Вернувшись домой после разборок с семьёй Чжэн, родные принялись во всех подробностях пересказывать произошедшее. Они сошлись во мнении, что на этот раз Чжэнов удалось как следует приструнить, хоть и пришлось зайти так далеко, что отношения оказались испорчены окончательно.
Чэнь Сяну сделал домочадцам пару замечаний, однако дело уже было сделано, и отчитывать кого-то дальше не имело смысла.
— Старуха совсем страх потеряла! Она первой распустила руки, — так мне что, стоять и ждать, пока она побьёт? — не соглашалась Ли Ши. — Лишь бы эти ироды больше не лезли к Цзяньлань и её семье, а я к ним в жизнь не сунусь.
Люди под началом Ли Ши, поэтому Чэнь Сяну, даже если и хотел поворчать, не решился перегибать палку. К тому же Чэнь Цзяньдан с братьями принялись наперебой умасливать стариков, так что в итоге историю замяли.
Чэнь Цянь пересказывал Чэнь Чэню мелкие детали той драки, словно забавный анекдот:
— Четвёртый брат, я только сейчас понял, до чего ловко дерётся эта мелочь — Хуайцин с Хуайцэ! Зажали мелких из семьи Чжэн и отлупили так, что те только визжали. Я уж грешным делом подумал: уж не в школе ли они натренировались, раз так легко со всеми расправились?
Чэнь Чэнь, не поднимая головы, помешивал бамбуковыми палочками ферментированные бобы-доучи, разложенные на огромном круглом плетёном подносе.
— Так сходи да спроси у них, — ровным голосом отозвался он.
— Да разве они признаются? — фыркнул Чэнь Цянь. — Эти сорванцы хитрить горазды: наговорят с три короба, потом сиди и гадай, где правда, а где враньё.
Подойдя ближе, Чэнь Бэй вмешался:
— Брат Цянь, ты на них наговариваешь.
Чэнь Цянь вскинул брови:
— С чего бы это?
— Я ни разу не видел на Хуайцине или Хуайцэ ссадин, — возразил Чэнь Бэй. — Если бы они и впрямь постоянно дрались, на лицах хоть какие-то следы оставались бы.
— Ну так ты же не ходишь за ними по пятам! Откуда тебе знать? — задиристо ответил Чэнь Цянь.
— А ты, выходит, знаешь?
— Ещё бы! — с важным видом ухмыльнулся Чэнь Цянь. — Хуайцэ мать каждый день заставляет за книгами сидеть. С моей мамкой не забалуешь — даже самый отъявленный шалопай шелковым станет.
Чэнь Бэй лишился дара речи.
Чэнь Чэнь тоже молча качнул головой.
Столько шума — и всё ради того, чтобы посмеяться над племянником, которого силой усадили за учёбу. Братья только переглянулись.
Чэнь Цянь продолжал довольный хохотать, но Чэнь Чэнь вдруг заметил:
— Они размяли кулаки просто потому, что в последнее время хорошо питаются. Набрали веса, подросли, силы прибавилось. Что им стоит скрутить худых и заморышных ребятишек Чжэнов?
Чэнь Бэй подхватил:
— Вот именно, брат Цянь! Неужели такие простые вещи не понятны?
— Кто сказал, что не понятны? — Чэнь Цянь шутливо давал Чэнь Бэю лёгкий щелчок по затылку. Силы он не прикладывал, но виду напустил много. — Вижу же, что вы за работой заскучали, вот и решил потешить. А вы меня ещё и поднимаете на смех!
— Вторая тётушка! — громко окликнул Чэнь Чэнь.
У Чэнь Цяня вздрогнули веки — внутреннее чутьё подсказало неладное.
Фэн Чжаоди, повозившись у очага, высунулась наружу:
— Сяо Чэн, ты меня? Что такое?
Под испуганным взглядом кузена Чэнь Чэнь спокойно произнёс:
— Тётушка, Сяо Цянь говорит, что ему скучно. Вы ведь собирались заваривать новую партию бобов? Пусть он отнесёт замоченные бочки к пруду и промывает их там.
Чэнь Цянь вытаращил глаза:
— Да когда это я...
— Отличная мысль! — перебила из дома Фэн Чжаоди. Отложив щипцы для углей, она вытерла руки и окликнула сына: — Сяо Цянь, иди сюда, я покажу, какие ведра брать.
Чэнь Цянь уставился на Чэнь Чэня:
— Четвёртый брат!
— Ступай, ступай, — с мягкой улыбкой поторопил его Чэнь Чэнь. — Сейчас у всех руки делом заняты, а так и ты примкнёшь к нашим стройным рядам.
«Каким ещё, к чёрту, стройным рядам?!»
Чэнь Цянь остолбенел от такой неожиданной подножки, а затем, скрежеща зубами, прошипел:
— Четвёртый брат! Я к тебе со всей душой, а ты меня подставил!
— Раз ты без дела слоняешься, вот я и нашёл тебе занятие, — невозмутимо ответил Чэнь Чэнь. — Поможешь семье, всё польза.
Чэнь Цянь хотел было еще возразить, но из дома снова раздался нетерпеливый голос матери:
— Чэнь Цянь! Ты чего там застрял? А ну марш сюда!
Поняв, что открутиться не удастся, Чэнь Цянь с тоской поплёлся в дом.
Глядя на его ссутулившуюся спину, пропитанную немым отчаянием, Чэнь Бэй больше не мог сдерживаться и прыснул. Впрочем, помня о том, как брата только что отправили на исправительные работы, он тут же прикрыл рот рукой, опасаясь навлечь на себя ту же участь.
— Ой, брат... пойду-ка я рамки для сушки принесу! — ухмыляясь, выпалил Чэнь Бэй и дал дёру — видать, решил прохохотаться где-нибудь в укромном уголке.
Чэнь Чэнь лишь качнул головой и вернулся к своей работе.
В доме Фэн Чжаоди указала сыну на два огромных ведра с набухшим соевым зерном. Сначала она показала, как правильно промывать бобы, а затем вручила ему коромысло.
Чэнь Цянь пытался сопротивляться:
— Мам, да я же всё испорчу! У меня половина бобов уплывёт, нельзя так продуктами разбрасываться.
Фэн Чжаоди силой впихнула коромысло ему в руки:
— Бобы тяжёлые, ко дну идут. Даже если выплеснутся, то в пруд, выловишь ситом, да и всё. Вода там сейчас тёплая, руки не отморозишь.
— Да это же до вечера возиться придется... — проныл он.
— Вот и возись медленно, — отрегулировала наживку Фэн Чжаоди. После того как она полгода заставляла Чэнь Хуайцэ усердно учиться, опыта в укрощении строптивых у неё заметно прибавилось. — Мне всё равно в котле ещё партии варить, время есть. Не успеешь до темноты — будем при свече доделывать. Эта работа всё равно на сегодня намечена, так что пока не закончим, спать никто не ляжет.
Чэнь Цянь обомлел.
Если из-за него вся семья останется без сна, ему точно несдобровать. Что тут ещё скажешь? Мать намертво вобрала в голову идею заставить его работать.
Не имея возможности отказаться, Чэнь Цянь взвалил на плечи коромысло с двумя тяжёлыми ведрами, захватил бамбуковое сито и поплёлся к пруду. Проходя мимо двора, он выразительно и громко фыркнул прямо перед носом Чэнь Чэня, после чего, не обронив ни слова, удалился.
Чэнь Чэнь, разумеется, только улыбнулся ему вслед.
Выйдя из дома, Фэн Чжаоди взяла палочки и принялась помогать Чэнь Чэню перемешивать высыпанные на поднос доучи.
— Сяо Чэн, а после сегодняшней партии ещё надо будет бобы варить? — поинтересовалась она.
— Посмотрим по обстоятельствам, — ответил Чэнь Чэнь.
— Я узнавала, молотый перец перетолкли только наполовину, — вздохнула Фэн Чжаоди с некоторой тревогой. — Но стеклянные банки закончились, так что работу пришлось приостановить. Поля ещё не все перепахали, скоро яровую пшеницу сеять... А мы ещё даже соус из перца с бобами доучи делать не начали. Сил не хватает, работы невпроворот.
— Соус подождёт, — успокоил её Чэнь Чэнь. — Сначала нужно закончить с полем, иначе упустим весенний сев, а этого допускать нельзя.
Фэн Чжаоди немного подумала и согласилась:
— И то правда. Бобы всё равно сушить надо долго, пока вся влага не уйдёт, иначе вкус у соуса будет не тот.
— Вторую тётушку не проведёшь, — улыбнулся Чэнь Чэнь и добавил: — Кстати, насчёт Сяо Цяня... Он ничего подобного не говорил, я это сам придумал.
Фэн Чжаоди рассмеялась:
— Да я сразу поняла!
Чэнь Чэнь лишь мягко кивнул.
Лицо его оставалось спокойным и сосредоточенным. Он неторопливо и размеренно перемешивал бобы, внимательно следя за тем, чтобы они сохли равномерно.
Фэн Чжаоди с любовью посмотрела на него и снова вздохнула:
— Сяо Цяню после Нового года уже девятнадцатый пошёл, а ума так и не прибавилось. Работать ленится, в поле выходить боится — только и делает, что витает в облаках. Вот говорят же: сперва женись, потом за дело берись. Я хотела сватать его, думала, семья его образумит. А он ни в какую! Сам упёрся рогом и слушать ничего не хочет.
Чэнь Чэнь нахмурился, почувствовав, куда клонится разговор. Ему даже стало слегка не по себе от таких речей.
Слегка изогнув губы в ухмылке, он заметил:
— Тётушка, по новому закону мужчинам разрешено вступать в брак только с двадцати двух лет. Сяо Цяню до этого ещё расти и расти.
Ещё в то время, когда у него появились деньги и он начал обустраивать жизнь, деревенские свахи регулярно пытались донимать его предложениями. Да и Фэн Чжаоди не раз заводила подобные разговоры. Чтобы оградить себя от назойливых сватов, Чэнь Чэнь специально съездил в уездный центр, купил свежие газеты и сборники законов и даже наведался в отдел регистрации браков. Там ему подтвердили, что согласно обновлённому Закону о браке 1981 года официальный брачный возраст составляет двадцать два года для мужчин и двадцать лет для женщин. С тех пор этот закон служебным щитом защищал его от попыток женитьбы.
И вот теперь пришлось применить то же оружие ради спасения брата.
Однако Фэн Чжаоди лишь отмахнулась:
— Так девушку же можно сначала просто сосватать! Пусть пообщаются, присмотрятся друг к другу. Не сойдутся характерами — найдём другую. А если понравятся друг другу, так помолвимся, а как возраст подойдёт — распишутся. Разве не идеально?
Чэнь Чэнь беспомощно качнул головой:
— Тётушка, до двадцати двух лет ему ещё целых четыре года. Если Сяо Цянь столько времени будет голову девушке морочить, её родные решат, что мы их просто водим за нос. Ладно, если поженятся, а если что-то пойдёт не так и они расстанутся? Нас же обвинят в том, что мы чужую дочь сгубили! Что тогда делать будете?
— Да как такое может быть? — вытаращила глаза Фэн Чжаоди. — Закон есть закон, объясним им всё — должны понять! Не станут же они из-за глупых подозрений против закона идти, за это ведь и в милицию забрать могут, дело-то серьёзное.
— Вот именно поэтому и лучше подождать с женитьбой, — мягко настаивал Чэнь Чэнь. — Подумайте сами: поторгуем мы нашим острым соусом ещё пару лет, скопим денег. Сяо Цянь так мечтает о собственной квартире в уездном центре. Когда у него за душой будет капитал да своё жильё, разве возникнут трудности с хорошей невестой? Глядишь, и сводничать не придётся — сам приведёт в дом городскую красавицу.
Фэн Чжаоди просияла, представив себе такую картину:
— Эх, твои бы слова да Богу в уши!
— Счастье строится своими руками, а богатство копится со временем, — искренне произнёс Чэнь Чэнь. — Поживем ещё года два, а там видно будет.
Фэн Чжаоди погрузилась в раздумья. Чэнь Чэнь грешным делом решил, что убедил её, но тётушка вдруг хитро взглянула на него:
— Сяо Чэн, так ты потому сам не спешишь жениться, что планируешь всё точь-в-точь так же?
Чэнь Чэнь едва не поперхнулся.
«Эх, тётушка, если бы ты только знала... У меня-то пара давно есть! И вы этого человека не раз видели!»
Разумеется, открывать правду было нельзя, поэтому Чэнь Чэнь лишь туманно и неопределённо угукнул.
— Ладно уж, — Фэн Чжаоди отложила палочки. — Раз он сам не хочет, да и ты дело говоришь, пожалуй, торопиться и впрямь не стоит.
— Вот и верное решение, — поддакнул Чэнь Чэнь.
— Будем решать проблемы по мере их поступления, — подсунула итог Фэн Чжаоди и повернулась обратно к печи.
Глядя ей вослед, Чэнь Чэнь про себя усмехнулся:
«Ну что, Сяо Цянь, я заставил тебя таскать ведра с соей, но зато спас от сватовства. Считай, остался в хорошем плюсе!»