Команда «Белого парусника» обнаружила Ся Юэхэ среди груды человеческих костей. Похоже, тот неплохо поладил с гулями-людоедами: успел с ними сдружиться, сходил на их племенную вечеринку и лишь вежливо отказался от протухшей человечины.
Едва Юэхэ поднялся на палубу, сослуживцы из Бюро расследования аномалий тут же обступили его и осмотрели с ног до головы, убеждаясь, что перед ними именно он и на нём нет ни царапины.
— Вы чего? — Ся Юэхэ всё ещё пребывал в полном неведении.
Ло Цянь предельно лаконично выложила всё произошедшее и уставилась на него, ожидая реакции.
Ся Юэхэ ненадолго задумчиво замер, укладывая информацию в голове, а затем просиял:
— Так это же замечательно! Нам больше не нужно воевать друг с другом. А я-то переживал, как бы вы не сгинули в этом подземелье.
Оказавшись в одной команде с Бай Яньчжоу, он с самого начала даже не допускал мысли о поражении, считая, что у того наибольшие шансы на победу.
— Вот уж кто оптимист... — пробормотала Ло Цянь и не удержалась от смешка.
Подобный расклад бог, создавший эту игру, вряд ли мог расценить иначе как кошмарный сон: вместо того чтобы грызть друг другу глотки, игроки воодушевленно объединились и вовсю готовились сколотить армию повстанцев. Они столпились на палубе «Белого парусника», со смехом и шутками обмениваясь планами на будущее.
Бай Яньчжоу впервые на памяти остальных так свободно смешался с толпой. Оно и понятно: он оставался ключевым звеном затеи, ведь среди всех обладателей предметов-ключей один он ещё не основал собственный город. Ради личной выгоды — да и ради общей победы — остальные предпочли закрыть глаза на ордера на розыск и награду за его голову, действующие в реальном мире. Тем более что почти все присутствующие уже пересекались с ним в других подземельях, знали его повадки и особой враждебности не питали.
Е Цзиньрань внезапно почувствовал себя лишним. Он стоял тут же, на палубе, но напоминал скорее торговца-NPC: сам втянуть игроков в разговор не мог и лишь ждал, пока кто-нибудь из них соизволит к нему обратиться.
«За всё приходится платить», — подумал Е Цзиньрань. Став Лавочником, унаследовав несметные богатства и невероятные артефакты, он неизбежно должен был что-то потерять.
Сейчас он походил на домашнего кота, приючённого богом: сидит в тепле и сытости за толстым стеклом и тоскливо наблюдает за стайкой дворовых сородичей, резвящихся на улице. И ещё неизвестно, кому повезло больше. Правда, продай он свою историю другим игрокам — они бы обзавидовались, узнай, что когда-то он был самым обычным человеком.
Переговорив с игроками и успокоив их, Бай Яньчжоу на виду у всех подошёл к Е Цзиньраню:
— Декстер. Мне нужны весомые доказательства.
Ему требовалась абсолютная уверенность в том, что замысел сработает. Е Цзиньрань выступал представителем Верховного Бога, и его слова расценивались как высшее обязательство, затрагивающее сами правила игры.
— Твой план вполне жизнеспособен, и возможность заложить город у тебя всё ещё есть, — без обиняков ответил Е Цзиньрань, искренне признательный Бай Яньчжоу за то, что тот обратил на него внимание. — Более того, если сила вашего подсознания окажется достаточно мощной...
— То мы сможем построить его вместе, удержать и в полном составе вырвать победу, верно?! — с надеждой подхватила Ло Цянь.
Е Цзиньрань кивнул. Лгать смысла не было.
Наблюдать за тем, как игроки цепляются за жизнь в аду подземелий, доставляло ему особое удовольствие — в них билась такая неистребимая жажда жизни, что от этого зрелища невозможно было устать.
Е Цзиньрань слегка улыбнулся:
— Удачи вам.
Он от всей души надеялся, что оплот, свободный от божественного присутствия, всё-таки появится на свет. И то будет не просто город — настоящий бастион. Символ того, способно ли человечество вырваться из-под гнетущей тени владык; оплот мужества и непокорности.
Сам Е Цзиньрань давно увяз в этой трясине без надежды на спасение, но искренне желал, чтобы другие избежали его участи. Это был крошечный росток доброты — вырванный Верховным Богом вместе с его прежней плотью, но вновь пробившийся сквозь торосы страданий. Он с трудом пробивал сухую, растрескавшуюся почву, калеча себя о камни, и всё же упорно тянулся вверх.
Е Цзиньрань плотнее запахнул мантию: прохлада пробирала до костей. Вероятно, дело было в том, что «Белый парусник» снова набрал ход, и на высоте бушевал шквалистый ветер.
— В таком случае в путь, — произнёс Бай Яньчжоу. — Нас ждёт Город сладкого сна.
* * *
Бай Яньчжоу заранее выкупил у Е Цзиньраня всё необходимое: координаты каждого города и сведения о трудностях, с которыми столкнулись остальные игроки. Разумеется, за эту информацию пришлось заплатить огромную цену — ему пришлось изрядно поломать голову, придумывая, чем угодить Лавочнику.
К деньгам Е Цзиньрань давно стал равнодушен. С тех пор как запустили систему пополнения баланса, на его счету осел такой астрономический капитал, что израсходовать его не хватило бы и жизни, да и тратить средства было попросту негде и некогда.
Поэтому Бай Яньчжоу заходил с другой стороны — тешил его любопытство, зная, как Е Цзиньрань любит чужие секреты. И Бай Яньчжоу рассказывал. Много и охотно. О том, как прятался в нетронутой тайге, а позже понял, что уходить от преследования Ми-Го куда безопаснее на оживлённых улицах мегаполисов: там повсюду камеры, кругом толпится народ, и тварям непросто действовать в открытую. Рассказывал, как с голодухи грыз древесную кору; как жил в реальности без документов, не способный устроиться ни на какую работу, и потому был вынужден выбивать очки в подземельях, дабы питаться отвратительной, тошнотворной жижей из системного магазина.
Слушая всё это, Е Цзиньрань хохотал во всё горло, до слёз, и клятвенно обещал при первой возможности расширить ассортимент. Впрочем, эти пустые посулы давались уже не раз, а системный магазин так и оставался гастрономической пустыней. В этот раз Е Цзиньрань твёрдо решил: как только выберется из подземелья, сразу выбьет решение вопроса у Верховного Бога.
* * *
Тем временем в Городе сладкого сна по совету Я не бог медицины Ван Хэжань сумела создать действующее снотворное. Едва снадобье появилось на полках, как его тут же расхватали — спрос мгновенно превысил предложение. Лекарство она сотворяла прямо из снов, однако силы её были не безграничны, и объёмы производства оставляли желать лучшего. К счастью, даже этого хватило, чтобы изрядная часть горожан наконец отдохнула в крепком сне, отчего показатель процветания заметно подскочил.
Мёбиус сформировал и обучил отряд самообороны, Аманда взяла на себя организацию правопорядка, уставив каждый угол объективами слежения, благодаря чему уровень прочности города не опускался ниже восьмидесяти. Ван Айминь целыми днями крутился возле сестры: успокаивал её, следил, чтобы она вовремя отдыхала, и вообще отлично справлялся с ролью шута при государе.
Когда пришло оповещение о гибели двух Городов идеалов, все пятеро вздохнули с искренним облегчением.
Наконец-то... По крайней мере, они уже точно не среди побеждённых!
[Я не бог медицины: Можно уже откупоривать шампанское?]
[Жевательная конфетка Хэжань: Фух... ну и ну, прямо груз с плеч. Какие мы все-таки молодцы!]
[Собака Хэжань: Да здравствует сестрёнка! Да здравствует Город сладкого сна! Весь мир преклонит колени перед Культом Сна!]
[Аманда: Новости приняла, мои поздравления.]
Радость прервал стражник на городской стене: он доложил, что у ворот собралась странная группа людей, требующая аудиенции с градоначальником. Перепуганная Ван Хэжань выведала приметы и, сообразив, что перед ними правители рухнувших Городов идеалов, велела немедленно впустить гостей.
«Белый парусник» бросил якорь под стенами. Сходить на землю всем экипажем не стали — делегатами отправились Бай Яньчжоу и Ло Цянь. По пути к ратуше на специальном экипаже они с любопытством разглядывали местных жителей, выглядевших как призраки под простынями.
Едва сойдя на мостовую, гости увидели брата и сестру Ван: те стояли на крыльце и с наивным видом хлопали глазами.
Ван Хэжань и Ван Айминь чувствовали себя счастливчиками, чудом дотянувшими до финала, и их отчаянно глодала неловкость. Им было тяжело смотреть в глаза игрокам, потерявшим свои владения. Однако, к их немалому изумлению, на лице Ло Цянь не было и тени скорби — складывалось впечатление, что гибель собственного города её ничуть не трогает.
— У нас к вам крайне важное дело, — серьезно чеканя слова, произнесла Ло Цянь.
Ван Хэжань от такой торжественности опешила. На автомате, словно на дипломатическом приёме высшего уровня, она протянула руку. Ло Цянь сдержанно её пожала, словно скрепляя некий пакт.
Смутившись, Ло Цянь отвела взгляд:
— Что ж... пойдёмте внутрь, разговор предстоит долгий.
Ван Хэжань, всё ещё пребывая в растерянности, лишь несколько раз кивнула и провела гостей в ратушу.
Рассевшись за круглым столом, они перешли к детальному обсуждению плана по возведению безбожного Города идеалов.
Услышав замысел впервые, Ван Хэжань побледнела от ужаса: у неё и в мыслях не было бунтовать против богов. Но стоило ей встретить горячий, непреклонный взгляд Ло Цянь, как страх отступил. Тревога испарилась, уступив место уверенности. Когда рядом столько сильных, несломленных духом соратников — разве есть что-то невозможное?
— Я поняла, — выдохнула Ван Хэжань. — Сделаем так, как вы предлагаете.
Ван Айминь закивал, точно китайский болванчик:
— Безоговорочно поддерживаю любое решение сестрёнки!
Бай Яньчжоу с рокотом ударил ладонью по столу:
— Всё непременно получится!
Воодушевление вспыхнуло с такой силой, будто они готовы были прямо сейчас разрушить до основания все капища Верховного Бога. Казалось, от их неукротимого пыла содрогнулась сама Страна Снов!
На стенах залихорадили трещины, с потолка посыпалась каменная крошка — и до присутствующих дошло: гул и толчки им вовсе не мерещатся.
В Стране Снов началось настоящее землетрясение!
— Что происходит?! — Ван Хэжань вскочила с места. — Неужели наше подсознание настолько напитало реальность?!
Теоретически такое было возможно, но не от эмоций же четырёх пусть и взвинченных человек?!
— Сама не пойму... но предчувствие паршивое, — нахмурилась Ло Цянь.
Бай Яньчжоу невозмутимо отозвался:
— Скорее всего, мой сокомандник сцепился со своим заклятым врагом. Вот и подняли шумиху.
— Что?! — в один голос переспросили остальные.
— Игрок под номером ноль-ноль-пять, «Чревоугодие». Это пёс. Точнее, Владыка всех псов.
* * *
То была битва между изломанным, угловым временем-пространством и неразрывной гладью изогнутого космоса. Владыка времени обрушивал на противника не более одной десятитысячной доли своего истинного могущества.
«Чревоугодие» и «Гнев» рвали друг друга на части, стремясь поглотить соперника без остатка. В бездонной пустоте эхом разносились вопли и раскаты грома, клокотали вихри потусторонних энергий, сталкивались невидимые сущности, и лишь редкие вспышки слепящего света прорезали мрак, подобно молниям в грозовых тучах.
В этом катаклизме понятия минут, лет и веков утратили всякий смысл: за доли мгновения целые временные ветви и параллельные вселенные перемалывались в ничто. Владыка Тиндала испустил сотрясающий мироздание рёв и вонзил исполинские когти в сферу, излучавшую ослепительно-белый свет. В тот же миг неудержимое, раскалённое добела пламя охватило его содрогающийся силуэт, пожирая клубы тумана.
Владыка Тиндала прибыл в Страну Снов под предлогом участия в игре лишь затем, чтобы скрестить оружие с более кроткой ипостасью Единственного во Всём, но неожиданно наткнулся на его свирепый гнев. Воплощённый бог времени явился во всём своем яростном величии, и их столкновение стало стремительно набирать разрушительную силу.
Пространственно-временные шоковые волны сотрясали даже крепкие устои Страны Снов. Миллионы существ с трепетом взирали на блекнущие, всполошённые небеса, опасаясь, что свод вот-вот рухнет им на головы.
Гнев подобного божества способен в мгновение ока испепелить целую обитаемую вселенную. Ни один разумный смертный не дерзнёт пойти против Великих Древних — разве что безумец.
Но безумцев среди людей во все времена хватало с избытком. Из века в век искатели истин и чернокнижники касались запретных тайн, дабы окончить дни в корчах безумия или гибели. Игроки же Бесконечного потока довели эту дерзость до абсолюта: с отчаянной, граничащей с глупостью безудержностью они ежедневно балансировали на лезвии ножа, пытаясь бросить вызов сущностям, превосходящим их в мощи в десятки тысяч раз.
И Бай Яньчжоу среди них был самым безумным.