По графику следом за Е Цзиньранем и Бай Яньчжоу на вахту должны были заступить двое солдат — Джек и Ду Цзиньпэн.
Ночь перевалила за середину. В такое время лагерь обычно погружался в беспросветный сон, но череда странностей выбила людей из колеи — укутаться в спальник и спокойно зажмуриться никто больше не смел.
С трудом обтряхнув Е Цзиньраня от налипшего снега, Чжэн Цунхуа тут же метнулась к Ду Цзиньпэну, который орал во всё горло:
— Что у вас опять стряслось?
Ду Цзиньпэн выглядел перепуганным досмерти, его язык заплетался:
— Только что... Мы с Джеком собрались выходить на смену, а он встал и даже глаз не разомкнул!
— В смысле — не разомкнул? — Цунхуа пыталась уловить хоть какую-то логику в этом бессмысленном лепете.
— Лунатик он! Лунатил, понимаешь?! — Ду Цзиньпэн отчаянно размахивал руками. — Он даже не очнулся: выбрался из спальника и дал дёру в темноту! Я кричал, а ему хоть бы хны!
— Если у Джека лунатизм, какого черта он не привязывал себя перед сном?! — подоспевшая Ло Цянь нахмурилась, в её голосе закипало раздражение.
— Да почём я знал! — Ду Цзиньпэн замотал головой, торопясь снять с себя вину. — Он ничего такого не говорил! Может, и сам о своей болячке не догадывался!
— Чёрт бы побрал эти сюрпризы... — Ло Цянь в досаде взъерошила волосы. Чутьё подсказывало: так называемый «лунатизм» — далеко не простая случайность.
Чжэн Цунхуа не относилась к аналитикам, но соображала здраво. Гора странностей не укрылась и от неё:
— Бред какой-то. Сначала сгинул Бай Яньчжоу, следом Сяньюй вернулся голышом, теперь вот Джек ублуждал во сне... Все будто сговорились и рвутся прочь из лагеря.
— Зачем они уходят, знает один Е Цзиньрань, — отрезала Ло Цянь. — Надо немедленно привести его в чувство.
Цунхуа крупными шагами вернулась в палатку, сгребла Е Цзиньраня за плечи и принялась остервенело трясти:
— Очнись! Давай, пока я тебе по щекам ненароком не съездила!
Е Цзиньраню пришлось спешно силой вытаскивать себя из полузабытья, пока мозги окончательно не превратились в кашу:
— М-м-м... Цунхуа, только без рукоприкладства!
— Выкладывай быстро: с чем вы столкнулись с Бай Яньчжоу, когда пошли менять смену? — выпалила она задыхающейся от спешки строчкой.
Е Цзиньрань потёр глаза и тяжело смахнул иней с губ:
— Сначала... Цзянь Син и остальные сказали, будто слышали крики о помощи. Посчитали, что это ловушка, и не дёрнулись. А потом Бай Яньчжоу упёрся рогом: мол, пошли проверим. И уболтал-таки меня...
— Чё?! — Цунхуа едва не лишилась дара речи. — И вы реально попёрлись?!
Какое безумное пренебрежение собственной шкурой! Нарочно шагнуть в пасть к черту... Чжэн Цунхуа лишний раз убедилась: ни Е Цзиньрань, ни Бай Яньчжоу нормальными игроками не являлись. Психи.
— Ты же его знаешь: если этот упрямец что вбил себе в голову, переубедить его нереально, — беспомощно развёл руками Е Цзиньрань. — Ближе к делу. Он затащил меня в пещеру, и там мы увидели тех, кто кричал. Целую ораву людей... вылепленных шогготами.
На лице Цунхуа мелькнуло мрачное «так я и думала»:
— Ну ещё бы. И что, вы не сдюжили? Наш «Бог Чжоу» застрял там просто потому, что не смог их размотать?
— Почти угадала, — Е Цзиньрань сжато сглотнул, избегая подробностей. — Его там скрутили.
Цунхуа вытаращилась на него:
— Бай Яньчжоу?! Не справился с шогготами?! Да он же стал в разы сильнее, чем был!
— Как по мне, это больше походило на самоубийство, — спокойно отрезал Е Цзиньрань.
Цунхуа впала в ступор:
— Я же видела, что он не тварь поддельная. Но если это был настоящий Бай Яньчжоу... с чего ему вдруг сводить счёты с жизнью?
За считанные секунды в её голове пронеслась вереница диких гипотез. То ли перед ними явился «Бай-Золушка», которому в полночь надлежало испариться, и он состряпал предлог для ухода... То ли парня подмял под себя враг, и, не способный выдать правду голосом, он избрал единственный способ уберечь Е Цзиньраня от расправы — заплатил за его безопасность собственной жизнью.
— О чём бы ты там ни фантазировала, завязывай, — прервал её Е Цзиньрань.
— А-ха-ха... Извини, ты просто сам напустил туману.
Впрочем, даже сбивчивые объяснения Е Цзиньраня не проливали свет на то, с какого перепугу Джек внезапно обратился в лунатика и свалил во тьму. На первый взгляд, эти события ничего общего не имели.
Или затаившаяся в сумраке тварь владеет ментальным контролем — на манер земляных червей-монстров, — заставляя людей совершать этот сумасбродный шаг?
— Ну и бедолага, — вздохнула Цунхуа. — Только из небытия выкарабкался — и снова откинул копыта. Какая-то проклятая полоса...
В её глазах Бай Яньчжоу на сей раз влип намертво и назад уже вряд ли вернётся.
Е Цзиньрань опустил голову и промолчал.
Цунхуа спохватилась, поняв, что сыплет соль на рану, и прикрыла рот ладонью:
— Прости... Я не думала ляпнуть лишнего.
Е Цзиньрань сделал пару медленных, глубоких вдохов.
— Ничего. Я почти привык.
Бай Яньчжоу снова сгинул, однако его дерзкая вылазка сдёрнула покров с тайны, которую от них так тщательно скрывали. И теперь Е Цзиньрань, единственный уцелевший, обязан был донести правду до остальных.
Взвесив слова, он негромко проговорил:
— Эта гора... Не руины построек Старцев. И уж тем более не вулкан.
Чуя важную разгадку, Цунхуа впилась в него взглядом:
— А что тогда?!
— Шоггот. Гигантский шоггот таких размеров, о которых мы и помыслить не смели.
Произнеся это, Е Цзиньрань сам невольно содрогнулся всем телом.
У Цунхуа отвисла челюсть.
— Но... шогготы же... они ведь все утыканы глазами?!
— Глаза — вовсе не обязательный признак, — качнул головой Е Цзиньрань. — Единственное постоянное свойство шоггота — бесформенность. Живая плоть или мёртвая материя — они способны с идеальной точностью скопировать всё что угодно.
Разуму Цунхуа потребовалось немало времени, чтобы переварить услышанное. Мысль о том, что всё это время они карабкались по спине исполинского чудовища, под ногами у них билась живая масса, пробирала до костей.
Скалы, преграждавшие им путь, глубокие ущелья, поглощавшие зазевавшихся путников, — всё это было лишь плотью твари.
Не давая ей опомниться, Е Цзиньрань продолжил:
— Хорошая новость в том, что оно, похоже, только-только очнулось ото сна. Ему зарез нужна энергия, оттого оно и жрёт людей без разбора. А значит, промбаза на вершине — реальный человеческий объект.
Цунхуа в исступлении вцепилась ему в ворот и закричала, бешено вращая глазами:
— Надо уходить! Немедленно! Прямо сейчас бежать из этого проклятого ада!
Е Цзиньрань даже не шелохнулся. Лицо его оставалось безучастным. Сам он давным-давно миновал пик животного ужаса, тогда как Цунхуа явственно погрузилась во временное безумие: панический порыв инстинктивно заставлял её искать спасения от источника кошмара, невзирая ни на что.
Убеждать того, чьим разумом овладел психоз, — занятие бесполезное. Словотерапия тут не работает.
Полог палатки с треском рванулся в сторону. На пороге возникла Ло Цянь — услышав шум, она прибежала проверить, что происходит.
Цунхуа с такой силой пихнула Е Цзиньраня, что тот отлетел, и, выбросив безумную мощь в ноги, ринулась к выходу.
Не понимая, в чём дело, Ло Цянь на автомате перекрыла проход собой. Они столкнулись с глухим ударом.
— Прочь с дороги! — заверещала Цунхуа, пытаясь сбить и её, но Ло Цянь мёртвой хваткой вцепилась той в предплечья, лишая движения.
Превозмогая дикую боль по всему телу, Ло Цянь рявкнула во всё горло:
— Заткни мозги! Не думай ни о чём! Вообще ничего не делай!
В Бюро расследования аномалий на случай каждого вида безумия имелся чёткий протокол. Ло Цянь помнила заученную инструкцию: при приступе у напарника следовало без промедления вырубить его или связать, лишив возможности навредить себе и окружающим.
Если рядом находилась неведомая тварь, отравляющая рассудок, любые попытки осмыслить происходящее лишь усугубляли припадок. Мозг сам додумывал ужасающие детали, доедая остатки здравомыслия.
— Ло Цянь, да выслушай же ты меня! — плача, захлёбывалась Цунхуа, её глаза налились кровью. — Лу Цзефэнь была права! Нам надо сматываться! Иначе мы все тут сдохнем!
Ло Цянь свирепо прорычала ей прямо в лицо:
— Цунхуа! Зачем ты вообще попёрлась в это подземелье?! Неужели для следователя нет ничего дороже собственной шкуры?!
Яростный выкрик отзвенел, уступив место вакуумной тишине.
В этой жестокой, смертоносной вселенной... Имеет ли человеческая жизнь хоть какую-то цену? Древним сущностям плевать на смертных — так же, как человеку плевать на микробов, которых он ежесекундно давит стопами.
Зрачки Цунхуа застилала непроглядная тьма, по щекам градом текли горькие слёзы. Ответа не было. Ответ, который она искала всю жизнь, оказался безжалостным: потуги следователей не способны сместить этот мир даже на волосок.
Перед лицом верховной воли божеств всё человеческое существование выглядит жалкой, нелепой мошкой.
Е Цзиньрань стоял подле них, глядя на неё с молчаливой жалостью. Когда-то и он осознал ту же страшную истину: смертной плоти не под силу пересечь Вечную Ночь.
Лишь когда тончайший луч света прорезал мрак и упал на землю, он через чувства сумел снова нащупать опору для разума.
— Мы всё ещё можем идти вверх, — тихо произнёс Е Цзиньрань. — Пока не настал конец.
Цунхуа отчаянно прижалась к Ло Цянь, пытаясь впитать хоть каплю чужого тепла, чтобы разбудить остывшую кровь и заледеневшее сердце.
— Если... если я снова струшу и захочу сбежать... — зарыдала она с исступлённой решимостью, — переломай мне ноги!
Ло Цянь сочувственно погладила её по спине:
— Договорились. Переломаю.
Приступы безумия удалось загнать глубоко внутрь: следователи волевым усилием подавили симптомы.
Цунхуа не знала, на сколько её хватит. Ей оставалось лишь молить судьбу, чтобы до того, как силы окончательно иссякнут, она успела принести хоть какую-то пользу.
— С возвращением, — тихо сказал Е Цзиньрань.
* * *
Рассвет ещё не занялся, но уцелевшие члены экспедиции уже были на ногах. Объявили экстренный сбор.
Следователи молчаливо сговорились не вываливать ужасную правду на обывателей. Ни словом не обмолвившись о том, что гора — это шоггот, они под разными предлогами стали уверять людей, что нужно без промедления подбираться к вершине.
Древняя промбаза, оставшаяся от прошлых эпох, оставалась их единственным островком спасения — шлюпкой посреди кишащего тварями океана.
Посовещавшись, отряд единодушно решил не отправляться за Джеком: рисковать и приволочь в лагерь очередную подделку никто не хотел.
Не дожидаясь восхода, отряд снова тронулся в путь.
На удивление, с неба не упало ни снежинки. Было похоже, будто сама природа тайком благоволит им: мороз слегка отступил, и дорога шла неожиданно легко.
И когда первые лучи солнца залили белое ничто, цепочка свежих следов всё ещё вилась по сугробам, отмечая путь упрямо идущих людей.