— О чём это вы тут шепчетесь? — сгорала от любопытства Чжэн Цунхуа.
Бай Яньчжоу ровным, равнодушным тоном отозвался:
— Кое-кто призвал меня сюда, а теперь с чистой совестью делает вид, будто я ему не нужен. Разве это не мило?
Е Цзиньрань не поддался на откровенную провокацию. Повернувшись к нему, он совершенно спокойно чеканил:
— Ты прекрасно знаешь: я искал вовсе не тебя.
— Вот как? — Ехидная ухмылка исказила губы Бай Яньчжоу, он с наслаждением ковырял свежую рану. — Но разве ты вошёл в это подземелье не за тем, чтобы найти хоть какую-то замену и заткнуть дыру в душе? Тебе ведь с самого начала было плевать, настоящий я или нет.
Е Цзиньрань на мгновение оцепенел. Он не ожидал, что тот с ходу раскусит его главный секрет. Впрочем, какова бы ни была природа этого Бай Яньчжоу, его проницательность и чутьё к чужой боли оставались абсолютными.
Прохладные пальцы Бай Яньчжоу касались его щеки сквозь ткань ветрозащитной маски:
— Молчишь? Неужели… я попал в самое больное место?
Заметив скверный оборот дела, Ло Цянь выступила вперёд.
— Прикончить его? — ледяным тоном спросила она.
Бай Яньчжоу даже головой не повёл — то ли вообще не услышал угрозы, то ли не считал девушку хоть какой-то опасностью. Он продолжал с ленивым азартом дразнить Е Цзиньраня, выжидая его ответа.
Е Цзиньрань тяжело вздохнул — в этом вздохе сквозила сплошная усталость — и предостерегающе жестикулировал Ло Цянь:
— Не надо. Я сам со всем разберусь.
Девушка мгновенно остановилась и оттеснила Цзянь Син с остальными, давая им с Бай Яньчжоу немного свободы.
Е Цзиньрань снова посмотрел спутнику прямо в глаза:
— Я хочу преодолеть эту пропасть. Ты мне поможешь? Если ответишь «да», я обойдусь без крайних мер.
— Это что, шантаж? — Бай Яньчжоу чуть склонил голову набок. — А ты смелеешь на глазах. Но с какой стати мне тебе помогать? Если ты не дашь мне того, чего я хочу… Хе-хе, впрочем, ладно. Считай, что в этот раз твоя взяла.
Он развернулся и указал пальцем на огромную расщелину, разрывавшую тропу:
— Вступишь туда — и о возвращении можешь забыть. Это ловушка.
Получив ценные сведения, Е Цзиньрань немного смягчился:
— Откуда тебе это известно?
— Неужели сам не чуешь? — с улыбкой переспросил тот. — Эту тошнотворную вонь.
Е Цзиньрань лишь качнул головой. Едкая, доминирующая аура самого Бай Яньчжоу заглушала все тонкие восприятия вокруг.
Впрочем, ещё в самом начале подъёма он не раз ощущал, как где-то совсем близко притаилось нечто извращённое и аномальное.
Густой снегопад не просто заметал следы путников — он скрадывал любые следы неестественного, выкрашивая весь мир в обманчивый, безупречно белый цвет.
— Вот как… — с разочарованным вздохом произнёс Бай Яньчжоу. — Что ж, хорошо, что рядом с тобой есть я. Скажу без тайн: тварь, которую вы считаете врагом, ждёт вас на самом дне. Стоит вам спуститься — она сожрёт вас. Так что замысел «сначала вниз, потом наверх» заведомо обречён.
— Значит, выбравшись туда, мы точно погибнем? — уточнил Е Цзиньрань. — Ты настолько уверен, что нам с ней не сладить?
— Именно, — кивнул Бай Яньчжоу. — Никаких эмоций, чисто сухой расчёт.
Е Цзиньрань долго всматривался в его лицо, пытаясь уловить хоть малейший намёк на лукавство. Не найдя ничего подозрительного, он спросил:
— Ладно. А если перебраться сверху, по воздуху?
— Тоже вариант. Реактивные ранцы, тепловой аэростат… ну или, — Бай Яньчжоу наклонился к самому его уху и едва слышно прошептал: — Техника создания врат пространства и времени.
Не будь с ними местных персонажей, Е Цзиньрань действительно обдумал бы этот путь. Но переход через пространственные врата создаёт чудовищную нагрузку на человеческий разум. Для новичков, да ещё и для Цзянь Син с Эвелин, находящихся в плачевном состоянии, это прямой путь к безумию.
— Переживаешь за этих кукол? — Бай Яньчжоу вскользь бросил взгляд на женщин. — Они лишь часть подземелья. Игрокам незачем жалеть подобный мусор.
— Ты думаешь, за столько времени в Игре Бесконечности я так ничего и не понял? — холодно отозвался Е Цзиньрань. — Каждое подземелье — это реальный, полноценный мир, а не пучок из строчек кода.
Система Игры Бесконечности представляет собой механизм, связывающий воедино бесчисленные вселенные и осколки временных линий. Верховный бог волен распоряжаться мирами как ему вздумается, словно расставляет фигуры на игрушечном макете.
Е Цзиньрань не отличался особой жалостливостью и уж точно не сюсюкался с персонажами миров, но и к беспричинной кровавой резне, в отличие от Бай Яньчжоу, стремления не питал.
Бай Яньчжоу вырос в атмосфере всепоглощающей ненависти, оттого сама его природа дышала ядом по отношению ко всему живому.
А теперь, вернувшись из некоего неведомого небытия, эта злоба лишь кристаллизовалась, отливая алой чистейшей скверной.
Бай Яньчжоу заговорил открыто:
— Будь я на твоём месте, просто открыл бы Врата пространства и времени и швырнул бы их на ту сторону. Быстро, просто и почти без затрат магии на таком-то расстоянии.
— И это всё? — хмыкнул Е Цзиньрань. — Неужели такой гений не смог придумать ничего получше?
Словесное фехтование: кто быстрее потеряет самообладание.
На лице Бай Яньчжоу отразилось такое выражение, будто его едва ощутимо царапнул когтем крошечный котёнок — смесь сытого удовольствия и жажды продолжения. В качестве награды за эту дерзость он решил сжалиться:
— Перелететь нельзя, спуститься на дно тоже. Остаётся два пути: либо ждать, пока препятствие сгинет само собой, либо искать обход.
— Обход мы обдумывали с самого начала. А вот о том, что провал может исчезнуть… Ты уверен в этом? — в голосе Е Цзиньраня звучало откровенное недоверие.
— Неужели ты до сих пор принимаешь эту кручу за обычную гору? — небрежно бросил Бай Яньчжоу. — Считай её подвижным механическим колоссом. Разве ты ещё не понял, с какой скоростью трансформируется этот рельеф?
Выходит, если бы они двинулись ко дну ущелья, их, скорей всего, попросту сжало бы в кровавую кашу смыкающимися стенами.
Е Цзиньрань опустил взгляд, задумавшись:
— Верно… Но всё же странно. Каньон подобного масштаба не мог образоваться бесшумно. Мы бы обязательно почувствовали гул. Разве что… это произошло во время недавнего бурана?
По правде говоря, до этого момента он считал разлом делом рук самого Бай Яньчжоу.
Бай Яньчжоу не стал ублажать его прямым ответом. Засунув руку в карман, он с неторопливой леностью воззрился на мрак бездонного разлома:
— Тварь занервничает. Если добыча долго не падает в раскрытую пасть, ей надоест застывать в одной позе. Просто подождём.
Чжэн Цунхуа с трудом переварила услышанное, после чего, просияв, вскинула руку:
— Значит, мы пока сидим тут? Может, тогда устроим барбекю?
Ло Цянь со вздохом прижала ладонь к лбу:
— Да что с тобой такое… Почему именно шашлыки?
— Ну, посреди льда и снега костёр как-то добавляет уюта, — смущённо пробормотала Чжэн Цунхуа, почесав затылок.
К общему удивлению, Бай Яньчжоу её поддержал:
— А что, неплохая мысль. Торчать здесь без дела — сущая тоска. Что думаешь, Е Цзиньрань?
— Как хочешь, — отмахнулся тот.
Ему как раз требовалась передышка, чтобы привести мысли в порядок.
Если весь горный массив — не что иное, как руины, возведённые Старцами, то чем тогда является фабричный комплекс на самой вершине? Что именно там производят?
И эти разрушенные пространственные каналы, и сам Бай Яньчжоу, явно балансирующий на грани безумия… Что, чёрт возьми, здесь произошло?
Погружённый в свои раздумья, Е Цзиньрань автопилотом прошёл за спутниками, искавшими место для привала.
Палаток у них не имелось, однако Чжэн Цунхуа отыскала массивный валун, укрывавший от порывов ветра, и отряд расположился у его подножия.
Солнце тем временем скрылось за горизонтом, и мрак сгустился ещё сильнее. Из-за высокогорья они находились почти у самой границы атмосферы, откуда, по идее, открывался безупречный вид на звёздный купол, однако плотная белёсая хмарь перечеркнула все надежды на эстетику.
В таком лютом холоде, среди монотонного белого ничто, души людей неизбежно отравлял липкий страх и беспросветное одиночество.
— Попробую ещё раз связаться с остальными, — Е Цзиньрань вытащил коммуникатор, который так и не успел вернуть Эвелин, и высоко поднял его, ловя сигнал.
К счастью, приборчик не подвёл: спустя пару секунд на корпусе вспыхнул зелёный огонёк соединения.
Из динамика донёсся уставший голос Эллисон:
— Замрите на месте. По прямой до вас не больше пятисот метров.
— Принято, — ответил Е Цзиньрань. — По дороге обошлось без происшествий?
— Всё относительно гладко. Мы прекратили попытки вытащить Ли Чжана.
Услышав это имя, Эвелин мелкой дрожью прижала колени к груди и сжалась в комок.
Е Цзиньрань поднёс микрофон ближе к губам:
— Запомни: если кто-то из группы выпадал из поля зрения хотя бы на минуту, по возвращении устраивайте проверку. Свои они или уже нет — вопрос открытый. Мы нашли защищённое место, ждём вас. Придёте — разобьём полноценный лагерь.
— Поняла. Скоро будем, — отозвалась Эллисон.
Больше всего Е Цзиньраня тревожило, что особого консультанта Эндрю тоже могли подменить шогготы. В таком случае игроки лишатся ценнейшего источника сведений, а удерживать его под контролем сейчас невозможно — тот находится где-то в другом месте.
Мучительное ожидание натягивало нервы, и даже жар пылающего огня не мог разогнать душный мрак на душе.
Едва Е Цзиньрань отключил связь, Чжэн Цунхуа уже распаковала сухпайки с саморазогревом и, соорудив из них подобие шашлыков, импровизировала над костром. Жир с шипением капал на угли.
Цзянь Син прислонилась спиной к холодному камню и уставилась вверх:
— Эх… Когда я жила в Городе Полярного Сияния, мне так хотелось увидеть настоящее синее небо. Было любопытно, похожа ли на него виртуальная полусфера Рая. Но стоит вырваться наружу — вокруг вечно какая-то дрянь.
Бесконечная хмарь словно нарочно застилала глаза всем живущим, вставая на пути её скромной мечты.
— Что там, за облаками? Если Федерация не врёт и богов в вышине нет, то космос, должно быть, жутко одинокое и тихое место…
В давние времена человечество верило в инопланетян лишь от страха перед собственным одиночеством — людям ужасно не хотелось быть единственным разумным видом в бесконечной пустоте.
Е Цзиньрань подобные опасения давно не разделял. О, космос был более чем населён! Кишел жизнью, если быть точным.
Чжэн Цунхуа с печальным видом сняла с огня шпажку:
— Вообще-то, для смертных встреча с богами — сомнительная радость.
— Так думают лишь те, чей разум заперт в тесных рамках, — с тихим смешком возразил Бай Яньчжоу. — Постигнув суть мироздания и приняв её, ты шагнёшь на совершенно иную ступень.
— Надо же, ты желаешь мне только лучшего, — полушутя отозвался Е Цзиньрань. — Должен ли я рассыпаться в благодарностях?
— Вовсе нет. Я лишь хочу вернуть тебе настоящего тебя, — взгляд Бай Яньчжоу стал бездонным и нежным, как тихая затонная вода. — Ведь ты и сам — первозданная часть этой Вселенной.
Сокровище, что было скрыто от чужих глаз, но оттого не утерявшее своего ослепительного блеска.