На следующий день ближе к вечеру семейство Чэнь уже отпочевало. Закончив со школьными уроками, Чжоу Пинъань и Чэнь Бэй высыпали во двор: один приготовился мешать курам кормежку, другой направился собирать яйца.
Цыплята, которых весной принесла Лю Дунсюэ, вымахали во взрослых птиц. Покупала она их со знанием дела: петуха взяла ровно одного — чтобы каждое утро оглашал деревню криком, заменяя будильник, — а остальные — несушки.
Куры прижились. В удачные дни мальчишки выгребали из гнезд под десяток яиц. Свежая яичная болтушка то и дело появлялась на столе, а Пинъань и Сяо Бэй, которым приходилось обедать в школе, ежедневно получали по вареному яйцу для подкрепления сил.
Недавно как раз закончили молоть свежий рис, так что отсеянные отруби шли прямо в корыто — несушки от такого угощения были в полном восторге. Из курятника доносилось довольное квохтанье, а из далекой травы откликались первые стрекочущие сверчки.
Чэнь Чэнь сидел в комнате за счетной книгой.
Вчерашняя поездка в уезд на торговлю забродившим перцем принесла хорошую выручку, но и трат за ней последовало немало. Нынче утром он сходил к дядюшке Тао и заказал несколько больших двадцатицзиневых кувшинов отличной работы. Расходы выходили ощутимые, и не веди он строгий учет, голова бы давно пошла кругом.
Когда под пером легла последняя цифра, солнце за окном уже поплыло к горизонту, и сквозь деревянный переплет пролился мутный сумрачный свет. Чэнь Чэнь только успел спрятать тетрадь и убрать перо, как со двора донесся голос Чэнь Цяня.
— Брат Сяо Цянь, это что у тебя в руках? — допытывался Сяо Бэй.
— Перец, — коротко откликнулся Чэнь Цянь.
— Купил, что ли?
— Купил.
— Зачем тебе перец? На наших-то грядках его хоть пруд пруди! Делать тебе нечего — деньги переводить?
— Знай врага и знай себя — не проиграешь и сотни битв, — важно изрек Чэнь Цянь. Несколько классов школы не прошли для него даром, и ученую поговорку он ввернул с особым значением. — Я изучением противника занимаюсь!
Сяо Бэй лишь рот раскрыл от такого объяснения.
— Четвертый брат дома? — перебил его Чэнь Цянь.
Чэнь Чэнь сам вышел на крыльцо:
— Дома я.
Чэнь Цянь тут же подскочил к нему:
— Четвертый брат, я тут через приятеля подсобил себе кулечек перца у тех торгашей. Глянь скорей: чем их стряпня отличается от нашего забродившего перца?
Чэнь Чэнь мгновенно сообразил:
— Это с того самого лотка?
— С ихнего! — подтвердил Чэнь Цянь. — Ты, конечно, говорил, что торговать никому не запрещено, но раз уж они сперли наше название, мы просто обязаны знать, какой дрянью они потчуют народ. Пока сам не попробуешь — не поймешь, чего стоит их стряпня.
Чэнь Чэню и самому хотелось узнать, каков на вкус этот странный кисло-сладкий перец. Но после вчерашней стычки самому идти к их лотку казалось неловким. Чэнь Цянь подоспел как нельзя кстати.
— Открывай, посмотрим.
На шум подтянулись Чэнь Цзянье, Лю Дунсюэ и Чжоу Пинъань.
Кулечек был свернут из промасленной бумаги — точно в таком виде, в каком приятель Чэнь Цяня забрал его с лотка. Перчиков там лежало всего ничего, на пальцах пересчитать, но для пробы больше и не требовалось.
Едва бумага развернулась, Чэнь Чэнь приметил на стручках мелкие белесые хлопья. Не много, но вполне заметно. Подобный налет появлялся, когда в заквасочный кувшин попадало масло, выпадавшее в процессе брожения в бледную пену.
«Кто же станет намеренно лить масло в рассольный суф? Видать, полезли в кувшин замасленной палочкой», — мгновенно оценил Чэнь Чэнь. Случайность не фатальная, но о неряшливости говорила красноречиво.
Чэнь Чэнь осторожно откусил кончик стручка.
Язык едва коснулся перца, как во рту действительно разлилась сладость — но поверхностная, чужеродная. Стоило сделать пару жующих движений, как липкий сахар смыло, оставив лишь слабую кислинку полусырого брожения и сокрушительную ярость стручков Эрцзинтяо.
Жевать сырой Эрцзинтяо без должной ферментации — испытание не для слабонервных. Ядреный огонь мгновенно обожег гортань.
Чэнь Чэнь шумно выдохнул, но не успел произнести и слова, как Сяо Бэй скривился и запричитал:
— Ну и дрянь! Вкус какой-то дикий!
Чэнь Цянь сплюнул и только руками развел:
— На вкус — ни то ни се. И не кислый толком, и не сладкий. Свежий сорвать — и то приятнее будет.
Лю Дунсюэ между тем подметила главное:
— Вы вчера говорили, они за эту дрянь по восемьдесят фэней за цзинь просят?
— Восемь мао, — поправил Чэнь Цянь. — И бьют себя в грудь, что это самый настоящий забродивший перец!
— Не стоит он таких денег, — отрезала Лю Дунсюэ. — Какая-то сахарная глазурь поверх сырости. Кислинки почти нет, одна дурная жгучесть. Свежий перец на рынке в уезде по два мао за цзинь идет. Я бы лучше два мао отдала за свежие стручки, чем за такую стряпню.
Чэнь Цзянье, который со вчерашнего дня места себе не находил из-за объявившихся конкурентов, с облегчением вздохнул:
— Так вот почему тот покупатель вчера возмущался, что перец у них с гнильцой да странностями... Не соврал, получается.
Чэнь Чэнь утвердился в своей догадке: перед ними был самый обыкновенный кислый перец, в который щедрой рукой ухнули сахара.
Как готовится настоящий кислый перец? Целые, промытые стручки укладываются в кувшин, сдабриваются чесноком, имбирем и каплей крепкого прозрачного цзю. Запечатал — и жди. Выдержка требуется долгая, зато брожение проходит глубоко: открываешь крышку — и в нос ударяет густой, бодрящий кислый аромат. Перец пропитывается чистой свежестью, ядреная горечь смягчается, но не гаснет, образуя идеальный союз. Потому его и зовут кислым перцем.
В той семейке, видно, кто-то умел квасить обычный кислый перец. Но наслушавшись про убойный успех «Чэньши», они решили, будто секрет кроется в кисло-сладком вкусе. А может, просто хотели выдать свое варево за оригинальный товар Чэнь Чэня. Вот и насыпали в кувшины от щедрот обычного сахара, выдав на выход эдакое слащавое недоразумение.
Окончательной дрянью это не назовешь, но вкус выходил совершенно нелепым.
Второй раз пробовать никто не захотел. Но и выбросить покупку, за которую уплачены живые деньги, бережливым сельчанам совесть не позволяла. Чэнь Цянь нести эту прелесть домой отказывался наотрез.
Видя такое дело, Лю Дунсюэ сходила на кухню, вынесла пиалу и переложила стручки:
— Пойду водой промою. Может, хоть эту сахарную муть сверху смою, тогда съесть можно будет.
Чэнь Цянь, наглядно убедившись, насколько разной может быть одна и та же заготовка, не удержался от вопроса:
— Четвертый брат, ну вот как так? И у тебя кисло-сладкая жгучесть, и у них... Но твой забродивший перец — пальчики оближешь, а у них — ни в одну глотку не лезет?
— Да так же! — поддержал Сяо Бэй. — Названия одинаковые, а разница — как между небом и землей!
— Всё дело в исходных приправах, — спокойно объяснил Чэнь Чэнь. — Мы в свой перец кладем сладкое рисовое вино, а не сухой сахар. Перед тем как запечатать кувшин, измельченные стручки тщательно перемешиваются с винной закваской. Рисовое вино само по себе продукт ферментации. Когда оно зреет в закрытом суфе бок о бок с перцем, оба процесса брожения сливаются воедино. Потому и вкус получается цельным, гармоничным.
Чэнь Чэнь вовсе не лукавил. И без волшебства духовного родника, на одном только домашнем рисовом вине и свежих овощах, рецепт давал безупречный результат.
— Раз так, — просиял Сяо Бэй, — то нам эти проныры вообще не страшны!
— Додуматься до рисового вина они еще очень нескоро смогут, — заметил Пинъань.
Лю Дунсюэ строго погрозила пальцем:
— Смотрите только, языками на улице не треплите.
— Я знаю, что можно говорить, а про что молчать надо, — кивнул Пинъань.
— Это же семейный секрет, от которого наш доход зависит! — подхватил Сяо Бэй. — Да я под пытками не заикнусь!
— Еще бы! — фыркнул Чэнь Цянь. — Они и без рецепта пытаются нам подножку поставить, а узнай наш секрет — совсем без куска хлеба останемся.
Все дружно согласились беречь тайну.
Сяо Бэй, вспомнив отвратительный приторно-жгучий вкус, пробормотал под нос:
— Хотели сотворить тигра, а выродилась дворовая шавка.
Все на секунду замерли, а потом дружно ухмыльнулись: а ведь точнее и не скажешь! Украли чужую идею, сути не поняли, а в итоге выставили себя на смех.
Чэнь Цянь злорадно хмыкнул:
— Вчера я еще переживал, как бы они у нас торговлю не перебили. Думал, если в уезде Юнсин весь наш урожай перца не раскупишь, придется в провинциальный центр везти. А теперь смотрю на этот подарок... Похоже, до центра ехать не придется. К тому моменту, как дозреет наша новая партия, эти ушлые дельцы уже вылетят в трубу.
Чэнь Цянь даже не подозревал, насколько быстро сбудется его предсказание.
Поначалу у фальшивомонетчиков от кулинарии дела и впрямь шли нескладно, но доходно. Прикрываясь громкой славой «Чэньши», они наживались на тех горожанах, кто слышал о знаменитом забродившем перце Чэньши, но не успел на прошлую распродажу. Хотя товар смотрелся сомнительно, супруги умели заболтать покупателя, да и цену сбавили на два мао против оригинала. Для людей, экономивших каждый фэнь, это аргумент весомый.
В первые дни приток любопытных обеспечил им приличную выручку.
Эта фальшивая процветающая торговля окончательно затуманила дельцам разум. Не обладая чутьем и опытом, но сгорая от жадности, они сгребли всю первую прибыль и ринулись по окрестным деревням: скупали весь перец подчистую и мешками тащили дорогой белый сахар, заполняя глиняные кувшины до самого горла в надежде озолотиться.
И надо же было такому случиться, что именно в этот момент в уездном центре вновь объявился Чэнь Чэнь! Спустя месяц ожидания он привез полсотни банок подлинного забродившего перца.
Пятьдесят банок разлетелись в считаные минуты. А счастливые обладатели не преминули опробовать покупку.
Сравнение вышло разгромным. Подделка мгновенно превратилась в несъедобный мусор.
Горожане ждали настоящего перца цельный месяц! Большинству товара банально не досталось — расхватали быстрее, чем разнеслась весть. Когда обделенные покупатели узнали, что торговлю упустили, досаде их не было предела.
А счастливые обладатели заветных банок расходились по домам, не скрывая торжества. Они хвастались перед соседями деликатесным вкусом, расписывали глубокий аромат и купались в чужой зависти.
Обделенные лишь зубами скрипели от такой хвастливости.
Раздосадованные горожане принялись перебирать слухи, и разговор неизбежно съехал на «тот второй перец» со съестной улочки. Обманутые покупатели, опробовавшие дешевую подделку, выложили всю правду. Разочарование от упущенного оригинала вылилось в яростную критику фальшивки: варево обругали последними словами, в красках расписав приторную сахарную муть и сырую горечь.
Рассказывали с таким чувством и в таких подробностях, что у слушателей пропало малейшее желание приближаться к тому лотку.
Уезд Юнсин велик, но слухи в нем летают быстрее ветра. Стоит перемыть кому-то косточки за чашкой чая, как к вечеру об этом судачит весь город.
История о «двух забродивших перцах» мгновенно стала главной темой дня. В прямом состязании настоящий бренд «Чэньши» разнес подражателей в пух и прах.
Люди сделали выводы и стали обходить дельцов стороной. И бизнес их... закономерно рухнул.
Бедолаги, ослепленные сиюминутной наживой, ухнули все сбережения в сырье. В итоге они получили лишь тихий треск растворяющегося в испорченном рассоле сахара.
Горы испорченного перца! Собственной семейкой им этот запас и за полгода не съесть.
Пускать дорогой сахар на продажу по восемь мао — риск оправданный, но давиться им дома — чистое разорение. Для семьи скромного достатка это был удар ниже пояса.
Отстояв на торговой улице весь день и сорвав глотки напрасными зазывами, они не смогли продать и полцзиня.
Деньги сгорели, долги подступили, и в доме горе-торговцев начался ад. Скандалы вспыхивали каждое утро: муж винил жену, жена кляла родню. Чуть что — в стену летела пиала, а то и стол летел вверх тормашками. Ругань и брань стояли такие, что соседи ежедневно наслаждались бесплатным представлением, а после пересказывали подробности всему уезду за вечерней трапезой.