Нервный кнут хлестнул со свистом, разом рассекая прочный панцирь и бледную плоть, из-под которой брызнула мутная жижа.
Раздираемая гневом Шаэнь не находила иного выхода своей ярости. Ей оставалось лишь раз за разом повторять движение, к которому прежде она относилась с презрением: вздымать кнут и с отмашкой, под весом собственного тела и с силой мышц, обрушивать его на тело Королевы. Спустя пару минут она вошла во вкус — на душе даже стало легче.
Из рассечённого брюшка первыми вытекли густые белёсые сопли, а следом, давя друг друга, посыпались уцелевшие яйца. Вся земля вокруг покрылась овальными шариками, от которых разило куда зловоннее, чем из давным-давно не чищенного стока.
Игроки, не выдержав жуткой вони, заморгали, зажали носы и дружно попятились. Использовав подвесную корзину словно лодку, они поспешно — будто спасаясь бегством — поплыли прочь, к статуе Матери-Богини в центре кровавого озера.
Кое-как удалившись на безопасное расстояние, Чжэн Цунхуа, успевшая добагроветь от задержки дыхания, наконец расслабилась. Повернувшись к источнику относительно свежего воздуха, она жадно сделала несколько глубоких вдохов и выдохнула:
— Вот это жесть... Не думала, что у вас, шаггайцев, такие извращённые забавы.
Буш брезгливо сжал переносицу двумя пальцами:
— Насекомые везде одинаковы. Мерзость, да и только.
— Смотри, чтобы Шаэнь тебя не услышала, — фыркнул Е Цзиньрань. — Если она откажется вести нас дальше, огребём кучу проблем.
Впрочем, Е Цзиньрань и сам смог бы отыскать оставшиеся очаги скверны. Вся ценность Шаэнь заключалась, по сути, лишь в её знаниях о повадках и укладе местных роев. Что же до боевой мощи, то здесь её напрочь затмевали две нерушимые скалы — Бай Яньчжоу и Чжэн Цунхуа.
И всё же отпускать её Е Цзиньрань не намеревался. Выяснив, что она — Королева Шаггай, он заново переоценил значимость этого NPC для сюжета.
Бай Яньчжоу не любил попусту сотрясать воздух. Будучи человеком дела, он, едва определившись с задачей, обогнул спутников и напрямую взобрался на голову изваяния Матери-Богини. Выстрел из плазменной пушки не прошёл даром: теперь скульптура лишилась всякой защиты и оказалась полностью в его власти.
В отличие от предыдущего раза, изваяние состояло из неорганической породы и не могло регенерировать. Отколов для пробы кусок инструментами и не встретив никакого сопротивления, Бай Яньчжоу принялся крушить его с удвоенным азартом.
Голова, щупальца-лианы, копыта... Кусок за куском вулканическая порода крошилась под его ударами. Казалось, он пользовался случаем, чтобы выплеснуть скопившуюся ненависть к божеству, с размаху пиная не до конца расколотые обломки.
Чжэн Цунхуа поначалу порывалась помочь, но, глядя на его свирепый пыл и откровенно опасную ауру, так и осталась стоять неподалёку, не рискуя подходить ближе.
Он всегда шёл по этой игре в одиночку. Никогда не просил о помощи и ни на кого не рассчитывал.
Обычные игроки из последних сил цеплялись за жизнь, тогда как топ-игроки из верхушки рейтинга, похоже, преследовали свои собственные, никому не ведомые цели, задумчиво размышляла Чжэн Цунхуа.
По мере того как статуя разрушалась, флёр скверны постепенно рассеивался. Лишившись покровительства силы Изобилия, рассыпанные по земле яйца начали гнить, теряя молочно-белый цвет и темнея до грязно-бурого.
Шаэнь тем временем прибила Королеву до полусмерти. В финале этой истязательной казни изувеченное, обмякшее тело правительницы извивалось по земле, издавая стон, в котором боль мешалась с извращённым блаженством.
Рой затих. С самого первого удара кнута насекомые перестали трепетать крыльями, безмолвно впитывая боль, передававшуюся им через разум Королевы, словно пчёлы, пьющие нектар из цветка.
Прищурившись, Е Цзиньрань заметил: помимо шаггайцев в этой зале был ещё кое-кто, кто пил отвратительное наслаждение от происходящего.
Буш жадно пожирал взглядом гниющие, превращающиеся в жижу яйца — так, будто перед ним лежала не вонючая грязь, а горы чистого золота.
Теперь, когда тайна Шаэнь раскрылась, единственной загадочной фигурой в отряде оставался этот странный игрок, сам напросившийся в подземелье Безысходности.
Е Цзиньрань не спешил. Он был уверен, что успеет погасить фитиль до того, как искры доберутся до пороха. После всего пережитого он уже примерно понимал, за чём именно пришёл Буш.
Тот, проявив сдержанность, быстро отвёл слишком неприкрытый взгляд и с наигранной непринуждённостью отвернулся.
Закончив с делом, спутники поднялись в подвесной корзине к краю кратера, раздумывая, как лучше спуститься с горы.
Шаггайцы, погружённые в экстаз, совершенно потеряли интерес к чужакам. Огонь возбуждения ещё долго будет отзываться эхом в их коллективном разуме.
Шаэнь тут же подскочила к ним, с брезгливостью удерживая двумя пальцами свой мокрый длинный хвост:
— Убираемся отсюда! Мне срочно надо отмыться!
Буш учтиво потратил личные очки на чистую воду и полил ей на волосы, но слизь насекомых оказалась слишком густой и смывалась из рук вон плохо.
Е Цзиньрань, упёршись рукой в бок, терпеливо ждал в стороне, как вдруг ему прямо в лицо ударил слепящий свет.
Зажмурившись от ярчайшей вспышки, он отвернулся:
— Цунхуа, ты что творишь?
— Хе-хе... — Чжэн Цунхуа виновато выключила фитолампу и смущённо пробормотала: — Да я так, просто проверить... Королева же только что сболтнула, что ты вроде как не человек...
Е Цзиньрань не стал сердиться на глупое подозрение, лишь про себя вздохнул от беспомощности: ну вот, теперь и ему придётся отмываться от статуса «непонятно кого».
И надо же было этой Королеве нести такую ахинею!
— Ладно тебе. Я-то прекрасно знаю, человек ты или нечисть какая. Не бери в голову бредни этой твари, — с неуклюжей строгостью проговорил Бай Яньчжоу.
Глядя на то, как тот косит взгляд в сторону, Е Цзиньрань едва сдержал улыбку, и лёгкая досада окончательно рассеялась.
Подниматься на гору трудно, но спускаться — ещё тяжелее, тем более с потухшего вулкана, где нет ни тропинок, ни единой травинки. Посовещавшись, они решили использовать плотный ковёр и съехать вниз по склону, словно на санях, чтобы сэкономить время.
Буш скрупулёзно затянул на суставах и уязвимых местах защитные щитки, ужасно боясь перевернуться на скорости. Остальные же игроки — люди бывалые и рисковые, а Шаэнь и вовсе умела летать, — поэтому, не забивая голову лишними приготовлениями, просто уселись на подстилку и ринулись вниз.
Ву-у-ух!
С ветерком, огибая выбоины и лишь пару раз подскочив на ухабах, они благополучно добрались до самого подножия.
Е Цзиньрань снова извлёк из инвентаря внедорожник и уже намеревался сесть за руль, когда ловкая Чжэн Цунхуа преградила ему путь.
— Постой! — выкрикнула она с невероятно серьёзным видом.
Е Цзиньрань обернулся:
— В чём дело? За машину не переживай — личный инвентарь Системы абсолютно безопасен, подстроить пакость никто не мог.
— Сдаётся мне, она совсем о другом... — тихо подал голос Буш.
Чжэн Цунхуа, набравшись храбрости, распахнула дверцу и уселась в кресло водителя:
— В этот раз поведу я. А ты отдохни.
Возьми инициативу в свои руки — пусть лучше тошнит других, чем тебя самого. И пусть правами она отродясь не владела, за рулём укачивает куда меньше.
Буш, ничего не подозревая, принял её рвение за опытность и даже облегчённо перевёл дух.
Е Цзиньрань лишь пожал плечами, забрался на заднее сиденье и первым делом занял удобный уголок у окна.
— Я тоже устал, — Бай Яньчжоу с наигранным утомлением помял левое плечо, не спеша садиться. — Вряд ли смогу открыть Врата пространства и времени, так что дальнейший путь полностью на тебе.
Сидевшая за рулём Чжэн Цунхуа мгновенно обомлела. Она-то прекрасно знала, что Бай Яньчжоу за всё время в кратере палец о палец не ударил в плане магии, сил у него хоть отбавляй, и провал с Вратами — чистая ложь. Такое демонстративное нежелание помогать означало лишь одно: она снова умудрилась наступить ему на любимую мозоль.
И всё же, заботясь о драгоценной жизни — своей и остальных пассажиров, — она со всей дурости вцепилась в баранку и не сдвинулась с места.
В конце концов, буду вести, пока не отключусь!
Бай Яньчжоу не стал претендовать на переднее пассажирское сиденье, уступив его Шаэнь, чтобы той было удобнее показывать дорогу, а сам втиснулся на задний диван вплотную к Е Цзиньраню.
Буш забрался в салон последним, уже всерьёз опасаясь, что ему придётся ютиться в багажнике.
Потратив пару минут на разбор кнопок, Чжэн Цунхуа наконец сообразила, как завести эту махину, и от души вдавила педаль газа.
Е Цзиньрань откинулся на спинку, делая вид, будто решил придремать, но сам чутко прислушивался к каждому шуршанию вокруг.
Первой тишину нарушила Шаэнь:
— Дальше лежит Восточный континент. Там всё иначе: степи да пустыни, сухотень. Эх, а я-то надеялась найти хоть какое-нибудь чистое озеро, чтобы отмыться...
Чжэн Цунхуа, кочегаря по бескрайней равнине, где и рулить-то толком не требовалось, охотно включилась в разговор:
— Ты как вообще? Может, сначала присмотришь где-нибудь местечко для привала?
— Я... — Шаэнь неловко погладила себя по предплечью. — Всё в порядке, не стоит беспокоиться. Кстати, о чём хотела рассказать... Вы ведь и сами догадались, верно? Я — такое же насекомое с Шаггай.
— Ещё бы! — с усмешкой подхватила Чжэн Цунхуа. — Ты ж от фитолампы как угорелая шарахалась. Тут и гадать нечего!
Впрочем, тогда она увидела лишь верхушку айсберга. А когда Е Цзиньрань у самого кратера во всеуслышание заявил, что перед ними не просто шаггайка, а сама Королева, у неё от изумления едва глаз не выпал.
— И как же тебя, целую Королеву, занесло в такую глушь? — с присущей ей бесцеремонностью полюбопытствовала Чжэн Цунхуа. — У тебя тоже целая куча ребятишек была?
Стоило ей задать этот вопрос, как разговоры в салоне мгновенно стихли. Каждому хотелось послушать историю ключевого NPC — авось удастся выудить зацепку к основному квесту.
Цунхуа давно зарекомендовала себя как добродушная и отзывчивая деваха, да и с Шаэнь ладила неплохо. Она идеально подходила на роль того, кто подтолкнёт к откровениям, и остальные лишь терпеливо ждали.
После долгого молчания Шаэнь тихо заговорила:
— Я не врала вам. Раньше я действительно жила среди сородичей. Это был мой род — моё собственное потомство, выведенное естественным путём.
Услышанное не удивило Е Цзиньраня. Детектор лжи отлично считывает и инопланетных тварей, поэтому он с самого начала не сомневался в её словах. Она просто умалчивала о деталях, но не лгала.
— Я и малая часть моих чад смогли избежать скверны Чёрной Козы Лесов. Мы хранили первозданную веру, из-за чего прочие соплеменники объявили нас изгоями. В бесконечных стычках мои дети гибли один за другим...
Бай Яньчжоу презрительно фыркнул:
— Да не они вас отвергли, а ты сама от них отреклась. Дикие, отбитые твари? Да с точки зрения твоих сородичей это ты здесь упёртая ненормальная дура.
Именно из-за своего высокомерия и убеждения, будто «весь мир сошёл с ума, а я одна в белом пальто», Шаэнь и пришла к своему нынешнему жалкому существованию.
Она никогда не скрывала омерзения к Матери-Богине и презрения к осквернённым сородичам, наивно надеясь переделать мир под себя.
Вот только поклонение Чёрной Козе стало настоящей мейнстримной вехой шаггайской цивилизации — пусть даже уникальной для этой конкретной мировой линии, — и в одиночку сломать такой ход истории не под силу никому.
Шаэнь не стала спорить. Махнув рукой, она угрюмо признала:
— Да, я знаю, что осталась в меньшинстве. Но я не способна понять других и не желаю примиряться с «благодатью» Изобилия. Если такова моя природа, мне остаётся идти этим путём до конца.
Отрезанная от собственного рода, одинокая Королева пустилась в бесконечные скитания.
Пока не наткнулась на невиданных прежде существ из другого мира.
Людей. Разумных, решительных, чуждых истовой вере в Чёрную Козу.
И тогда ей показалось, что перед ней наконец мелькнула тропка, ведущая к её несбыточной мечте.