— Сяньюй! Что ты творишь?! — не удержалась от выкрика Чжэн Цунхуа, хоть и выступала его союзницей.
Е Цзиньрань уверенно приземлился на обе ноги и невозмутимо отозвался:
— Цунхуа, ты когда-нибудь слышала про динамическую сложность в играх?
— В видеоиграх? Ну, разумеется, — ответила девушка, пока не улавливая связи.
— Динамическая сложность — это когда игра подстраивает испытания под уровень игрока: чем сильнее игрок, тем выше сложность. Хотя в бесконечных играх подобных настроек пока нет, возможно, это собеседование имеет динамическую сложность.
Он чуть прищурился, глядя на тёмный купол погасшей камеры.
— Экзаменаторы наблюдают за нами через объективы. Загадка в кабине шифруется индивидуально под состав кандидатов. Значит, они управляют системой удаленно и могут переписать код в любой момент. Стоит им понять, что мы расщёлкали головоломку раньше намеченного срока, как пароль тут же сбросят, и нам придётся начинать всё сначала.
Цунхуа на мгновение опешила:
— Но мы ведь ещё ничего не поняли... Подожди. Сяньюй, ты что, уже нашёл выход?!
— Именно, — Е Цзиньрань коротко кивнул стоящим неподалёку людям. — Но чтобы сработать наверняка и с первого раза, требовалось ослепить их ищейки.
После его дерзкого заявления кандидаты, сгрудившиеся у панели управления, безвольно расступились, освобождая ему дорогу к кнопкам.
— До истечения срока остаётся двадцать пять минут, — Е Цзиньрань закинул голову, сверяясь с таймером на табло. — Опаздывать не в моих привычках, но и прибывать слишком рано тоже не стоит.
Мужчина, ранее пытавшийся пробиться на шестой этаж, нервно крикнул ему в спину:
— Постой! Раз ты всё разгадал, скажи вслух! Мы же можем выйти отсюда вместе!
Е Цзиньрань обернулся через плечо:
— С какой стати? Это ваш испытательный срок.
Он не брал на себя обязательств вытаскивать каждого встречного. Если из-за его доброты в Бюро расследования аномалий проскочит какой-нибудь дурак и в итоге окажется с ним в одной группе, локти кусать придётся самому Е Цзиньраню.
К тому же только что он осознал скрытый дефект ловушки.
Кабина лифта представляла собой замкнутый бункер без кондиционирования. В условиях сильнейшего стресса расход кислорода у шестерых взвинченных людей возрастает вдвое. Оставшийся воздух выгорит куда быстрее, чем догорит таймер.
Составители задач не оставили им реальных двадцати пяти минут. Это была классическая подлость из подземелий: снаружи всё выглядит безобидно, но стоит замешкаться — и отравление углекислым газом станет необратимым.
Поймут ли это остальные? Е Цзиньрань лишь вздохнул про себя, предоставив чужие судьбы их собственному течению, и тихо сказал Цунхуа:
— Наш шифр — это закольцованное время.
Девушка сперва нахмурилась, а в следующий миг её глаза округлились от озарения.
Е Цзиньрань уже приготовился к выходу. Возможно, кто-то из кандидатов попытается шмыгнуть за ними следом, однако шагать на неопределённый этаж наугад — чистейшее самоубийство. Покинуть испытательную площадку не на том уровне означало досрочную дисквалификацию. Вряд ли кто-то из них решится так глупо сдаться.
Лифт ещё пару раз дернулся вверх и вниз. Пассажиры не замолкали ни на секунду, в кабине становилось невыносимо душно, по лбам катился пот, усиливая панику.
Расчитав время, Е Цзиньрань дождался, пока цифра на экране сменится на «27», и точным движением вжал кнопку двенадцатого этажа.
Кабина замерла как вкопанная. Кто-то по инерции налетел на стену.
— Мать вашу!..
Брань сорвалась на полуслове: стальные створки плавно расползлись в стороны, открывая провал непроглядной тьмы.
Е Цзиньрань подал Цунхуа знак и спокойным, прогулочным шагом вышел наружу. Девушка юркнула следом, и за её спиной с оглушительным лязгом схлопнулись двери.
— Как ты догадался? — с тревогой в голосе спросила Цунхуа, вглядываясь в бездонный мрак перед собой.
Е Цзиньрань не стал вдаваться в долгие объяснения:
— Пароль завязан на наш предыдущий совместный сценарий.
Он знал Ло Цянь и помнил, что её отряд недавно забрал первый проход с истинной концовкой в подземелье «Туман деревни Южного Предела». Ключевой механикой того места было наложение пространственных пластов.
«Точка пересечения пространств», про которую Ло Цянь обронила реплику перед уходом, обозначала стык Страны Снов и реального мира. А координатной точкой пересечения всегда служит ноль.
Но на панели лифта кнопки «0» не было — нижняя цифра начиналась с единицы. Впрочем, прямо под ней располагалась клавиша аварийного вызова.
Сопоставив распределение по группам и их с Цунхуа общий бэкграунд, Е Цзиньрань всё понял. Все участники одной кабины уже пересекались в подземельях. Комиссия Бюро подняла их личные карточки прохождения, после чего сформировала группы и подстроила под них шифры.
Если говорить о закольцованном времени, то лучший бытовой образ — это не песочные часы, а циферблат.
От одного до двенадцати. Круг, где двенадцать — это одновременно и финал, и точка отсчёта.
У Е Цзиньраня не было абсолютной уверенности, но эта гипотеза выглядела логичнее прочих. Доверившись собственной интуиции и удаче, он нажал на двенадцать.
И оказался прав.
Единственное, что насторожило Е Цзиньраня: как Бюро так быстро раздобыло подробности прохождения подземелья «Золотые пески уходят как вода»?
Бай Яньчжоу никогда не сливал гайды на форум. Цунхуа ещё даже не числилась в Бюро — она была лишь рядовым завсегдатаем обсуждений.
Е Цзиньрань обещал скинуть ей запись позже, но до сих пор этого не сделал.
Неужели Ван Айминь? Едва ли — он несовершеннолетний и не проходил по критериям отбора.
Вся информация о прохождении хранилась в их «Регистраторах прохождения», но Е Цзиньрань пока не выкладывал файлы в открытый доступ. Дело принимало странный оборот.
— О, приветствую.
В глубине темноты вспыхнул одинокий софит. Пятно света выхватило из мрака скромный письменный стол и сидящего за ним человека.
На вид ему было около сорока: в темно-синем костюме-мао, в круглых темных очках, с вальяжной улыбкой матерого дельца из подпольного клана, от которого, тем не менее, веяло абсолютной надежностью.
— На этаже сейчас идёт реконструкция, закончить не успели, — махнул он рукой. — Так что извиняйте за спартанские условия. Присаживайтесь.
Перед столом стояли два круглых табурета. Е Цзиньрань и Чжэн Цунхуа переглянулись и сели.
Девушка нервно заерзала, устраиваясь поудобнее, и попыталась начать с протокола:
— Здравствуйте, меня зовут...
— Не стоит, — непринужденно перебил её мужчина. — Я изучил ваши личные дела вдоль и поперек, тратить время на формальности ни к чему. Поздравляю. Вы вышли первыми из трех кандидатских групп. Впрочем, от команды, первой покорившей подземелье Безысходности, другого и не ждали. Я Хэ Тяньжуй, один из инструкторов Бюро расследования аномалий. Можете звать меня дядей Хэ.
— А, да, хорошо, дядя Хэ, — Цунхуа смущенно опустила глаза. Взламывал шифр Сяньюй, а она лишь помогла сбить слежку.
Е Цзиньрань, не скрывая скуки, уточнил:
— И это всё? Я полагал, вовремя добраться на собеседование — лишь первый этап.
— Разумеется, нет, — уголки губ Хэ Тяньжуя чуть дрогнули, хотя за тёмными стеклами очков нельзя было разглядеть его глаз. — Бюро открыто для вас, но прежде чем вы получите статус полномочных исследователей, вам придётся пройти трехмесячную стажировку.
Настоящий отбор только начинался.
Хэ Тяньжуй вальяжно продолжал:
— Первый месяц мы наблюдаем за вашей активностью в «Бесконечной игре». Оцениваем качество прохождения закрытых зон, собираем отзывы напарников, составляем ваш психофизический профиль.
— Второй месяц — закрытый интенсив для кандидатов текущего набора. Локация засекречена, программа подготовки — тоже.
— Если выдержите нагрузку, перейдёте к третьему этапу — полевым операциям. Вас зачислят в действующие оперативные группы Бюро для работы в реальных подземельях.
Дядя Хэ откинулся на спинку стула и добавил с ленивой ухмылкой:
— Как правило, к этому моменту судьба рекрутов решена. В каком отряде проходите практику, там и остаетесь.
Е Цзиньрань слегка нахмурился:
— Вы говорите так, будто наше зачисление в боевую группу — дело решенное?
Хэ Тяньжуй искренне удивился:
— А вы разве подавали заявку не в группу исследования фронтира?
Цунхуа тоже бросила на Е Цзиньраня странный взгляд.
Е Цзиньрань:
«...»
Похоже, Верховный бог при оформлении анкеты просто ткнул в самую опасную работу на передовой.
В Бюро расследования аномалий хватало отделов: одни давили оккультные секты, другие вели просветительскую работу среди населения, третьи анализировали данные и писали гайды.
Исследовательские отряды, уходящие в подземелья, имели самый высокий процент смертности. Даже стычки с фанатиками в реале не несли такой угрозы — там дело ограничивалось перестрелками.
Е Цзиньрань никак не ожидал от Цунхуа подобного безрассудства, но, оказывается, она добровольно подписалась на передовую. Его уважение к этой девчонке немного выросло.
— Прошу прощения, — без единой эмоции на лице произнес Е Цзиньрань. — Небольшое наложение.
Хэ Тяньжуй хмыкнул, и на его очках блеснул отсвет софита:
— Так это ты тот самый новичок, которого при первом же входе забросило в режим Безысходности?
— Я, — отозвался Е Цзиньрань. — И сам до сих пор не понял, как так вышло.
Дядя Хэ расхохотался и хлопнул в ладоши:
— Ладно! В «Бесконечной игре» полно чертовщины, в которой нам еще разбираться и разбираться. Если вопросов нет — свободен. Надеюсь увидеть вас обоих через три месяца.
В этот момент за их спинами бесшумно распахнулись другие лифтовые двери, проливая в помещение чистый белый свет — словно открылся выход из мрачного тупика.
Это была совершенно иная кабина, не та, в которой они приехали. Е Цзиньрань еще на первом этаже заметил, что в здании шесть лифтовых шахт, просто функционировала лишь одна. Теперь же запустили штатный транспорт.
— А другие группы ещё там? — между делом спросил Е Цзиньрань. — И что это за здание? Вряд ли тут располагается штаб-квартира Бюро.
— И да, и нет, — дядя Хэ не возражал против короткого разговора. — Верхние сто этажей — тренировочный полигон. Настоящий штаб у нас под землей.
Подземный комплекс куда безопаснее: надёжное укрытие, не привлекающее лишнего внимания.
Е Цзиньрань кивнул, не став расспрашивать дальше, и направился к выходу. Цунхуа торопливо попрощалась с инструктором и поспешила за ним.
В кабине обычного лифта места хватало с избытком. Оба молчали, избегая встречных взглядов.
Е Цзиньрань отрешенно разглядывал блестящие створки, когда прямо перед его глазами всплыло системное уведомление.
[Я чувствую сладкий аромат предательства]