Чэнь Сянвэнь был старше Чэнь Сяну лет на пять-шесть. Годы брали своё, к тому же несколько лет назад он неловко оступился на склоне и с тех пор сильно прихрамывал. Стоило отойти чуть дальше от дома — приходилось опираться на палочку, а о работе в поле и речи быть не могло.
К счастью, дети и внуки росли почтительными. Хоть семья и перебивалась в бедности, особых невзгод не знала — жили тихо, без лишней головной боли.
Сегодня он пришёл вроде как за компанию выпить с младшим братом, хотя сам уже давно не брал лишнего. За звяканьем пиал братья на самом деле вели важный разговор.
К тому моменту, как Чэнь Чэнь осушил свою пиалу, Чэнь Сянвэнь к своей почти не прикоснулся. Зато главное изложил без экивоков: если есть возможность, протянуть их семье руку помощи.
— Как упал, так на поле больше не работник, — со вздохом произнёс Чэнь Сянвэнь. — В доме от меня никакой пользы, одна обуза. Сяо Чэн, мы на богатство не метим. Нам бы хоть какую копейку в руки, чтоб ребятишкам сладостей купить.
Смысл его слов был понятен каждому за столом. На самом деле дядя Сянвэнь приходил ещё в тот вечер, когда родня вернулась из уезда, но Чэнь Сяну тогда ответил, что всем заправляет Сяо Чэн и нужно сначала спросить его. А Чэнь Чэнь сразу уехал в провинциальный центр, и разговор заглох. Вернувшись, он с головой ушёл в отгрузку товара, а потом зарядили дожди — так дело и отложилось до сегодняшнего дня.
Чэнь Сяну с родным братом ладил, да и семьи их всегда держались вместе. Раз уж Сянвэнь напрямую попросил о помощи, отказать ему он просто не мог. Впрочем, как дед и говорил раньше, всё это дело поднял Чэнь Чэнь, так что последнее слово оставалось за внуком.
Все взгляды скрестились на Чэнь Чэне. Тот отложил палочки и спросил:
— Старший дедушка, дедушка ведь рассказывал вам, каким промыслом мы занялись?
— Рассказывал, — кивнул тот.
— Тогда не буду повторяться, — ответил Чэнь Чэнь. — Перейду сразу к делу. Мы торгуем перцем, и сырья нам требуется много. Если ваша семья не против, можете засадить перцем побольше земли. А я выкуплю весь урожай по уездной цене. Как вам такое предложение?
— По уездной цене? — переспросил Чэнь Сянвэнь, словно не расслышав.
— Именно, — подтвердил юноша. — В этом году в уезде давали по два цзяо за цзинь. Если в следующем году цена не изменится, мы заберём всё по этой же ставке.
— А сколько ты сможешь забрать? — торопливо ухватился за его слова старший.
— Да хоть все ваши наделы засадите — всё выкуплю, — спокойным, ровным тоном произнёс Чэнь Чэнь. — Так что тут всё зависит лишь от вашего желания.
— Всё?! — не удержался Чэнь Сянвэнь.
— Если вы согласны, — с улыбкой ответил Чэнь Чэнь.
У старика перехватило дыхание. Ему и в голову не могло прийти, что племянник без колебаний замахнётся на ВСЕ их земли! Да ещё и по уездной цене!
Два цзяо за цзинь — это же двадцать юаней за сотню цзиней! А сколько можно собрать с одного му? Свыше трёх тысяч цзиней! Выручка с одного му выходила за шестьсот юаней!
Шестьсот!
Кто в их краях слыхивал, чтобы перец продавали за такие деньги?! Даже обычным зерном с одного му столько не заработать!
— Сяо Чэн... ты ведь не шутишь? — дрогнувшим голосом спросил Чэнь Сянвэнь.
— Ничуть, — терпеливо разъяснил юноша, прекрасно понимая, какую бурю вызвал в душе старика. — Мы же одна кровь, разве стал бы я вам головы морочить?
Чэнь Сянвэнь глубоко перевёл дух:
— Хорошо! Вот уж воистину достойного выкормила семья Чэнь! Сяну, каков у тебя внук, а!
Чэнь Сяну, от души довольный, расплылся в улыбке.
Сбросив с души тяжкий груз, старик Сянвэнь заметно оттаял и стал относиться к Чэнь Чэню с ещё большим теплом — ласково и заботливо, совсем как к родному внуку.
Когда застолье подходило к концу, на дворе уже стемнело. За отцом пришёл его сын, Чэнь Цзяньхуа, с фонарём в руках. Посидев для приличия пару минут, они попрощались и ушли.
Только тогда старуха Ли Ши подала голос:
— Неужто и правда отдадим старшему брату под перец часть угодий?
— А ты сомневаешься? — повернулся к ней Чэнь Сяну.
— Да мы со своими-то полями еле управляемся, — с обеспокоенным видом вздохнула Ли Ши. — Если ещё и они засадят свои наделы, вовсе в грязи утонем, ничего переработать не успеем. Только убытки понесём.
— Бабушка, не переживайте, — не дав деду вставить слова, мягко вмешался Чэнь Чэнь. — Собирать урожай на наших полях тяжело, это правда. Но старший дедушка со своими домашними будут убирать свой перец сами. А если свежего сырья окажется слишком много, они смогут его засушить, и мы выкупим сушёный по соответствующей цене. Способов полно, было бы желание. Безвыходных ситуаций не бывает.
У Ли Ши не было к семье старшего брата никаких обид, а после разумных доводов внука у неё и вовсе не осталось возражений:
— Ну гляди сам. Главное, чтоб у тебя в голове всё было просчитано.
— Просчитано, и до мелочей, — улыбнулся Чэнь Чэнь. — Наше дело — общее, а не только моё. Раз никто из родных не против, то и я лишь «за». Это выгодно обоим домам, так почему бы не помочь?
Семьи и прежде жили дружно, а когда Чэнь Чэнь только заикнулся о том, чтобы посадить перец не по сезону, дядя Сянвэнь лично приковылял к ним, пытаясь уберечь от ошибки. Он искренне желал им добра. Чэнь Чэнь был не из тех, кто забывает хорошее. К тому же в утро отправки первой партии для босса Бая сыновья дяди Сянвэня прибежали первыми и без лишних слов помогали таскать мешки. Чэнь Чэнь всё это отлично помнил.
Если люди относятся к тебе по-человечески, то почему бы не протянуть им руку, раз есть такая возможность?
И ведь дело касалось не только ветви дяди Сянвэня...
— Сяо Чэн, всё вышло ровно так, как ты предупреждал перед отъездом в провинциальный центр, — заговорил Чэнь Сяну. — Чуть не из каждого двора к нам прибегали, выведывали. Как ты и просил, я никому ничего конкретного не пообещал.
Чэнь Чэнь с самого начала понимал: когда семья привезла из уезда столько добра, утаить успех не удастся — вся деревня станет шушукаться. Да он и не собирался таиться. Напротив, рассчитывал раздуть любопытство сельчан, чтобы завлечь их к посадке перца.
Если, конечно, у тех хватит духу.
А не захотят — что ж, они и на своих землях неплохо справятся. Приманка заброшена, остаётся ждать, кто заглотит крючок.
Выслушав деда, Чэнь Чэнь произнёс:
— Дедушка, если они снова придут с расспросами, так и скажите: мол, собираемся сажать перец. Посмотрим, захочет ли кто-нибудь присоединиться.
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Первой опомнилась Ли Ши:
— Сяо Чэн... ты что же, хочешь всю деревню под это дело подрядить?!
— Именно так, — спокойно кивнул он.
Старуха охнула, а у остальной родни вытянулись лица.
— Да где ж мы столько перца переварим?! — выкрикнул Чэнь Цзяньцзюнь.
— Вот-вот, — поддержал брата Чэнь Цзяньдан. — Сяо Чэн, на сей раз я с твоим вторым дядей согласен. В деревне пахоты немерено! Если каждый засадит свои наделы перцем, мы его в жизни не распродадим!
Сейчас, может, и не распродадут, а вот в будущем — как знать. Впрочем, Чэнь Чэнь не стал озвучивать эти мысли, а лишь возразил:
— А я разве говорил, что выкуплю абсолютно весь урожай со всей деревни?
Чэнь Цзяньдан немного остыл:
— А как тогда?
— Старший дедушка — наш родной человек, один корень, — пояснил юноша. — Наша связь с его домом куда крепче, чем с остальной деревней. Потому ему я и пообещал забрать всё до последнего цзиня. Что же до прочих дворов... установим пока предел: не больше одного му с каждого хозяйства.
После этих слов никто не мог упрекнуть его в кумовстве или предвзятости. Напротив, у всех отлегло от сердца.
Скупить перец со всей деревенской пахоты? Да они бы попросту пупки надорвали! Какая семья выдержит такую махину?
Ли Ши всё ещё сомневалась:
— По одному му с двора... а не многовато ли будет?
В деревне больше сотни дворов. Если каждый выделит по му, выйдет добрая сотня му! О таком количестве старуха даже подумать боялась.
Однако Чэнь Мин покачал головой:
— Сяо Чэн же сказал: не больше одного му. Мне кажется, далеко не каждый решится отдать целую межу под перец.
Ли Ши обомлела, да и остальные уставились на него с удивлением.
— Смотрите сами, — стал рассуждать Чэнь Мин. — Мы-то судим да рядим прямо сейчас, а сажать всё равно придётся по весне. А весной в поле продыху нет, каждый кусок земли на счету. Те, кто нам не доверяет, скорее уж по старинке засадят всё бататом да кукурузой.
Ван Гуйчжи насупилась:
— Мы ж от деревни ничего не таили, всё на виду! Неужто после такого кто-то не поверит?
Она искренне не понимала такой логики.
— Мама, посуди сама, — принялся объяснять Чэнь Мин. — Мы сами отдали под перец тридцать с лишним му, да старший дедушка ещё пару-тройку засадит. Только у нашей родни набирается под сорок му! Это ж сколько тысяч цзиней урожая? А ведь кроме нас есть еще староста, бригадир да прочие Чэни. Какая гора перца выйдет? Вот сородичи других фамилий и подумают: а ну как у нас денег не хватит на всё? Первым делом мы выкупим урожай у своей родни, а они останутся ни с чем. Вот и не рискнут отдавать целый му.
Ван Гуйчжи прикусила язык.
Хоть все и жили в одном селе, а сородичи одного рода всегда держались ближе и перетягивали одеяло на себя. Взять хоть старосту: когда в прежние годы ели из одного котла, в крупных делах он старался держать порядок, но по мелочам всегда потакал своим, Яннам... Это неписаное правило все знали назубок и давным-давно к нему привыкли, ведь случись что — сами поступили бы точно так же.
Раз Чэнь Мин вытащил эти опасения на свет, значит, именно так всё и произойдёт.
Чэнь Сяну бросил на внука одобряющий взгляд и подтвердил:
— Сяо Мин дело говорит. За эти дни ко мне многие прихаживали, но усерднее всех выведывали именно наши, Чэни. Инородцы, видать, решили, что мы не станем делиться с ними столь лакомым куском.
Чэнь Чэнь лишь молча поджал губы.
О таком раскладе он даже не задумывался.
На самом деле, по его расчётам, он легко переварил бы урожай, даже если бы каждый двор засадил по три-четыре му. Но заявлять такое сразу было бы слишком безумно, никто бы просто не поверил. Вот он и решил не торопить события, ограничив планку одним му.
Кто ж мог помыслить, что даже вокруг одного-единственного му развернётся целая шекспировская драма с деревенскими предрассудками и клановыми подозрениями.
Ему, человеку из XXI века, к таким тонкостям деревенской психологии всё ещё приходилось привыкать.