ухмылке:
— Привет, малышка! Я тут приезжий, в ваших правилах не разбираюсь. Как к тебе обращаться?
Рыжеволосая на мгновение опешила, но быстро вернула себе величественный вид:
— Жалкие человечишки... Ваши примитивные голосовые связки не способны произнести моё священное имя. Можете звать меня Ктилла.
«Как я и думал...» — пробормотал Е Цзиньрань, сидевший неподалёку.
— Знаком с ней? — вполголоса спросил Бай Яньчжоу.
— Помнишь витраж на потолке, когда мы были на массаже ног? — шепнул Е Цзиньрань. — Изображённый там красный гигантский осьминог — вовсе не Кракен. Это Она, Ктилла, которую смертные вечно путают с Кракеном или с неким неизвестным науке моллюском.
Глубоко вздохнув, Е Цзиньрань продолжил:
— Она — невероятно таинственная из Великих Древних. Жемчужина бездны, сокрытая в прочной раковине. О Ней почти нет упоминаний в мифологических фолиантах — будто кто-то намеренно стёр все следы Её существования.
— Ктилла... Ни разу о ней не слышал, — в голосе Бай Яньчжоу проскользнуло лёгкое пренебрежение. — Может, эта «принцесса» — просто дочка владельца отеля? Вот персонал вокруг неё и выплясывает.
Е Цзиньрань опустил взгляд:
— Всё равно не сходится. Её положение слишком похоже на наше: принудительный медосмотр, ублажение любых капризов, неусыпное внимание толпы. По сути, для этого отеля Она — такое же спасённое животное.
Впрочем, это вполне вписывалось в гипотезу о редких видах. Великие Древние — существа уникальные, не имеющие сородичей.
Под сотенным потоком восхищённых взглядов Ктилла завершила последние обследования. Помещение оглушил шквал оваций и радостных возгласов.
— Вы должны гордиться тем, что помогаете поддерживать моё здоровье, — равнодушно бросила Ктилла. — Прежде прикасаться ко мне дозволялось лишь отродьям Всеотца да верховным жрецам. Полагаю, пора обедать. На ваше счастье, у меня хорошее настроение... Заберите этих пройдох в ресторан, они поужинают со мной.
Весь персонал отеля синхронно уставился на прячущихся игроков.
Гуань Шинин спрыгнул на пол:
— Меня? Отлично, я как раз проголодался! Раз барышня угощает, дурацкие конкурсы отменяются?
Ктилла одарила его странным взглядом:
— С какой стати? Никто не кормит задаром. Пошли.
Бурлящая толпа подхватила игроков и повлекла за собой, не оставляя даже глотка свободного воздуха.
* * *
Ресторан на втором этаже.
За исключением Е Цзиньраня и Гуань Шинина, остальные игроки оказались здесь впервые. Переступив порог, они первым делом принялись осматривать обстановку.
Дэн Мэйци достала тонкую карточку талона на питание и попыталась пройти к столам, но путь ей преградил официант.
— Простите, сударыня. Ваш талон просрочен и недействителен.
— Просрочен? Как так... — Дэн Мэйци перевернула талон: никаких сроков на нём указано не было. — Вы же не предупреждали...
— Давай я поговорю, — Гуань Шинин слегка похлопал её по плечу и шагнул к официанту. — Скрывать срок годности талонов от гостей — это как-то несерьёзно, вам не кажется?
Ктилла уже собиралась сесть за стол, но, заметив суматоху у входа, направилась к ним с гневным блеском в глазах:
— Невежественные смертные! Бесплатная еда полагается лишь в самый первый раз — это милосердие к вновь прибывшим.
Услышав это, Е Цзиньрань мгновенно понял суть скрытого подтекста:
«Попавшие в приют животные ослаблены или ранены. Доброхоты без лишних вопросов кормят их, чтобы те набрались сил».
«А потом халява кончается, — подхватил его мысль Ся Юэхэ. — Их выставляют напоказ, снимают на видео для соцсетей... Спасая слабых, люди тешат своё эго, а зрители получают свою долю умиления».
Е Цзиньрань кивнул:
«Именно. Люди избирательны в милосердии: красивых кошечек и собачек они опекают, а паука прихлопнут не задумываясь. Эта "забота" всегда преследует личную выгоду, так что о справедливости речи нет».
Даже среди охраняемых видов миловидные и отталкивающие получают совершенно разный уход. Внимание приносит прибыль, а значит, популярным видам достаётся больше защиты.
Спасённое животное должно быть зрелищным и приносить эстетическое удовольствие.
— О чём вы там шепчетесь? Не таитесь, быть высмеянными мной — не грех, — Ктилла медленно оглядела каждого. — Заплатите своей красотой за еду. Я лично прослежу, как вы взойдёте на сцену.
Дэн Мэйци растерялась:
— На сцену...
— Гуань Шинин вам ещё не рассказывал? — спросил Е Цзиньрань.
Он вкратце пересказал их дневные приключения в ресторане.
Гуань Шинин с гордым видом заявил:
— Я весь день ломал голову и выдумал гениальный план, как пройти эти конкурсы и выбить ужин!
Ся Юэхэ почувствовал неладное:
— И какой же?
— Мы ударим по ним рок-группой!
Е Цзиньрань безучастно заметил:
— Взгляните на сцену. Кое-кто нас уже опередил.
На сцене, так близко и одновременно далеко от них, серебристо-белый силуэт, пренебрегая запретами персонала, стремительно подошёл к центру и уселся за рояль.
Было очевидно, что Бай Яньчжоу категорически не желает участвовать в коллективных представлениях.
Он откинул крышку, на мгновение задумался, выбирая клавишу ближе к центру, и плавно нажал на неё.
Чистый, звонкий звук мгновенно заставил весь зал умолкнуть.
— Достаточно? — Бай Яньчжоу с раздражением захлопнул крышку и собрался уходить.
Стоявшие у сцены официанты испуганно переглянулись. Наконец тот, что слева, набрался храбрости и подошёл ближе, сбивчиво шепча:
— Э-э... сударь, сегодня вечером наша программа немного изменилась...
Взгляд Бай Яньчжоу потемнел:
— Что ещё? Говори быстрее.
— Пожалуйста, взгляните.
Официант взбежал на сцену и положил на пюпитр лист с нотами.
Бай Яньчжоу присмотрелся: это была простейшая партитура детской песенки «Сияй, сияй, моя звезда».
— Пожалуйста, сыграйте строго по нотам, — пролепетал официант, поспешно отступая назад.
— А сложность-то растёт! — с лёгким злорадством подметил Гуань Шинин.
Е Цзиньрань холодно отозвался:
— Типичный метод варки лягушки на медленном огне. Они шаг за шагом дрессируют зверей.
Заставляют животных делать то, чего от них ждёт публика.
Идеальное исполнение или позорный провал — неважно, лишь бы развеселить зрителей.
Е Цзиньрань продолжил:
«Знаете, ведь некоторые ханжи под видом научных исследований и спасения отлавливают океанских китов».
«Ты имеешь в виду...»
«Но что происходит с ними, когда их заталкивают в тесные искусственные бассейны и аквариумы? Истину знают только те, кто держит их в неволе, а публике показывают лишь красиво отфильтрованную картинку».
Возможно, некоторые океанариумы поначалу и спасали косаток из благих побуждений, но, вкусив колоссальную прибыль от популярных шоу, захотят ли они отпустить их обратно в океан?
«Они найдут тысячи предлогов: "Они утратили навыки выживания", "Время ещё не пришло", "Климат изменился", "Их дом разрушен"».
На сцене рука Бай Яньчжоу дёрнулась, и несчастная клавиша под его пальцами с треском переломилась.
Он никогда не учился играть на фортепиано, но за пару минут опытов и быстрого анализа механики струн его поразительный разум усвоил базовые принципы. Сыграть одной рукой «Маленькую звёздочку» по упрощённым нотам для него не составило бы труда.
Но он был Бай Яньчжоу. И он не собирался подчиняться.
Сломанный инструмент стал демонстрацией его отказа сотрудничать. Бай Яньчжоу решительно поднялся и сошёл со сцены.
— Всё кончено... — пробормотал один из официантов.
Второй сокрушённо подхватил:
— Важные персоны не терпят подобных выходок!
— Разшумелись, — перед уходом Бай Яньчжоу смерил их ледяным взглядом. — Так отправляйтесь к своим важным персонам.
Он тихо прошептал заклинание. Лазурные Врата пространства и времени мгновенно распахнулись, с лёгкостью затянув обоих опешивших официантов внутрь — их испуганные вопли утонули в межпространственной пустоте.
Е Цзиньрань только задался вопросом, куда именно ведёт второй конец портала, как его озарила догадка. Он повернулся к панорамным окнам ресторана.
Зеркальная поверхность чётко отражала лицо каждого присутствующего.
Однако это было не обычное стекло, а известная уловка.
Зеркало Гезелла. Скрытое одностороннее стекло.