Чэнь Чэнь слегка поджал губы.
Ду Синвэй, не сводя с него пристального взгляда, продолжал:
— Бай Сюй приехал не один, а с мастером Чжао. Тем самым, что раньше шефствовал в государственном ресторане.
Чэнь Чэнь вскинул взгляд, искренне удивленный.
— В своё время я начинал у него подсобником, — пояснил Синвэй. — Некоторым блюдам меня научил именно он.
Чэнь Чэнь замер.
— Так что мастер Чжао мне отчасти наставник, — неторопливо говорил Ду Синвэй. — На этот раз, когда Бай Сюй собрался в провинциальный центр, мастер Чжао поехал с ним. Мы давненько не виделись, вот он и захотел проверить, не растерял ли я кулинарную хватку. А Бай Сюй, прознав об этом, сразу предложил заскочить ко мне. Мол, и ты всё равно у меня остановился, и дела можно перетереть прямо здесь, за столом.
Чэнь Чэнь поражённо выдохнул:
— Выходит... весь этот обед ты стряпал ради мастера Чжао?
— Именно, — тихо отозвался Синвэй.
Вся недавняя ревность и глупая досада Чэнь Чэня мгновенно улетучились, не оставив и следа. Он понимал, что не стоит открыто показывать свои чувства, но удержаться не мог.
— С чего это ты вдруг решил мне всё выложить? — спросил он.
В его глазах вспыхнул живой, тёплый огонёк — от прежней хмурой сосредоточенности, с которой он пытался держать фасон, не осталось и следа.
Ду Синвэй встречал этот лучащийся взгляд, и на душе у него становилось невероятно легко.
— Ты ведь ходил сам не свой, — тихо ответил он.
— Что? — удивлённо вскинулся Чэнь Чэнь.
Уголки губ Синвэя чуть тронула едва заметная усмешка:
— Ты раздосадован ещё с того момента, как мы пошли за продуктами.
В голове у Чэнь Чэня на миг всё смешалось. Ему казалось, он скрывал своё состояние безупречно, а Синвэй не просто всё подметил, но и выложил прямым текстом!
Синвэй же, не сводя с него глаз, спросил:
— Чэнь Чэнь, я ответил на всё, что тебя волновало. Теперь ты доволен?
Ещё немного — и Чэнь Чэнь выплеснул бы искреннее «Ещё как доволен!». Да он от счастья готов был взлететь до самого солнца!
Однако остатки благоразумия взяли верх. Не давая эмоциям захлестнуть себя, он перевёл дыхание и спросил:
— Зачем ты решил мне всё обрисовать?
Строгие, вечно холодноватые черты Синвэя заметно смягчились.
— Не хочу видеть, как ты мрачнеешь.
У Чэнь Чэня пересохло в горле.
— А ты... понимаешь, отчего я хмурился?
— Понимаю.
Чэнь Чэнь сжал кулаки так, что побелели костяшки, и замер, уставившись на Синвэя. В полуприкрытых тёмных глазах мужчины отражался он сам. Сердце колотилось в грудной клетке, как безумное, но Чэнь Чэнь нашёл в себе смелость выпалить:
— И что же... ты согласен?
— Да, — спокойно произнёс Синвэй.
Чэнь Чэню на секунду показалось, будто у него галлюцинации.
А Ду Синвэй, не меняя своего неторопливого, размеренного тона, огорошил его окончательно:
— Вчера в автобусе я не спал.
Чэнь Чэнь ошеломлённо округлил глаза:
— Ты... ты уже тогда всё понял?!
Синвэй сделал шаг навстречу. Расстояние между ними мгновенно сократилось, так что в тишине стало отчётливо слышно сбивчивое дыхание каждого.
— Задолго до этого, — честно признался Синвэй, не намереваясь ничего утаивать. — Я ещё в деревне что-то заподозрил. Правда, сперва сомневался, а вот вчера в дороге окончательно убедился.
— Но я ведь спал!.. — попытался возразить Чэнь Чэнь.
Подумаешь, прильнул к плечу во сне — разве по этому угадаешь чужую симпатию?
Синвэй тихо ухмыльнулся:
— Поначалу ты бодрствовал.
Быть пойманным с поличным на мелкой хитрости обычно неловко, но Чэнь Чэнь не почувствовал ни капли смущения. Напротив, в душе у него разлилось невесомое, ликующее чувство, а сдержать улыбку стало совершенно невозможно.
— Выходит, ты с самого начала всё видел...
Синвэй поднёс руку и невесомо коснулся уголка его глаза, но тут же отстранился.
— Видел, — без обиняков подтвердил он.
Заприметил ещё в деревне... В автобусе притворился спящим, не стал отталкивать и позволил пролежать на своём плече почти всю дорогу... А едва заметив досаду и ревность, тут же бросился разъяснять всё начистоту...
От осознания этой цепочки поступков у Чэнь Чэня сладко замирало сердце. Он пристально вгляделся в тёмные глаза под густыми бровями Синвэя, в которых сейчас искрилась теплота.
— Ду Синвэй, я и впрямь давным-давно к тебе неравнодушен. И это такая симпатия... Если будешь со мной, тебе больше нельзя будет сходиться ни с кем другим. Если останешься со мной, ты не сможешь жениться и завести детей. Хоть мы вроде только что обо всём обмолвились, я хочу спросить тебя совершенно искренне и прямо...
Улыбка сбежала с лица Чэнь Чэня. Он сделался чрезвычайно серьёзным и выделил каждое слово:
— Ты согласен принять мои чувства?
Уголки губ Синвэя оставались чуть приподнятыми. На его мужественном лице строгая сдержанность переплеталась с едва уловимой, бережной нежностью.
— Чэнь Чэнь, ты единственный старшеклассник во всей деревне Пинба. Ты самый способный парень в роду Чэнь, гордость и надежда своей семьи. И сейчас ты говоришь, что хочешь встречаться со мной. Ты сам-то всё хорошенько взвесил?
— Разумеется, — не колеблясь, отрезал Чэнь Чэнь. — Не взвесил бы — молчал бы в тряпочку.
Синвэй кивнул:
— Раз так — хорошо.
Чэнь Чэнь насупился:
— К чему ты это?
— Путь, который ты выбираешь, не из лёгких, — прямо заявил Ду Синвэй. — Сам я сирота, мне терять нечего и людская молва не страшна. Перечить мне никто в деревне не осмелится. Но я опасаюсь за тебя.
У Синвэя действительно не было родни, а жители Пинба и близко не смели косо посмотреть на него; если уж он что решал, поперёк никто не вставал. А вот за Чэнь Чэнем стояла любящая семья, которой он искренне дорожил. Общество таких отношений не прощает и не понимает. Синвэй боялся, что парень окажется меж двух огней — между ним и собственными родными, разрываясь от боли и терзаний. Потому и хотел, чтобы тот понимал весь риск.
Чэнь Чэнь прекрасно понимал опасения Синвэя — все эти преграды существовали на самом деле. Но отступать он не собирался.
— Ду Синвэй, кабы я струсил, то давно держался бы от тебя поодаль.
— Точно решился? — переспросил Синвэй.
Чэнь Чэнь сделал шаг вперёд.
После того как Синвэй сам подошёл ближе, разделявшее их пространство сжалось до минимума, а теперь Чэнь Чэнь и вовсе встал к нему вплотную.
Он проявил недюжинную смелость: вскинув руки, положил ладони на поясницу Синвэя, без нажима.
Смотря прямо в глаза человеку напротив, Чэнь Чэнь чеканно и неторопливо произнёс:
— Окончательно и бесповоротно.
Синвэй опустил взгляд на Чэнь Чэня.
Их дыхание переплелось. Не удержавшись, Чэнь Чэнь подался вперёд и слегка задел своими губами его губы. Искры тёплой усмешки в глазах Синвэя мгновенно сменились глубоким, темнеющим порывом. Он занёс руку, ласково обхватив затылок Чэнь Чэня, и едва заметным нажатием ощутил нежную кожу под мягкими волосами.
* * *
К приходу Бай Сюя и мастера Чжао курица в глиняном горшке уже доходила до готовности. Края крышки прилегали плотно, поэтому по всей квартире разносился лишь аппетитный, сладковатый аромат готовящегося мяса.
Бай Сюй с порога повёл носом и сразу определил:
— Гобаожоу!
Мастер Чжао, обладавший зорким профессиональным нюхом, едва втянул воздух, как тут же подметил изъян:
— Сахара переборщил.
— Да ну вас, мастер! — хохотнул Бай Сюй. — Послаще — самое то! Я сладости обожаю. Синвэй, небось, знал, что я заскочу, вот и бухнул сахара от души!
— Сноровки не хватило, — отрезал Синвэй, выкладывая на блюдо острую пекинскую капусту.
— Вот же упрямец! — всплеснул руками Бай Сюй. — Я его прикрываю от критиков, а он ещё и открещивается! Ну что с тобой делать, а?
— Разговоры в сторону, — скомандовал Синвэй. — Пора снимать крышку с горшка и перекладывать курицу.
Чэнь Чэнь, завершая сервировку салата из маринованной редьки, предложил:
— Давайте я сам.
— Э-э, нет, стой! — тут же замахал руками Бай Сюй. — Эту почетную миссию я беру на себя! Никому не уступлю!
С этими словами он сгрёб глубокое блюдо, половник и ринулся в гостиную, на ходу на весь дом созывая дегустаторов:
— Мастер Чжао! Срочно идите сюда, оцените, какую птицу нам Синвэй состряпал!
Его раскатистый бас заполнил весь дом.
Честно говоря, до личной встречи Чэнь Чэнь представлял себе Босса Бая совсем иначе: этаким импозантным, сдержанным и предприимчивым дельцом с солидным капиталом и безупречными манерами.
Однако реальность преподнесла сюрприз.
— Он что, помешан на еде? — тихонько шепнул Чэнь Чэнь Синвэю.
— Куда бы он ни приехал, первым делом мчится по общепитам пробовать местные фирменные блюда, — подтвердил Синвэй.
Чэнь Чэнь мгновенно всё понял: отпетый гурман!
— Выходит, и семейный ресторан он возрождает по той же причине?
— Во многом — да.
Чэнь Чэнь не удержался от смешка.
— Чему улыбаешься? — взглянул на него Синвэй.
— Забавный он, — вполоборота ответил Чэнь Чэнь. — Раз у человека такая страсть к кушаньям, за дело он возьмётся с душой. Если удастся договориться о поставках, мы обретём постоянного скупщика.
— Даже если не договоритесь — всё равно обретёте, — проронил Синвэй.
Чэнь Чэнь на мгновение недоумённо вскинул брови:
— В смысле?
Синвэй открыл было рот, чтобы объяснить, но из гостиной вновь долетел зычный оклик Бая:
— Эй, Синвэй! Чэнь Чэнь! Вы там застряли, что ли? Всё же давно готово! Или решили ещё парочку блюд состряпать?!
Серьёзный разговор пришлось отложить. Подхватив столовые приборы и оставшиеся яства, они вышли из кухни.
Глиняный горшок уже сняли с переносной жаровни, а саму её аккуратно убрали под стол, прикрыв чугунной крышкой. На столе гордо восседали блюда с острой пекинской капустой и хрустящей свининой гобаожоу, а в самом центре возвышалась глубокая миска с дышащим жаром куриным рагу. Насыщенный дух тушёного мяса заполнил всю комнату.
Ду Синвэй достал бутылку спиртного и начал разливать по рюмкам. Чэнь Чэнь попросил налить ему совсем символически.
— Эй, Чэнь Чэнь, ты что, к хмельному не приучен? — тут же уловил разговор Бай Сюй.
— Пьющий из меня так себе, — скромно улыбнулся Чэнь Чэнь.
— Вот те на! — разочарованно протянул Бай Сюй. — Живём один раз, надо брать от жизни все радости: пить от души да есть вдоволь. Не пить — считай, полжизни потерять!
— Зато я по нажиманию на закуски мастер, — отшутился Чэнь Чэнь.
— А вот это дельный подход! — одобрил Бай Сюй. — Сам мастер Чжао признал, что курица у Синвэя нынче удалась на славу!
Не откладывая дело в долгий ящик, Бай без лишних церемоний подцепил из миски сочный окорочок и отправил к себе в тарелку, подтверждая свои слова делом.
Бай Сюй полностью оправдывал звание заядлого гурмана: стоило ему сесть за стол, как он погрузился в трапезу без остатка, и из десяти его фраз девять касались вкусовых тонкостей.
Ду Синвэй тем временем составлял компанию мастеру Чжао. Тот посмеивался, пригублял спиртное и между делом отпускал профессиональные комментарии: тут недодержали на огне, там с приправами переборщили... Тонкий вкус шеф-повара вызывал невольное уважение — сразу видно, ремесло своё знает до тонкостей.
Впрочем, старый повар не только придирался: он щедро хвалил заметно возросшее мастерство ученика и твердил, что у Синвэя к кулинарному искусству врождённая жилка.
Слушать эти похвалы Чэнь Чэню было непередаваемо приятно.
За обильным застольем беседы плавно перетекали от кулинарии к новостям: вспоминали общих знакомых, делились событиями прошедших месяцев, ностальгировали по былым временам.
Чэнь Чэнь жадно ловил каждое слово, а всё, что касалось Ду Синвэя, бережно откладывал в памяти.
В рассказах мастера Чжао и Бай Сюя Синвэй представал человеком ухватистым, смекалистым и проницательным. В государственном ресторане он вкалывал без устали, брался за любую работу. Сначала его пошаливали и даже поостерегались, но со временем прониклись уважением и симпатией — да так, что управляющий даже выписывал ему повышенную премию.
Мастер Чжао сокрушался, что Синвэй — парень отчаянный и резкий: решив уволиться, отрезал раз и навсегда. Наотрез отказался от добавки к жалованью и упёрся, желая податься с Баем в провинцию Гуандун заниматься торговлей. Экая безудержная молодая дерзость — сжечь все мосты и рвануть в неизвестность!
Бай Сюй же возражал: мол, у Синвэя нюх на деньги феноменальный! Что ни укажет — то золотой жилой обернётся, благодаря чему и сам Бай неплохо нажился. А ещё прибавлял с хохотом, что в драке Синвэй свиреп, точно дикий зверь — дерётся без оглядки, так что грабители под конец сами умоляли о пощаде, не понимая, кто кого в итоге нагнуть собрался...
Историй прозвучало со множеством подробностей. Чэнь Чэнь слушал и то и дело поглядывал на Синвэя, пытаясь совместить образ лихого молодца из чужих воспоминаний с сидящим рядом мужчиной.
Синвэй неожиданно перевёл на него тёплый взгляд и опустил в его пиалу сочный кусок курицы:
— Ешь давай, не отвлекайся.
— Они про тебя рассказывают, — улыбнулся Чэнь Чэнь.
— Слышу, — буркнул Синвэй.
— Ужасно интересно, — прибавил Чэнь Чэнь.
— Будет время — сам всё расскажу, — пообещал Синвэй.
Чэнь Чэнь удовлетворённо кивнул.
Бай Сюй, по натуре человек развязный и свойский, за полвека застольных посиделок уже счёл Чэнь Чэня давним приятелем, а потому отбросил всякие церемонии:
— Эй, вы там чего шепчетесь втихаря?! Ну-ка огласите весь список, дайте и нам с мастером Чжао послушать!
Мастер Чжао, усмехнувшись, пригубил из рюмки:
— Захотят — скажут, не захотят — промолчат. Это у тебя уши чешутся, а я в чужие разговоры не лезу.
— Да! — ничуть не смутился Бай Сюй. — Это у меня уши чешутся, признаю!