Чэнь Чэнь проявил непреклонность, а Чэнь Цзянье не стал спорить с сыном из-за денег и всё-таки взял их. Про себя он решил, что просто спрячет их до поры и отдаст, как только Чэнь Чэню что-нибудь понадобится.
Не подозревая о мыслях отца, юноша указал на мужские сандалии и пояснил, что купил их специально для него. Чэнь Цзянье, как и следовало ожидать, наотрез отказался принимать обновку. Тогда Чэнь Чэнь возразил, что это как раз отцовский размер, а ни ему самому, ни Сяо Бэю обувь не налезет.
— У деда тот же размер, что и у меня, — тут же нашёлся Чэнь Цзянье. — Отнеси ему, он и поносит.
— Не пойдёт, — отрезал Чэнь Чэнь. — Дедушке с бабушкой я завтра сам в уезде куплю.
— Да отдай ты эту пару, чего зря деньги переводить!
— Я и сегодня собирался, — терпеливо объяснил Чэнь Чэнь, — только размеров не знал, побоялся промахнуться. Думал, сначала дома выспрошу всё как следует, а потом уже возьму.
Чэнь Цзянье попытался было возразить, но сын не дал ему вставить и слова:
— К тому же обуться нужно не только деду с бабушкой, но и нам с Сяо Бэем. Жара стоит невыносимая, в лёгких сандалиях хоть дышать ногам будет легче.
Услышав, что сын собирается купить ещё четыре пары, да не простых, а пластиковых — дорогой городской обуви, стоившей по нескольку юаней за пару, — Чэнь Цзянье аж за сердце схватился:
— Это ж какую пропасть денег ухнуть придётся!
— А на что ещё деньги зарабатывать, если не тратить? — резонно отозвался Чэнь Чэнь. — Какой в них иначе прок?
Глядя на его решительный вид, отец понял, что Чэнь Чэня не переубедить. Смирившись, он лишь молча рассудил, что теперь придётся ещё усерднее гнуть спину в поле: случись остаться без гроша в кармане, дома хотя бы всегда будет зерно.
Чэнь Чэнь о тревогах отца не ведал. Помог ему ровно натянуть занавеску и попутно расспросил, что ещё потребуется приготовить ко дню, когда в дом войдёт Лю Дунсюэ. Опасаясь, что сын снова начнёт сорить деньгами, Чэнь Цзянье поспешил заверить, что свадьба-то не первая, всё необходимое в хозяйстве найдётся и докупать ничего не нужно.
Чэнь Чэнь прекрасно всё понял: в доме не хватало буквально всего, но отец слишком свыкся с вечной нуждой и искренне считал, будто у них всего в достатке.
Что ж, придётся брать всё в свои руки.
Закрепив занавеску, Чэнь Цзянье забрал деньги и отправился в деревню договариваться насчёт кровати, а Чэнь Чэнь пошёл на кухню — разбираться с купленной свининой.
Только что перемывший посуду Чэнь Бэй с беспокойством поглядел на припасы:
— Брат, ты столько мяса приволок! На дворе жарища, оно ведь даже в засолке пропасть может.
— Солить не будем, — ответил Чэнь Чэнь. — Я прямо сейчас нарежу его и приготовлю свинину хуншао.
Хоть они только что пообедали и Сяо Бэй умял целых три сытных паровых пирожка с мясом, от одних этих слов у него снова сладко засосало под ложечкой.
Сглотнув слюну, мальчишка уточнил:
— Всё сразу?
— Всё до последнего куска, — Чэнь Чэнь тут же приставил его к делу. — Разводи огонь в очаге и ставь калиться железку для шкуры.
Чэнь Бэй проворно принялся за работу.
Чэнь Чэнь взял бамбуковый совок, спустился в погреб, набрал картошки и принялся счищать кожуру.
— А картошка зачем? — с любопытством спросил Чэнь Бэй.
— Для мяса.
— Разве в хуншао кладут картошку?
— Да в него чего только не добавляют, — отозвался Чэнь Чэнь. — Хоть картошку, хоть конняку, хоть сушёный тофу или птичьи яйца. С каждой добавкой свой особый вкус получается.
Чэнь Бэй понимающе кивнул:
— Помню, бабушка как-то раз готовила тушёную свинину, так в ней ничего, кроме мяса, не было.
Дело было несколько лет назад на Новый год. В коммуне тогда кололи свиней и делили туши между семьями. У них много народу зарабатывало трудодни, поэтому и мяса перепало изрядно. Бабушка отрезала добрый кусок и приготовила тушёную свинину — этот вкус Чэнь Бэй помнил до сих пор.
Вот только мясо оставалось редкой роскошью, и на его памяти такое угощение в их доме бывало лишь однажды.
— Вот сегодня и попробуешь, каково оно с картошкой, — бросил Чэнь Чэнь, не переставая чистить клубни.
— Ага! — просиял Чэнь Бэй.
Мяса набралось целых шесть цзиней, поэтому и картофеля потребовалось немало. Когда Чэнь Чэнь закончил чистку, железка в очаге уже раскалилась докрасна. Вымыв руки, он обернул рукоять влажной тряпкой и принялся тщательно опаливать свиную шкуру.
С виду она казалась чистой, но на ней оставалась мелкая щетина, с которой мог справиться только калёный металл. Свежая шкура с шипением зашкворчала.
Закончив с опаливанием, Чэнь Чэнь тщательно оскоблил и промыл мясо в горячей воде, нарезал его крупными ровными кусками и опустил в котелок с кипятком и имбирём для бланширования.
Пока свинина доходила, он принялся резать картошку крупными ломтями, попутно скомандовав:
— Сяо Бэй, отыщи-ка самый большой глиняный горшок и хорошенько его отмой, он мне сейчас пригодится.
В деревне жили мастера, умевшие обжигать простую глиняную посуду, поэтому, хоть чугунный вок на очаге был всего один, глиняных горшков разного размера в доме хватало. Зимой их ставили на жаровни, чтобы греть воду, а при случае использовали для варки наваристых похлёбок — впрочем, до последних в их семье дело доходило редко.
Пока младший мыл горшок, Чэнь Чэнь выловил бланшированное мясо, а мутную воду вычерпал в помойное ведро: там остался жир, так что позже её можно будет отнести в дом Второго дяди и подмешать свиньям в пойло.
Плеснув на дно котелка каплю масла, чтобы мясо не пригорело в первые мгновения, Чэнь Чэнь выложил свинину и принялся неспешно её обжаривать, вытапливая лишний жир.
Зажаривать до состояния шкварок не требовалось: как только кусочки аппетитно подрумянились, он вынул их шумовкой, а в кипящий жир опустил нарезанный картофель. Ломтики медленно обжаривались до золотистой корочки, и кухню наполнил такой густой, дразнящий дух жареной картошки, что Чэнь Бэй, намывавший горшок, не удержался:
— Ох и пахнет же вкусно!
Выловив подрумянившийся картофель, Чэнь Чэнь слил излишки жира в глиняный кувшин. Остывая, смалец станет белоснежным и плотным — на таком жире потом и овощи тушить, и утреннюю кашу сдабривать одно удовольствие.
Убавив огонь, он принялся карамелизовать сахар, непрерывно помешивая его лопаткой. Дождавшись, пока сироп приобретёт глубокий янтарный оттенок, бросил в вок мясо, плеснул соевого соуса для цвета, капнул немного белого вина, чтобы убрать резкий душок, и влил воду.
К этому времени Чэнь Бэй уже начисто вымыл горшок и даже достал старую угольную печурку:
— Брат, в очаге огонь ещё нужен?
— Больше нет, переложи угли прямо в печь.
— Понял!
Пока брат растапливал печурку, Чэнь Чэнь большим черпаком переложил мясо из котелка в горшок. На стенках вока осталось немало сладкого соуса и масла, поэтому он ополоснул котелок водой и вылил её туда же. Повторив это дважды, он не только не потерял ни капли ценного жира с сахаром, но и добавил ровно столько воды, сколько требовалось для долгой готовки.
Установив горшок на угли, Чэнь Чэнь бросил внутрь нарезанный ломтиками имбирь и чеснок, добавил щепотку глутамата, сушёный лавровый лист и звёздочки бадьяна, заготовленные ещё в прошлом сезоне. Оставалось лишь плотно прикрыть крышку и оставить всё томиться на медленном огне.
Чэнь Бэй присел рядом на корточки, заворожённо глядя на печурку:
— Брат, и это всё? Готово?
— Почти. Пусть тихонько булькает, пока вся вода почти не выпарится.
— А картошка?
— Картошка варится быстро, её забросим в самом конце, когда соуса останется на донышке.
— Тогда я тут посижу, покараулю, — вызвался Чэнь Бэй.
— Незачем, — покачал головой Чэнь Чэнь. — Ты туда два куска угля бросил, следить за огнём не надо. Вода будет увариваться часа два-три, так что займись пока своими делами.
Этот уголь достался им прошлой зимой, когда делили неизрасходованные остатки.
— Да нет у меня никаких дел, — протянул мальчишка.
Вода в горшке ещё даже не закипела, а из-под глиняной крышки уже пробивался тонкий пряный дух, от которого во рту моментально накапливалась слюна.
— Раз свободен, сделай доброе дело: отнеси то ведро с жирной водой Второму дяде, а потом загляни к дедушке с бабушкой. Скажи, чтобы вечером приходили к нам ужинать.
Зачем звать стариков на ужин, объяснять не требовалось — по случаю такого пира не угостить родню было просто нельзя. Чэнь Бэй тут же вскочил и побежал исполнять поручение, а Чэнь Чэнь принялся драить котелок и наводить на кухне порядок.