Поезд некоторое время мерно катил по рельсам, и среди игроков началось негласное оживление.
— Интересно, чей черед следующий? — с нескрываемым предвкушением проговорил Ван Айминь. Свой момент публичного позора он уже пережил, а потому пребывал в превосходном расположении духа.
Бай Яньчжоу вальяжно откинулся на спинку кресла:
— Сомневаюсь, что мой. Самое вкусное всегда приберегают на десерт.
Е Цзиньрань почувствовал, как чаще забилось сердце. Слова Ван Айминя задели чувствительную струну: среди оставшихся вагонов неизбежно найдется тот, что отведен именно ему. И какие тайны тогда выплывут наружу?
Оставленные в комнатах жучки наверняка успели зафиксировать немало лишнего — вроде тех же разглагольствований Айминя во время игр. Бай Яньчжоу тогда незаметно сбыл устройство «Тигру, спускающемуся с горы», рассчитывая, по-видимому, не допустить чужих глаз и ушей к чужим секретам.
Впрочем, к бескорыстному альтруизму Бай Яньчжоу причастен не был, и Е Цзиньрань задался вопросом: что на самом деле им двигало?
Ну конечно. У каждого найдется то, что хочется скрыть от посторонних.
Сделав подобное одолжение, Бай Яньчжоу задал молчаливую норму: отдавать найденные записи владельцам, сохраняя хоть какое-то подобие личных границ.
Ведь, если не считать самого Яньчжоу, остальные собравшиеся казались людьми совестливыми и чтущими правила. Вряд ли они стали бы переходить черту в отношении товарищей.
В этой ситуации не повезло лишь Айминю — диктофон включился в самый не подходящий момент, успев выдать часть его постыдного прошлого.
Е Цзиньрань помнил, что в испытании «Вагон убийств» скрывался детективный элемент, а текущий сбор вещей служил лишь прелюдией — этапом поиска улик. В финале игрокам предстояло высчитать, кто же из них «убийца».
Если маньяк прячется среди участников, эти записи станут неопровержимым вещественным доказательством.
Бай Яньчжоу не желал, чтобы кто-то копался в его прошлом, а потому стремился избежать сценария, при котором все окончательно переругаются, выискивая преступника среди восьмерых собравшихся.
Оставалось понять, поддержат ли этот негласный уговор остальные...
— Хватит сидеть. Хочу проверить, что случится, если пойти назад. Кто со мной в восьмой вагон?
Оратором выступила Ван Хэжань — она уже поднялась со своего места.
Е Цзиньрань растерянно моргнул, не сразу найдясь с ответом.
Нарушать правила в подземельях подобного рода считалось смертельным табу. Неужели она всерьез?
— Мне тоже любопытно, — неожиданно первым отозвался Бай Яньчжоу. Он поднялся, одарив присутствующих дерзкой ухмылкой. — Чего бояться? Не убьют же нас, в самом деле. Идем.
Е Цзиньрань уставился на него с нескрываемым испугом.
С ума сбесились, что ли?!
Бай Яньчжоу мог позволить себе рисковать — у него хватало сил и опыта. Но Ван Хэжань? Простая смертная — стоит ли ей испытывать судьбу на прочность?
— Ты чего? — Бай Яньчжоу с улыбкой глянул на него. — Испугался? Хочешь, за руку возьму?..
У Е Цзиньраня мурашки побежали по коже.
— Что ты несешь? Не слышу ничего. Прекрати паясничать, мы в серьезном месте.
— А что в моих словах несерьезного? — с невинным видом парировал Яньчжоу. — Я совершенно искренне зову тебя исследовать подземелье.
Рядом заливался паникой Ван Айминь. Схватив сестру за рукав, он умоляюще произнес:
— Сестренка, ты правда туда соберешься? Это же наш дом! Выйдем из подземелья — покажу тебе все, честное слово!
— Ага, знаю я тебя! — на корню пресекла его хитрый замысел Хэжань. — Успеешь все спрятать! Вот как раз и проверю, сколько непристойностей ты наприпрятывал на полках!
Е Цзиньрань перевел взгляд на соседний вагон. Сквозь стеклянное перекрытие четко просматривалось его внутреннее убранство.
— Возможно, вернуться уже не выйдет, — произнес он. — Этот состав вряд ли делает остановки на пропущенных станциях.
Поезд мчался в межпространственном разломе, где каждой станцией выступала отдельная комната.
— Я имею в виду, — пояснил Е Цзиньрань, — даже если вы откроете дверь, то попадете лишь в обычный восьмой вагон, а вовсе не в спальню Айминя.
Но Ван Хэжань уже шагала к тамбуру. Нажав на ручку дверного механизма, она потянула ее на себя.
Айминь, пересилив страх за свои секреты, бросился следом — безопасность сестры была превыше всего.
«Я не бог медицины», как верная напарница Айминя по играм, хотя и считала затею глупостью, оставить товарищей не смогла и торопливо последовала за ними.
Бай Яньчжоу потянулся было встать, но, помешкав, снова опустился на сиденье.
— Лучше останусь с тобой. А то выскочит какая-нибудь тварь, а ты не справишься.
— Что? — Е Цзиньрань смерил его скептическим взглядом. — Я — и не справлюсь с аномалией? Ты меня совсем за никчемного держишь?
Бай Яньчжоу прищурился с теплой насмешкой:
— Ты же сам до смерти боишься этих Древних Богов. А они как раз из этой братии.
Е Цзиньрань отвернулся, дав понять, что продолжать этот бессмысленный спор не намерен.
Сзади хлопнула тяжелая дверь: седьмой вагон опустел на троих человек.
В этот момент Мёбиус направился к переходу между седьмым и шестым вагонами. Он не стал дожидаться оставшихся и ни с кем не посоветовался — просто толкнул дверь и шагнул прямо в клубящуюся за ней пелену.
— У наемников всегда такая высокая эффективность... — пробормотал Е Цзиньрань, глядя ему вослед. — Куда так торопиться?
— Быть может, следующая комната принадлежит ему, — заметил Бай Яньчжоу.
Е Цзиньрань помолчал и внезапно спросил:
— Бай Яньчжоу, ты слышал о ленте Мёбиуса?
— Слышал, — Яньчжоу перевел взгляд на собеседника. — Для крошечного муравья, ползущего по ней, это бесконечный замкнутый круг.
— Я встречал такого человека.
— И кто же это? — В голосе Бай Яньчжоу проскользнула едва уловимая тень равнодушия, он отвернулся.
— Тогда, на Шаггае, за Многомерными вратами... — тихо отозвался Е Цзиньрань, погружаясь в воспоминания. — Путешественник, обреченный на вечные, исполненные боли скитания.
— Должно быть, редкостный неудачник, — с легким сарказмом усмехнулся Бай Яньчжоу.
Е Цзиньрань не нашелся, что ответить. Поколебавшись пару секунд, он поднялся.
— Ладно, хватит пустых разговоров. Пошли дальше искать улики. Надеюсь, у этого состава есть конечная остановка.
Игра без границ... Звучит красиво, но «бесконечный поток» на деле может означать лишь отсутствие выхода.
Е Цзиньрань боялся, что и сам окажется тем самым муравьем на замкнутой ленте: бредущим вперед без надежды на остановку, пока тело не рассыплется прахом, навсегда прощаясь с жестокой Вселенной.
Заметив, что Е Цзиньрань направился к выходу, «Тигр, спускающийся с горы» тоже воровски увязался следом, не желая оставаться в седьмом вагоне в одиночестве.
Бай Яньчжоу вздохнул, сунул руки в карманы и не спеша пошел за ними.
— Конечно, остановится. Не бери в голову дурного.
Е Цзиньрань едва заметно улыбнулся:
— Похоже, я и впрямь слишком много думаю.
Муравьи не задаются подобными вопросами. Неведение в этом мире — истинное благо.
Е Цзиньрань бросил взгляд на Изначальную — воплощение божества, наделенного всеведением.
Именно Оно заложило в живых существ тягу к знаниям, превратив любопытство в манок, увлекающий разумные расы в бездну безумия. Всякий, кто дерзнет приподнять серое покрывало, увидит истину Вселенной — и мгновенно лишится рассудка.
Е Цзиньрань подумал, что осознай любой человек свою участь муравья на бесконечной ленте — он тут же сошел бы с ума.
А боги жестоки и извращены: им доставляет наслаждение созерцать эти истинные судороги разумных, слушающих вопли разрываемого сознания.
Чувствуя на себе взгляд Е Цзиньраня, Изначальная медленно поднялась и бесшумно двинулась к двери, намереваясь следовать за остальными.
Когда они равнялись, край полупрозрачной серой вуали слегка взметнулся. Краем глаза Е Цзиньрань уловил мелькнувшую за ней скрытую реальность.
Его тело мгновенно одеревенело.
В то же мгновение мыслительный процесс насильственно замер — лишь так разум пытался защититься от разрушительной ментальной заразы, сохраняя последние остатки рассудка.
— Ты что творишь?! — резко выкрикнул Бай Яньчжоу, железной хваткой вцепившись в руку Изначальной.
Та неспешно повернула к нему скрытое лицо и с невозмутимой отстраненностью произнесла:
— Лишь здороваюсь с твоим другом. Кажется, ему очень нравится наблюдать за мной.
— Потому что ты хрень не от мира сего! — Бай Яньчжоу не разжал пальцев, его брови сошлись к переносице. — Зачем ты вообще лезешь в эту игру? Что за бред...
— Меня пригласил ■■, — прошептала Изначальная.
Короткий набор звуков, коснувшись слуха, моментально исказился в неразличимый шепот — хаотичный и вонзающийся в нервы раскаленной иглой.
Даже Бай Яньчжоу разжал хватку, вынужденный сконцентрироваться на защите собственного разума. Отсутствие мозга в физическом теле не гарантировало иммунитета к безумию.
Изначальная не придала значения этой стычке. Развернувшись, Она толкнула дверь и шагнула в шестой вагон.
Е Цзиньрань поспешно подхватил Бай Яньчжоу за плечи:
— Ты как? Живой?
— Ха... А у этой твари хватка жесткая, — выдавил Яньчжоу, с трудом удерживая равновесие.
— Самого корчит, а всё туда же! — не удержался от вспышки Е Цзиньрань. — Это же Единственный во Всем! Опаснее Его в этой Вселенной разве что сам Творец. С какой стати ты к Нему полез?!
Но тут же до Е Цзиньраня дошло: Бай Яньчжоу ринулся на божество, защищая его самого. Гнев мгновенно угас, уступив место неловкости.
— Извини... — тихо пробормотал он. — Зелье восстановления рассудка нужно?
— Ты что, у нас теперь бесплатные пробники раздаешь? — Бай Яньчжоу еле поднял взор, с трудом, но язвительно подмигнув. — Совсем на себя не похож...
— Ты постоянный клиент, тебе скидка, — буркнул Е Цзиньрань.
Пока они перебрасывались колкостями, Бай Яньчжоу уже восстановил силы, выпрямился и мягко высвободился из поддерживающих рук.
— За меня не бойся, — сказал он. — Я парень тертый. С малых лет перед видовыми аномалиями маячил, закалка что надо.
Постоянное соприкосновение с безумием вырабатывало своеобразную устойчивость — со временем встреча с диковинными тварями переставала наносить непоправимый урон.
— Понятно, — кивнул Е Цзиньрань. — Выходит, и в том твоем прошлом были свои плюсы.
Всегда есть две стороны. Даже из беды можно извлечь выгоду.
— Идем? — Бай Яньчжоу мотнул головой в сторону двери шестого вагона.
За стеклом по-прежнему клубилась непроглядная мгла.
Е Цзиньрань к этому моменту уже окончательно пришел в себя. Мысли прояснились. Кивнув, он первым ступил в туман.
Едва последний игрок миновал дверной проем, поезд, как и всегда, с резким скрежетом остановился.