Мужчина, задавший вопрос, выслушал объяснение молча, лишь задумчиво потёр подбородок. Чэнь Чэнь про себя подумал, что тот, возможно, прикидывает крупную закупку. Впрочем, ручаться за это было нельзя — вдруг человеку просто стало любопытно?
А вот остальные покупатели ахнули: скинуть по десять фэней за банку! Десять баночек — уже целый юань экономии! А на юань в те годы можно было купить целый цзинь сахара!
Впрочем, поохать-поохать они поохали, но кому в здравом уме понадобятся пять тысяч банок острого соуса? Даже если в доме живёт большая семья душ на пятнадцать-двадцать, эти запасы придётся есть годами. Так что, как ни зарились они на скидку, брать столько никто не собирался.
Однако кое-кто всё же выразил недовольство:
— Босс Чэнь, а почему при покупке от пяти тысяч банок цена ниже на десять фэней? Зачем делать разницу между крупным и мелким оптом? Это как-то неправильно!
Чэнь Чэнь ответил ровно, без раздражения:
— Себестоимость соуса высокая, так что при розничной торговле наша цена — и без того самый минимум. А скидку при заказе от пяти тысяч банок мы даём потому, что берём объёмом: даже с небольшой маржой итоговая прибыль нас устраивает. К тому же это знак уважения к тем, кто берёт много и всерьёз поддерживает наше дело.
— Так и мы поддерживаем! — упёрся какой-то въедливый покупатель. — Какая разница, много человек берёт или мало? Покупатель есть покупатель!
Но не успел Чэнь Чэнь рот открыть, как остальные горожане сами обрушились на спорящего:
— Слушай, ты чего ерунду несёшь? На любом заводе за опт цену сбрасывают, здесь-то что не так?
— Вот именно! В деревнях, если зерно сдают мешками, и то полфена уступают. Вполне справедливо давать скидку тем, кто берёт партиями.
— Эх, жаль, у меня нет лишних денег, а то сам бы с радостью взял пять тысяч банок!
— Да уж! Это же целый капитал — пятьсот юаней!
Конечно, любителей халявы хватает везде, но сегодня в лавку зашли те, кого не отпугнул кусачий ценник, — люди с достатком. В те годы обеспеченность обычно сочеталась с образованием: приватизация и частное предпринимательство только-только зарождались под веянием реформ, и гигантских капиталов никто ещё не сколотил. Зажиточными считались в первую очередь кадровые рабочие государственных предприятий — люди с хорошим происхождением, со связями, ценными навыками или дипломами.
Среди этой интеллигентной городской публики дорожили репутацией. Каждый получал достойный оклад, которому завидовала деревенская беднота, но и спрос с них был строгий: одна глупая оплошность, пара неосторожных слов — и на тебя донесут, лишив завидного места. Поэтому на людях держались подчеркнуто благородно и строго следили за своими словами.
Эти достаточные горожане обладали понятием о чести. И когда кто-то начинал откровенно паясничать и нести ахинею, у них срабатывало чувство справедливости.
Вот и сейчас ворчливого спорщика мгновенно осадили. Наткнувшись на дружное осуждение толпы, он не посмел огрызаться — побоялся, что его заклеймят ещё сильнее.
— Я же просто спросил, чего сразу накинулись... — пробормотал он под нос.
Схватив с полки банку перца с ферментированными бобами, он торопливо расплатился на кассе и бочком-бочком выскользнул за дверь, мгновенно растворившись в уличной толпе. Впрочем, на него никто больше не обращал внимания — люди вернулись к прилавкам.
Чэнь Чэнь тоже не стал брать этот эпизод в голову.
Старуха Ли тихонько подтолкнула мужа локтем и шепнула:
— Надо же, Сяну, до чего наш перец народу полюбился! Даже заступаются за нас!
Чэнь Сяну сдержанно улыбнулся и едва слышно ответил:
— Товар добротный, вот люди и ценят. За хорошее дело отчего не заступиться?
— И то правда, — вздохнула Ли Ши. — А я-то переживала, как Сяо Мин с Сяо Цянем тут одни справятся, зелёные ведь совсем. Теперь хоть на душе спокойнее.
Дед ничего на это не сказал. По его мнению, рассчитывать на доброту городских покупателей не стоило: чтобы лавка работала без сбоев, хозяева сами должны иметь твёрдую руку. А внукам, Сяо Мину и Сяо Цяню, до этого было ещё расти и расти.
Посомневавшись, старик решил посоветоваться с Чэнь Чэнем. Он подозвал внука и увёл его в комнату, где ночевали Сяо Мин и Сяо Цянь. Из обстановки там стояли лишь ветхие стол и стулья, оставшиеся от прежних хозяев, но присесть было можно.
— Дедушка, вы что-то хотели? — удивлённо спросил Чэнь Чэнь.
— Как думаешь, Чэнь-эр, справятся ребята в уезде одни? — озабоченно спросил Чэнь Сяну.
Чэнь Чэнь на миг растерялся:
— Справятся.
— Точно справятся?
— Точно. А почему вы вдруг спросили?
— Да вот гляжу я, сколько народу сегодня навалило, — вздохнул дед. — Вдвоём за такой оравой не уследишь. Проворонишь — и стянет кто-нибудь банку-другую, пока они на кассе закрутятся.
— На этот счёт не переживайте, — успокоил его Чэнь Чэнь. — Наплыв только потому, что нас в уезде не было несколько месяцев. Народ успел соскучиться по нашему соусу, вот в день открытия все и ринулись. День-два пройдут, ажиотаж спадёт, и покупателей станет заметно меньше.
Чэнь Сяну поразмыслил и согласился: и впрямь, когда долгожданный товар появляется на прилавках, те, у кого есть деньги, бегут за покупками сразу, а остальные подтягиваются зеваками. Экая людская натура.
Поразмыслив ещё немного, старик предложил:
— Сяо Чэн, давай ты пока не будешь возвращаться с нами в деревню? Побудь в уезде пару дней, присмотри за младшими. А как поток поутихнет, тогда и поедешь домой.
Чэнь Чэнь взвесил предложение и кивнул.
* * *
Все помещения в доме были забиты коробками с соусом. Хотя на кухне имелся кое-какой провиант, привезённый Сяо Мином и Сяо Цянем из деревни, приготовить обед на всю большую семью в такой суматохе было нереально — да и покупатели шли непрерывным потоком. В итоге решили обедать в общепите, отправляясь на улицу по очереди.
Младшие ребятишки пришли в неописуемый восторг — им ещё ни разу не доводилось обедать в уезде! Глаза у них разбегались, слюнки текли от аппетитных запахов, витавших над уличными лотками. Взрослые лишь усмехались, глядя на их умоляющие физиономии. Отказать детворе не поднималась рука: слава богу, деньги в семье водились, и побаловать ребятню вкуснятиной было не жалко. Каждая новая покупка встречалась радостным визгом.
Лю Дунсюэ, глядя на резвящуюся детвору, повернулась к Чэнь Бэю и Чжоу Пинъаню:
— А вы чего хотите? Схожу куплю.
— Мясных пирожков! — с ходу выложил мечту Сяо Бэй.
Пинъань бывал в уезде почаще и лучше ориентировался в местном общепите. Услышав про баоцзы, он поддержал:
— Мама, у дядюшки Вана самые лучшие пирожки: пышные, сочные, и мяса внутри от души кладут! Помнишь, мы домой такие привозили? Пойдём к нему!
Лю Дунсюэ сразу вспомнила эти тонкостенные, брызжущие ароматным соком паровые пирожки — вкус, который невозможно забыть.
— Ладно, пойдём за пирожками.
Сяо Бэй тут же окликнул сородичей, шедших в первой группе:
— Старший дядя, старшая тётушка, пойдёмте с нами за мясными пирожками!
Ван Гуйчжи обернулась:
— За пирожками?
— Ага! — закивал Сяо Бэй. — Тут неподалёку пекут самые вкусные мясные баоцзы во всём уезде. Пойдёте?
Не успела Ван Гуйчжи ответить, как маленький Чэнь Хуайцин заканючил, громко сглатывая слюну:
— Бабушка, пойдём за пирожками! Хочу пирожков!
— Прямо сейчас? — усомнилась Ван Гуйчжи.
— А вы разве не хотите? — удивился Сяо Бэй.
— Да как же не хотеть-то! — рассмеялась та. Мяса ей хотелось не меньше прочих, но плотные обеденные привычки бережливой хозяйки брали своё: — Только разве ж пирожками в обед наешься? Лучше зайдём в какую-нибудь лапшичную, съедим по горячей миске, а пирожков купим с собой и возьмём на дорожку.
Чэнь Чэнь прикинул и согласился:
— Дельный совет.
— Мне бы всё равно зайти кое-куда прикупить мелочёвки, — добавила Лю Дунсюэ.
Ван Гуйчжи обрадовалась:
— Ой, так я тоже хотела в универмаг заглянуть! Пойдём вместе, Дунсюэ?
— С удовольствием.
На том и порешили: первым делом найти сытную горячую еду. Подростки — Сяо Бэй и Пинъань — учились в средней школе, мыслили вполне взрослыми категориями и возражать не стали. А вот мал мала меньше во главе с Хуайцином надули губы и принялись вынь да положь требовать пирожков прямо сейчас.
Ван Гуйчжи души не чаяла во внуках, но когда её начали откровенно дёргать за юбку, не выдержала и гаркнула. Малыши тут же съёжились, как нашкодившие цыплята, притихли и пустили слезу. Чэнь Цзяньдан со вздохом пожалел ребятню: подошёл к первому попавшемуся лотку и купил каждому по горячему баоцзы, чтобы хоть немного утихомирить.
Ван Гуйчжи тихонько ворчала:
— Мало их ремнём дерут, вот и разбаловались, проходу не дают.
Чэнь Цзяньдан лишь ухмыльнулся:
— Да что дети... Я и сам бы от пирожка не отказался.
Ван Гуйчжи онемела от такой откровенности, а потом только рукой махнула. И то правда — кто из них не грешил грехом чревоугодия?
Хотя в последнее время семья разбогатела и сытно питалась дома, а при поездках в уезд всегда привозила кучу лакомств, въевшаяся в кости нищета прошлых лет всё ещё давала о себе знать. Слишком долго они голодали, слишком много лет не видели ничего слаще пареной репы, оттого-то и просыпался в них неистребимый голодный азарт при виде любой уличной стряпни.