Е Цзиньрань впустил Бай Яньчжоу в комнату, щёлкнул замком и сразу же активировал несколько артефактов, глушащих звук и блокирующих любую слежку.
— Собрался по-тихому намылить мне шею? — с нескрываемым любопытством поинтересовался Бай Яньчжоу. — Да не надувайся ты так, дело-то житейское.
— Не занимаюсь подобными глупостями, — ответил Е Цзиньрань, удостоверившись, что защита надёжно скрывает их от чужих ушей и глаз, после чего обернулся: — Я наткнулся на кое-что крайне важное. Хочу поделиться.
Бай Яньчжоу приподнял бровь:
— Неужто даже остальным знать не положено?
— Дело не в них, — выждав небольшую паузу, произнёс Е Цзиньрань. — А в том, что лишь у тебя есть сведения равноценного масштаба.
— Стало быть, опять тайная сделка тет-а-тет? — Бай Яньчжоу небрежно присел на край кровати и с живым интересом уставился на собеседника снизу вверх. — И чего же ты хочешь на этот раз?
Е Цзиньрань опустился рядом. Чужое присутствие на постели его не угнетало — в конце концов, это был лишь постоялый двор на пару ночей, а не собственный дом.
— Сколько тебе известно об игроках, чьи номера в рейтинге стоят выше твоего?
В глазах Бай Яньчжоу мелькнула хитрая искра:
— Прежде я бы решил, что ты лукавишь и задаёшь риторический вопрос, но теперь... Неужели и впрямь не в курсе? Что ж, мне как раз довелось навести справки на этот счёт. Могу поделиться.
Е Цзиньрань непроизвольно коснулся переносицы, ощутив странный укол неловкости:
— Вот и отлично. Мои сведения тоже касаются их. Начинай.
— Своей выгоды ты не упустишь, а? — с наигранной обидой упрекнул его Бай Яньчжоу.
Отказывать, впрочем, он не собирался. Поразмыслив мгновение, продолжал:
— Поначалу я и сам понятия не имел, что за фигуры выстроились впереди меня. От нечего делать решил отрыть правду. Подобная конфиденциальная информация упрятана намертво, но за пару лет мне удалось выйти на кое-какие следы.
Бай Яньчжоу неожиданно подался вперёд, очутившись в опасной близости. В глубине его алых зрачков Е Цзиньрань отчётливо разглядел своё отражение: рассыпавшиеся по плечам смоляные волосы, безобидный вид — словно у кроткого агнца.
От нахлынувшей волны чужой, удушающей экспрессии комфортная дистанция рухнула. Е Цзиньрань с трудом сдержал замешательство и невольно отвёл взгляд.
— Это участники закрытого бета-теста. С тех пор как Система запустила открытый сервер, эти аккаунты более не проявляли активности.
Бай Яньчжоу расплылся в довольной оскалистой улыбке:
— Так что я, по сути, являюсь первым игроком, зарегистрированным после релиза. Настоящий релизный ветеран, не иначе.
Е Цзиньрань выдержал паузу.
—... И этим правда стоит гордиться?
Впрочем, выживать в жерновах Бесконечного потока на протяжении десятка лет — достижение, безусловно, выдающееся.
Бай Яньчжоу вновь откинулся назад, будто его прежний порыв был лишь мимолётной забавой:
— Всё, моя очередь окончена. Что скажешь ты?
Е Цзиньрань перевёл дух, утихомиривая заходившееся сердце, и ровным тоном выговорил:
— Вчера я столкнулся с Игроком №004.
Естественно, он ни капли не боится Бай Яньчжоу. Ни капли.
— Ты уверен? — Улыбка мгновенно слетела с лица Бай Яньчжоу, голос налился свинцовой тяжестью.
— Абсолютно, — твёрдо подтвердил Е Цзиньрань. — В логах системного интерфейса зафиксирован вход. Игрок №004 вошёл в подземелье «Золотые пески уходят как вода».
Он утаил детали — не стал раскрывать игровой псевдоним и догадки о божественной природе этой сущности.
Не показалось ли? Взгляд Бай Яньчжоу налился густой багряной темнотой, на дне которой полыхнуло откровенное, пьянящее безумие.
— Безумно жаль, но нашей идиллии пришёл конец, — ледяным тоном произнёс он. — Я закрою это подземелье. Немедленно.
— И что ты вознамерился сделать? — мгновенно насторожился Е Цзиньрань.
— Вырезать город. Без топлива механизм встанет сам собой. Если некому будет переворачивать песочные часы, с этой бесконечной петлёй будет покончено, — небрежно бросил Бай Яньчжоу, будто речь шла об обыденной уборке.
Е Цзиньрань уже проклинал тот миг, когда решил завести этот разговор. Какая упёртая жажда довести дело до кровопролития! На кой чёрт ему дались здешние NPC?
Бай Яньчжоу кривил губы в улыбке, но от него веяло по-настоящему могильным холодом:
— Я не позволю Им добиться своего, Господин Лавочник. Это задача наивысшего приоритета. Желаешь помешать — попробуй.
Е Цзиньрань глубоко вдохнул, укрощая накативший раздрай:
— Я вовсе не собираюсь вставать у тебя на пути. Лишь предлагаю пораскинуть мозгами. Мы все — я, ты, Цунхуа и Собака Хэжань — прикасались к настенной живописи в пещерах и исследовали башню. Наш разум уже исподволь отравлен верой в Бога Времени. Разливай ты хоть реки крови, гарантии нет: система просто выдернет кого-то из нас четверых на место недостающего жреца.
— Уж я-то точно не стану возносить Ему молитвы и повертывать время вспять, — равнодушно отмахнулся Бай Яньчжоу.
— Спору нет, я о себе того же мнения, — возразил Е Цзиньрань. — Но не забывай: данная сущность способна переписывать память. Какими окажутся наши воспоминания, когда в городе не останется ни единой живой души?
— Нас это не коснётся, — стоял на своём Бай Яньчжоу.
— Ещё как коснётся. Скажи, ты хоть помнишь, как выглядел Абдула?
Бай Яньчжоу отрезало.
Е Цзиньрань понял: аргумент попал точно в цель. Что уж там говорить о Бай Яньчжоу, если он сам едва помнил облик Абдула Альхазреда — словно невидимый ластик соскабливал образы прямо из сознания.
То, что они не утратили память мгновенно, подобно местным NPC, объяснялось лишь статусом чужаков: аномальные законы подземелья подчиняли их чуть медленнее.
Да и контактов с верховным жрецом за последние дни набралось слишком много, стирать такое за один миг система просто не успевала.
По идее, Е Цзиньрань находился под покровительством Верховного Бога, и никакая бесовщина подземелья не должна была его коснуться. Но Бог Времени — исключение. Он обладал равным статусом с Верховным Богом, и их силы лишь взаимно уравновешивали друг друга, но не подавляли полностью.
Если Бай Яньчжоу устроит резню, память Е Цзиньраня исказится за считанные минуты. И если следующим жрецом на вершине башни окажется он сам... последствия будут катастрофическими.
Цунхуа оказалась права: его рассудок балансировал на грани, медленно соскальзывая в бездну безумия и сближаясь с неизречёнными сущностями. Сам того не замечая, Е Цзиньрань дал отравить своё сознание до самого основания.
Двоим другим игрокам не тягаться с Хозяином Системного Магазина, а исходы противостояния с Бай Яньчжоу и вовсе предсказать невозможно. Е Цзиньрань не желал окончательно затеряться в небытии и искренне хотел, чтобы товарищи выбрались отсюда невредимыми.
— Отлично, — спустя долгое молчание улыбнулся Бай Яньчжоу, и улыбка его на сей раз звучала непринуждённо и даже с долей удовольствия. — Ты меня убедил. Но тебе лучше предложить альтернативу, иначе я вернусь к первичному плану.
Е Цзиньрань начал улавливать своенравную логику Бай Яньчжоу и с осторожным прищуром изрёк:
— Разве ты не питаешь глухую ненависть к этим сущностям? Раз уж Они жаждут вытравить всё из нашей памяти, мы обязаны помнить. Наперекор.
«Только в этот раз... я сыграю в бунт вместе с тобой».
— Более того, мы заставим помнить всех и каждого.
Бай Яньчжоу удивлённо приподнял взор. Чёрноволосый юноша улыбался — непринуждённо, точно весеннее солнце.
Замысел Е Цзиньраня отличался простой изящностью: вернуть людям имя Абдула Альхазреда. Великий чародей не должен кануть в небытие по воле времени.
В его собственном мире, пусть даже Баград и соседние цивилизации давно рассыпались прахом под толщей вековых песков, имя Абдула гремело сквозь тысячелетия благодаря его дьявольскому труду — «Некрономикону».
Пускай это имя считалось осквернённым, табуированным и несущим проклятие.
— Вознамерился прививать здешней реальности искажённую историю? — Бай Яньчжоу задумчиво потёр подбородок. — А ты куда искуснее, чем я думал.
Е Цзиньрань тихо усмехнулся и качнул головой:
— Подобные фокусы мне не по плечу. Но у меня есть другие таланты. К примеру — трансграничная торговля.
Разумеется, он не собирался штамповать миллионные тиражи «Некрономикона» и распространять азы чернокнижия среди местного населения — это повергло бы весь мир в пучину хаоса.
Но подсунуть жителям Баграда иной артефакт ему было вполне под силу.
Е Цзиньрань произнёс с лёгкой ноткой гордости:
— Знаешь, почему артефакты Системы безупречно работают в абсолютно любых мирозданиях?
Миры Бесконечного потока исчислялись тысячами. Межпространственные разломы сцепляли параллельные вселенные с совершенно несовместимыми фундаментальными законами.
Любая вещь, заброшенная в чужое измерение без специальной обработки, моментально мутирует либо попросту развалится в пыль: структура материи и организация микрочастиц в разных мирах отличаются колоссально.
Системный Магазин исполнял роль хаба-адаптера. Любой предмет, прошедший через руки Е Цзиньраня, гарантированно сохранял функционал в любой точке мироздания вопреки здешним физическим константам.
Едва ступив на земли подземелья «Золотые пески уходят как вода», Е Цзиньрань активировал редкий предмет долгого действия.
Артефакт класса B: «Регистратор прохождения».
Невидимый объектив неустанно фиксировал каждый шаг игроков, врезая в память устройства наиболее яркие фрагменты.
Само собой, встречи с Абдулом тоже оказались запечатлены со всеми подробностями.
Е Цзиньрань планировал смонтировать отснятый материал и устроить показ для жителей Баграда. И пусть в древней эпохе не ведали о кинематографе — преподнесённое в виде божественного знамения откровение не вызовет ни капли сомнений.
А момент для демонстрации подворачивался безупречный.
— Завтра великое празднество и день свадебного торжества. Я устрою для горожан киносеанс с кадрами из «Регистратора прохождения», — подытожил Е Цзиньрань. — Ты же помнишь, я запустил его сразу по прибытии в пустыню?
Бай Яньчжоу мгновенно уловил виртуозность замысла, и в его глазах вспыхнули огоньки одобрения:
— Замечательная мысль.
Что может быть утончённее и упоительнее, чем вывалить постыдные тайны новобрачных прямо в разгар свадебного пира?
Сплетни — слабость человечества. Е Цзиньрань ничуть не сомневался, что жители Баграда проглотят столь сочную наживку на ура. А если кто и усомнится в увиденном, лица виновников впечатаются им в память навечно.
— Кхм, поступать так не совсем этично, — остужая лёгкие уколы совести, произнёс он. — Однако это куча плюсов в сравнении с твоей идеей устроить тотальную резню.
Заставить горожан вспомнить Абдула — не значит напрямую разрушить петлю песочных часов.
Истинная цель Е Цзиньраня крылась в ином: погрузить Энис в пучину нестерпимой, пронзительной боли.
Сдёрнуть пышные сари, лишить сказочной роскоши, выставить напоказ трагическую гибель друга детства, подставить под подозрения правителя и косые взгляды толпы...
Это станет для неё самым кошмарным сном наяву.
Без кроваво-алого многогранного кристалла роль жертвенного откупа для Техники призвания божества с лёгкостью исполнит сама Энис.
Е Цзиньрань не сомневался: его божественный покровитель останется в глубоком восторге от преподнесённого подношения.
С того момента, как он соглашательски последовал за Бай Яньчжоу в подземелье, Системный интерфейс затаился, а Верховный Бог не отдавал прямых приказов. Лишь теперь до Е Цзиньраня дошло: задача была поставлена изначально. Всевышний взор, устремлённый с выси небес, не отпускал его ни на миг.
Суть игры и долг устроителя — ублажать высоких гостей. Е Цзиньраню требовалось выжать из происходящего максимум драматургии, дабы сорвать щедрый «донатирующий» отклик от истинных игроков.
А последствия бесчинств Древних пусть расхлёбывают сами Древние.