Под покровом ночи у окна на самом верхнем ярусе башни ютились двое живых людей. После краткого, но ожесточённого соперничества за лучшее место для наблюдения победа досталась Е Цзиньраню. Он осторожно выглянул наружу. Бай Яньчжоу действовал куда осмотрительнее: прижавшись к стене, он чутко вслушивался в происходящее внутри.
— Ничерта не видать, — тихо пробормотал Е Цзиньрань. — Дело не в стекле, тут защитное заклятие от подглядывания.
Он уже собирался сотворить контрчары, как рядом мелькнула изящная кисть с тонкими, выточенными пальцами. Бай Яньчжоу слегка коснулся оконной рамы. По матовой, туманной поверхности стекла пробежала жидкая ряпь, морок развеялся, и взору открылось убранство комнаты, залитой мягким отсветом свечей.
Е Цзиньрань с невольным изумлением обернулся:
— И где ты только этому нахватался?
Бай Яньчжоу не произнёс ни слова, а значит, овладел глубокими чарами на уровне мгновенного бессловесного заклинания. В системном магазине продавались лишь самые топорные учебники — громоздкие, неоптимизированные, точь-в-точь как заплесневелые университетские методички прошлого века. Дойти по ним до подобного мастерства было попросту невозможно.
— В детстве увлекался, вот и разобрался немного, — небрежно бросил Бай Яньчжоу, будто речь шла о сущих пустяках.
Е Цзиньрань прекрасно понял, что тот лукавит, но вытягивать из спутника правду о прошлом у него не было ни малейшего желания. Он снова сосредоточился на покое за стеклом. Это была спальня. В самом центре возвышалась роскошная круглая кровать под подвязанным золотистым пологом; постель аккуратно заправлена, на полу разложен плотный тёмный ковёр с высоким ворсом. Хозяин комнаты сидел при свете свечи за письменным столом — пожилой, слегка ссутулившийся мужчина в чёрном балахоне с густой длинной бородой.
Его впалые глазницы скрывали глубокий, тяжёлый взгляд, а на лице застыла суровая строгость. Пальцы меланхолично поглаживали пожелтевшие листы бумаги, рождая тихий, еле слышный шорох.
Губы незнакомца беззвучно шевелились. Не раздумывая, Е Цзиньрань открыл системный магазин и мгновенно активировал услугу «Распознавание речи по губам» на два часа. Раз уж все товары доставались ему абсолютно бесплатно, копейки считать не приходилось.
В ушах сразу зазвучал голос системного переводчика — каноничный, чуть дребезжащий басок престарелого святого отца:
«Я нашёл то сокровище из пустынных руин, что ты искала. Завтра же велю доставить его на вершину башни».
«Абдула, не поддавайся лишним чувствам. Его Величество начинает что-то подозревать и теперь не спустит с нас глаз. Ради нашей общей безопасности с завтрашнего дня прекращаем любые тайные сношения».
«Прочтя это послание, немедленно сожги все последние письма. Хотя мы и пишем детским шифром, который никому не разгадать, при дворе государя полно изощрённых чародеев. Нам нельзя оставлять улик».
Так вот оно что! Он просто читает письмо и вслух расшифровывает зашифрованный текст.
Мужчина за столом трепетно взял другой листок. Поглаживая пергамент, он словно всматривался сквозь строки в образ той, что написала эти строки.
Послушав ещё немного, Е Цзиньрань поморщился от отвращения и отключил переводчик.
— Что там? — тут же среагировал Бай Яньчжоу.
— Телячьи нежности, — проворчал Е Цзиньрань. — Чувак любовные послания вслух смакует. Хочешь слушать — покупай услугу сам.
Бай Яньчжоу на подначку не клюнул, лишь заговорщически прищурился:
— У него шашни с будущей королевой? Ого, вот это сплетня.
— По мне, так банальщина штампованная. Стоп, тебя реально заводит подобная бытовуха?
Е Цзиньрань искренне изумился, хотя верить на слово этому пройдохе не собирался.
— Да так, гипотеза. Я ведь не слышал, о чём он шепчет, — с невинным видом пожал плечами Бай Яньчжоу. — Но логику включить несложно. Этот тип — здешний жрец, живёт на вершине башни, вид у него эксцентричный. С Энис они наверняка друзья детства, а шифр — их давняя детская тайна. Угадал?
Е Цзиньрань даже не удивился. Игрок уровня Бай Яньчжоу, сожравший собаку на смертельных испытаниях, щёлкает подобные детективные загадки как орехи. Поняв, что стандартный переводчик бессилен против шифра, он сопоставил факты и легко вычислил подноготную отношений этих персонажей.
Бай Яньчжоу вкрадчиво прищурился, не сводя глаз с лица спутника:
— Войдём? Если грохнуть жреца прямо сейчас, сюжет с треском рухнет... Проверим, во что превратится испытание?
— Нет, — отрезал Е Цзиньрань. — Энис передаст ему артефакт только завтра. Применять самоцвет предстоит именно жрецу. Чтобы понять его истинную суть, придётся дождаться нужного часа.
Бай Яньчжоу недовольно скривился:
— Ну ты и зануда, Сяньюй. На твоём месте я бы давно ворвался туда, выжал из него мозги наизнанку, высосал всю пользу и только потом пустил на расходный материал.
— Хмык. Смелый какой. А ты хоть соображаешь, кто перед тобой? — Е Цзиньрань ухмыльнулся и кивнул на окно.
— Великий жрец Баграда? — Бай Яньчжоу наивно хлопнул ресницами.
— Абдул Альхазред.
Обронив это имя, Е Цзиньрань заложил руки за спину и пошагал вниз по лестнице, не обращая внимания на физиономию спутника.
— Делай что хочешь, а я в постоялый двор — спать. Завтра нас ждёт отличный спектакль.
Спустя пару мгновений за спиной послышался лёгкий шаг: Бай Яньчжоу, поразмыслив, шёлковым шёлком покорно поплёлся следом.
* * *
День торжества наступил мгновенно. Едва затеплился рассвет, как город закипел, словно улей. Местные поднялись ни свет ни заря, да и Ван Айминь с самого утра умчался зевать на улицу.
— Наше олимпийское спокойствие даже как-то несолидно для «Безысходности», — хохотнула Цунхуа, возвращаясь в постоялый двор с охапкой местных деликатесов, которыми её от души одарили гостеприимные горожане. — Я уже сыта по горло, так что извольте утилизировать!
Е Цзиньрань содрогнулся, глядя на жирную, лоснящуюся от сладости стряпню.
Зато Бай Яньчжоу без лишних церемоний цапнул лепёшку, отправил её в рот и принялся пододвигать еду Е Цзиньраню:
— Сил надо набираться, не привередничай. На испытаниях любой кусок на вес золота. На, откуси!
— Уволь, уволь! Я лучше водички попью... — Е Цзиньрань отчаянно замахал руками, отнекиваясь от липкого медового коржика.
Они ещё попререкались пару минут. Е Цзиньрань уже отчаялся отбиться от назойливых ухаживаний, как к воротам постоялого двора подкатила пышная карета из королевского дворца. Воспользовавшись моментом, он мгновенно выскочил на улицу и запрыгнул в экипаж. Убедившись, что Бай Яньчжоу остался позади, Е Цзиньрань наконец перевёл дух.
Встречать их прибыла Басма. По высочайшему повелению гостям из империи Тан отвели почётные места в первом ряду, так что по прибытии на площадь они успевали аккурат к началу пиршества.
Остальные соратники по очереди поднялись в салон. Заметив, что Бай Яньчжоу не притащил с собой гору сладостей, Е Цзиньрань окончательно расслабился. Дорогой он приподнял занавеску и взглянул на главную башню города. Как и следовало ожидать, строение снова усохло: от величавого сооружения осталось всего пять ярусов. Полное исчезновение было вопросом считаных часов.
В качестве послов великой империи Тан группу приняли с подлинным размахом, усадив на почётные места во главе празднества. Первым делом началась церемония подношения даров. Правитель воседал в центре тронного зала, горделиво созерцая подданных; перед ним один за другим выносили диковинные артефакты и сокровища со всех концов света.
Владыка с нескрываемым азартом рассматривал дары: при виде красивых вещей он отвешивал скупые похвалы, а когда выносили настоящую редкость — глаза его загорались, и он щедро осыпал дарителей наградами.
— Ребят, а у нас подарка-то вроде нет... — шёпотом пробормотал Ван Айминь, подавшись к соратникам.
Е Цзиньрань со всей серьёзностью кивнул.
— Сяньюй, у тебя же инвентарь ломится, — небрежно вставил Бай Яньчжоу. — Выгреби первую попавшуюся ерунду и подари.
Е Цзиньрань лишь закатил глаза. Этот гад вечно лезет напролом и наступает на самые болезненные мозоли!
— Ого, Сяньюй, ты у нас, оказывается, богач? — заинтересованно обернулась Цунхуа.
Нельзя давать Бай Яньчжоу поводок, да и расставаться со своим барахлом Е Цзиньрань категорически не желал. В его голове мгновенно созрел план ответного удара:
— Вообще-то система уже приготовила за нас идеальный дар.
— Это какой ещё?
— Танцовщицу, — совершенно буднично высказал Е Цзиньрань. — Побойтесь бога, тут у нас рабовладельческий строй. Дарить красивых девиц местной знати — обычнейший реверанс по правилам этикета.
Цунхуа обомлела и ткнула пальцем себе в грудь:
— Меня?!
— Ради общего дела придётся пойти на жертвы, товарищ Цунхуа, — Е Цзиньрань одарил её взглядом, полным сострадания. — Не переживай ты так! Станцуешь чуток, и дело с концом. А если этот старый хрыч вознамерится забрать тебя в гарем — мы тебя вытащим, честное слово.
Цунхуа была не прочь пойти на небольшой риск ради успешного прохождения — на прошлых испытаниях ей приходилось примерять самые безумные роли. Да и как современные люди, соратники явно не стали бы толкать её в рабство.
Проблема заключалась лишь в одном: танцевать она не умела от слова «совсем»!
— А если я исполню производственную гимнастику, проканает?.. — с тоской уставилась на него Цунхуа.
— О да! — на полном серьёзе подхватил Е Цзиньрань. — Невероятный экзотический колорит! Его Величество будет в полном восторге.
— Сил моих больше нет это терпеть!
Цунхуа в полном отчаянии уткнулась лицом в стол. Глядя на её мучения, Ван Айминь замялся и нерешительно подал голос:
— Мо-может... может, мне пойти? А что, во мне ж таится талант клоуна-комика!
— Отличная идея, — пожал плечами Е Цзиньрань. Главное — сам чист. — Валяй, ты следующий.
Ван Айминь замкнулся.
Кажется, я только что сам себя закопал...
Пока компашка пререкалась, церемония преподнесения даров внезапно подошла к концу.
— Увы и ах! Дары принесли все, а вот ни одного чужеземного посла я так и не узрел, — тяжело вздохнул с высоты трона правитель, устремив взор на группу Е Цзиньраня. — Лишь посланникам великой империи Тан удалось пробиться сквозь пески в наш Баград... Остальные же навсегда сгинули в песчаной буре.
Е Цзиньрань мгновенно вспомнил странности текущего утра: подношения выносили исключительно слуги и местные сановники, среди них не было ни одного иностранца. Выходит, пышная сказка о «тысяче послов со всего света» оказалась фарсом — единственными реальными гостями были игроки из Тан.
Более того, сами они в своё время набрели в пустыне на брошенный караван, чьи хозяева испарились без следа.
Куда делись чужеземные послы?
— Пространство подземелья изолировано, — понизив голос, шепнула Цунхуа. — Иноземцы и не могли пробраться в Баград. Город наверняка укутан защитным барьером.
В этот момент завершился торжественный выезд новой королевы по улицам города. Под дождь из лепестков и ликующие вопли толпы её внесли в тронный зал. Невеста восседала на пышном золотом паланкине, усыпанном самоцветами. Полупрозрачная вуаль скрывала её лик, оставляя лишь зыбкий образ сошедшей с картины богини.
Присутствующие замерли в восхищении. Правитель расплылся в довольной улыбке, поднялся с трона и устремился навстречу с распахнутыми объятиями. Энис лишь едва заметно улыбнулась, жестом приказав опустить паланкин, после чего грациозно ступила на мраморные плиты.
— О, бесценная моя! — вспыхнул страстью владыка, подхватывая её тонкую ладонь. — Воспадём же к Вавилонской башне! На глазах великих богов мы скрепим наш союз, и сама вечность запечатлеет этот миг!
Энис не молвила ни слова, лишь покорно склонила голову.
— Какая романтика... — заворожённо прошептала Цунхуа, не сводя глаз с пары.
— Эх, кабы вы вчера ночью прошвырнулись с нами к башне, то знали бы, что душой Энис от правителя бесконечно далека, — ядовито хмыкнул Е Цзиньрань.
— Чего-чего?! — моментально встрепенулась Цунхуа. — Жаркие подробности?!
В этот момент король приказал гостям подняться со своих мест:
— Сделайте шаг со мной, друзья! Нынешний день — не просто сочетание браком, но и великое ежегодное жертвоприношение ради благоденствия Баграда. Не смеем гневать небеса! На вершине Вавилонской башни мы узрим божественный лик!
Пошагав в шумящей толпе, Е Цзиньрань наклонился к самому уху Цунхуа:
— Она и Верховный жрец — неразлучные с детства возлюбленные, а тут чистой воды политический договорняк. И как думаешь, что случится дальше?
Цунхуа буквально сгорала от любопытства. Вытянув шею, она с азартом семенила за уходящей процессией, пытаясь разглядеть новобрачных.
— Но остынь, — тут же остудил её Е Цзиньрань. — Башня подозрительно проседает. Как только начнётся заварушка — дёргаем во весь опор.
Цунхуа резко обернулась и ошеломлённо уставилась на него.
— Сама глянь: осталось всего пять ярусов, — мягко усмехнулся Е Цзиньрань.