Чэнь Чэнь первым пришёл в себя и кивнул:
— Тётушка, раз уж ты всё для себя решила, я за тебя руками и ногами.
— Вот и ладно, — на губах Чэнь Цзяньлань промелькнула лёгкая улыбка. — Раз уж ты, Сяо Чэн, говоришь, что дело перспективное, у меня и душа перестала болеть. Теперь точно всё получится.
Чэнь Чэнь улыбнулся в ответ:
— Тётушка, если собираетесь огораживать землю под птичник, советую сразу продумать расположение курятников по периметру. А если не лениться и вовремя всё чистить, то и новый дом можно выстроить неподалёку. Не прямо впритык, конечно, но достаточно близко, чтобы удобно было присматривать за хозяйством.
Цзяньлань всерьёз задумалась:
— Хм, а ведь и правда...
— Мысль-то хорошая, — вмешался Чэнь Цянь. — Только вот, тётушка, у вас с дядей есть подходящий участок?
— Найдем, — отрезала Цзяньлань.
— Ну так и делайте! — подхватил Чэнь Цянь. — Четвёртый брат слов на ветер не бросает, его слушать — себе во благо. Деньги потекут рекой, вот увидите!
— И то верно, — согласилась Цзяньлань.
Сяо Чэн из всей родни был самым толковым да сметливым. Нынешней зажиточной жизнью семья Чэнь во многом была обязана именно ему.
Они ещё долго судили-рядком про выбор земли, постройку дома и курятников. Разговор вели в основном Чэни, а Чжэн Чанхай, как и обещал, молча кивал да соглашался с женой.
Родня Чэнь, глядя на него, про себя лишь вздыхала: экая бесхребетность. Но Чэнь Чэнь рассуждал иначе. Раз уж Чанхай — человек мягкотелый и безвольный, пусть лучше сидит тихо и слушается жену. Главное — чтобы не вставлял палки в колёса. При хватке тётушки Цзяньлань да поддержке семьи Чэнь они быстро встанут на ноги. Не зря говорят: не так страшен умный враг, как глупый соратник.
Чанхай и сам подать голос поостерегся. Он прекрасно сознавал, что в житейских делах и помыслах уступает жене, а потому решил не лезть на рожон, дабы лишний раз не мозолить людям глаза.
Покалякав ещё немного о домашних неурядицах Чжэнов и набросав план на будущее для Цзяньлань и Чанхая, родня перешла к делам. Как всё сложится на практике — покажет время.
Покончив с разговорами, Ван Гуйчжи и Чэнь Цзяньлань отправились взвешивать семена перца. Старуха Ли, пошептавшись с мужем, Чэнем Сяном, ушла в комнату отсчитать деньги. Вышла она к дочери, когда остальная родня разбрелась, и тихо спросила:
— А свекор-то твой что? Как реагирует на всё это?
— Да что с него взять? — фыркнула Цзяньлань. — В доме всем заправляет Старуха Чжэн, всё под её указку. Разве свекор посмеет хоть слово поперек сказать?
Старуха Ли аж поперхнулась:
— Неужто и в таких важных делах все слушают старуху Чжэн?
— Мать, будто ты не знаешь его тюфячный характер! Кабы он мог приструнить свою старуху, разве дала бы она нам жизни за все эти годы?
Ли онемела.
— Вот и Чанхай весь в отца уродился, — с едкой иронией добавила Цзяньлань. — Так что сама понимаешь.
Старуха Ли переглянулась со своей невесткой Ван Гуйчжи — обеим крыть было нечем.
Взвесив семена, Цзяньлань кивнула на второй мешок:
— Это что, всё за сегодня деревенские наменяли?
— Ага, их добро, — ответила Ли.
Цзяньлань прищурилась:
— Вы что же, в этом году только их сеять будете?
— Прошлогодних закромов ещё немного осталось, сперва их высеем, — подхватила Ван Гуйчжи, повторяя заготовленную Чэнь Чэнем отговорку. — Наш перец хороший, но Сяо Чэн правильно говорит: задарма отдавать нельзя, лучше обменивать.
Цзяньлань показалось, что тут есть какая-то закавыка, но на первый взгляд всё звучало складно.
Крепко завязав мешки, Старуха Ли передала дочери отсчитанные деньги. Цзяньлань бережно спрятала их за пазуху, после чего женщины забрали небольшой мешочек с семенами и вернулись в дом.
Ду Цзюань и Янь Чуньмэй уже накрыли на стол. Нынче семья Чэнь не бедствовала, так что сытным обедом гостей обделить не могли. Чэнь Цзяньцзюнь, Чэнь Цзянье, Чэнь Чэнь и Чэнь Цянь остались обедать здесь, а присланных из соседних дворов ребятишек отправляли обратно.
За едой мужики снова принялись поучать Чжэн Чанхая — слегка, без злобы, но с явным нажимом: дескать, береги жену и детей, не давай в обиду. Чанхай лишь покорно кивал, не смея перечить.
Пообедав, Чэнь Чэнь прошёл на кухню напиться воды. В доме всё ещё вели бесконечные разговоры, перемывая косточки родственникам, и слушать их по новому кругу не хотелось. Выйдя во двор, Чэнь Чэнь пристал к младшим — Чэнь Хуайцину и остальной детворе. Маленькая Чэнь Хуайфан крутилась рядом, красуясь алой заколкой с искусственными жемчужинами на голове.
— Что, новогодний подарок? — улыбнулся Чэнь Чэнь.
— Ага! — просияла девчушка. — Тётушка Фэнь сказала, что специально для меня в уезде купила! Дядюшка Сяо Чэн, правда красиво?
В семье Чэнь детей никогда не обделяли. Девочек в роду рождалось мало — всё больше парни, — оттого к дочерям относились с особой нежностью. Да и разбогатев за последний год, семья стала покупать хорошую еду, так что щечки Хуайфан заметно округлились. Заколка в волосах, смущенная улыбка — милый, пригожий ребёнок.
— Очень красиво, — искренне отозвался Чэнь Чэнь.
Девчушка расцвела от похвалы.
— Четвёртый брат! — окликнул его Чэнь Цянь.
Обернувшись, Чэнь Чэнь увидел, что у стены стоят все четыре брата — Цун, Цзинь, Мин и Цянь. Последний махал ему рукой:
— Сюда иди, дело есть.
Чэнь Чэнь погладил малышню по головкам и подошел к братьям:
— Чего вы?
Те молча отошли подальше от центральной залы. Чэнь Чэнь покорно поплёлся следом, глядя на их таинственные физиономии.
Убедившись, что их никто не слышит, Чэнь Цянь выложил:
— Четвёртый брат, я хочу наведаться к Чжэнам. Устроить им хорошую встряску.
Чэнь Чэню на мгновение показалось, что он ослышался:
— Что сделать?
Чэнь Цянь хищно ухмыльнулся:
— С этой семейкой обходиться по-хорошему нельзя. Неужели мы ограничимся лишь советами тётушке? Надо им как следует бока намять!
Чэнь Цзинь нахмурился, выражая сомнение:
— Тётушка только-только вырвалась из той кабалы. Если заново раздуть пожар, как бы не стало хуже. Нам-то что, а ей там жить.
— А сейчас им сладко живется? — отмахнулся Чэнь Цянь с презрением. — Старуха Чжэн столько лет тиранила дом только потому, что дядя Чанхай — трус и тюфяк.
Чэнь Цун, парень основательный и прямой, одёрнул брата:
— Сяо Цянь, не дело так про дядю говорить.
— А что, если молчать, он сразу храбрецом станет? — фыркнул Цянь, прислонившись к стене.
Братья переглянулись. Возразить было нечего: против правды не попрёшь.
— Четвёртый брат, ты у нас самый толковый, — Чэнь Цянь уставился на Чэнь Чэня. — Скажи, надо за тётушку заступиться или нет?
Все взгляды скрестились на Чэнь Чэне.
— Ты это всерьёз? — переспросил он у Цяня.
— А то! Какие шутки.
Чэнь Чэнь повернулся к Чэнь Мину:
— Брат Мин, а ты что думаешь?
Чэнь Мин заколебался:
— Надо сперва спросить саму тётушку. Мы-то устроим разнос и уедем к себе в деревню, а ей там оставаться. Важно знать, каков её собственный замысел.
— Да что тут спрашивать! — буркнул Цянь. — Тётушка ясно дала понять: кроме двух стариков, с остальной ордой Чжэнов она и знаться больше не желает.
— С семейкой-то понятно, — вздохнул Чэнь Мин. — А с односельчанами как? Деревня-то одна.
— Да при чём тут деревенские? — не понял Цянь. — Тётушка ни в чём не виновата, корить будут Чжэнов, а не её.
— А как насчёт того, что она с ножом на них пошла? — напомнил Мин.
— Так сами напросились! — отрезал Цянь.
Чэнь Мин только затылок почесал. Ему от этой упёртости уже в висках заломило.
— Мин волнуется, как бы про тётушку не начали судачить, будто она второй Ду Синвэй, — подал голос Чэнь Цзинь.
Чэнь Мин кивнул: именно это он и имел в виду.
Однако Чэнь Цянь лишь усмехнулся:
— А чем плохо быть как брат Синвэй? Что же, ждать, пока тебя окончательно соживут со свету, и только потом огрызаться? Посмотри на Синвэя — сейчас у него и власть, и сила! А гнул бы спину — давным-давно сгнил бы в канаве.
Чэнь Чэнь про себя усмехнулся. «Ну спасибо за похвалу моему благоверному», — подумал он. Приятно, конечно, когда твоего мужчину так уважают в родне.
Однако заслуживать репутацию «местной грозы» и «лютого духа», как у Ду Синвэя, для женщины средних лет в провинциальной глуши было всё же сомнительным удовольствием.
Видя, что Цун закипает, Цзинь ищет выход, Мин безнадежно машет рукой, а Цянь горит азартом, Чэнь Чэнь решил взять дело в свои руки:
— Думаю, суть не в том, чего хотим мы или тётушка. Главное — что скажут старшие: дедушка, дядья и мой отец.
Братья переглянулись. Чэнь Мин первым уловил мысль:
— Хочешь сказать, младшим не гоже лезть в такие разборки?
— Именно, — кивнул Чэнь Чэнь. — С какой стати племянники будут учить уму-разуму старших из чужого рода? Если мы пойдём устраивать погром, весь уезд заговорит, что у Чэней нет ни стыда, ни воспитания. И Чжэны схватятся за этот повод, чтобы отмыться.
— Выходит, нужно просить дедушку с бабушкой? — задумчиво проговорил Чэнь Цун.
— Верно, — поддержал Чэнь Цзинь. — У Чжэнов заправляет Старуха Чжэн. Если пойдут наши отцы, они всё равно будут младше её по возрасту и статусу.
— Вот если дедушка с бабушкой поехали бы — дело совсем другое, — подытожил Чэнь Чэнь.
Чэнь Цянь мгновенно загорелся этой идеей:
— Так идём прямо сейчас к деду с бабкой! Ирод иродом, а их родную дочь обижают. Неужто родителям за неё заступиться зазорно?
— Заступиться не зазорно, — улыбнулся Чэнь Мин. — Бабушка сегодня от злости сама не своя была. Да и дедушка хоть слова лишнего не молвил, а ходить с таким мрачным ликом... Я его давно таким не видел. Уверен, они и сами над этим думают.
— Чего же мы ждём?! — Чэнь Цянь опустил руки и уже сделал шаг к дому. — Пойдём спросим!
Братья переглянулись. Чэнь Чэнь повел бровью:
— Ну что, идем разузнаем?
— Идём! — хором ответили парни.