Чэнь Бэй учился в шестом классе, и сегодня был последний день выпускных экзаменов. В деревне Пинба своей начальной школы не было, поэтому местной детворе приходилось ходить на уроки в соседнее село — путь неблизкий, добрых полтора часа пешком по пыльной дороге.
Экзамены закончились. Для шестиклашек это значило многое: добрая половина ребят дальше учиться не собиралась, ведь в крестьянском хозяйстве рабочие руки нужнее грамоты. Вот и заигрались после уроков, заболтались напоследок, так что к родной деревне подошли уже на исходе дня. Чэнь Бэй, не желая тревожить домашних, подгонял двоих своих деревенских приятелей, и приличный кусок пути они пробежали наперегонки.
Время как раз близилось к ужину. Над соломенными и черепичными крышами вились тонкие сизые струйки печного дыма, и в воздухе разливался дразнящий аромат еды.
— Кто-то курицу тушит! — шумно втянув носом воздух, ахнул Чэнь Чжу.
— Точно мясо! — Янь Те судорожно сглотнул слюну.
Чэнь Бэй и сам почувствовал этот упоительный мясной дух. В животе тут же предательски заурчало, но мальчишка давно привык к лишениям и умел быстро осадить сам себя:
— Пахнет и пахнет. Мясо-то не наше, сколько слюни ни пускай — всё равно не перепадёт.
Чэнь Чжу и Янь Те мгновенно сникли. Не переставая сглатывать слюнки, они с тоской протянули:
— И кто ж это у нас мясо наворачивает?..
«Будто я знаю», — подумал Чэнь Бэй.
Аппетитный запах так и выворачивал пустой желудок наизнанку, поэтому он решил поскорее убраться подальше:
— Я домой, а вы стойте тут, нюхайте.
— Куда ты так припустил?! Мяса не достанется, так хоть запахом наесться...
Но Чэнь Бэй не собирался зря травить себе душу. Придерживая болтающуюся на боку брезентовую сумку, он во весь дух помчался к дому.
В последние дни отец с братом совсем не ладили. Старший то и дело сбегал в уезд, пропадая там до темноты, так что стряпать приходилось либо отцу, либо самому Бэю.
Из труб по соседству, где жили старший и второй дядья, тоже шёл дым. Вился он и над их собственной крышей: Чэнь Бэй решил, что отец вернулся пораньше и уже хлопочет у печи.
Однако стоило ему толкнуть скрипучую калитку, как в нос ударил густой, пряный и едкий дух жареного перца. Мальчишка нахмурился: у отца никогда так вкусно не пахло.
Даже не сняв сумку, он бегом бросился на кухню и замер на пороге. У очага суетился брат.
— Брат?..
«Неужели сегодня он у плиты?»
Чэнь Чэнь только что залил раскалённым маслом толчёный сухой перец с чесночной кашицей и теперь размешивал заправку бамбуковыми палочками. Услышав оклик, он вскинул взгляд на щуплого мальчишку, чей лоб блестел от пота:
— Иди умойся. Отец вернётся — сразу сядем за стол.
Чэнь Бэй хотел спросить, почему брат сегодня дома так рано, но осёкся, проглотив готовые сорваться слова. Лишь кивнул и послушно пошёл во двор зачерпнуть воды из чана.
Хоть семья и бедствовала, летних свежих овощей на огороде хватало. Чего действительно недоставало, так это приправ: масла, соли, соевого соуса, уксуса и сахара. Да и отборный рис с белой мукой водились редко — в основном питались грубым зерном и бататом.
Оглядев небогатые припасы, Чэнь Чэнь решил приготовить рис с картошкой на пару — сытно и просто.
Очаг в доме был всего один, и пока на нём томился рис, другую горячую стряпню готовить было негде. Чэнь Чэнь сорвал с грядки несколько крупных огурцов, наломал их тыльной стороной ножа и наполнил битыми огурцами добрую половину миски. Чтобы в пище чувствовалось хоть немного жира, он растолок в каменной ступке сушёный острый перец, порубил чеснок, прокалил немного рапсового масла и залил им приправы, получив жгучий масляный перец. Затем плеснул его к огурцам, добавил щепотку соли, немного темного соуса и уксуса — простая, но ядрёная закуска была готова.
На дне чугунного котла осталось чуть-чуть масла; Чэнь Чэнь обжарил в нём ломтики картофеля, высыпал сверху припущенный рис, с которого предварительно слил отвар, подлил немного воды и плотно прикрыл деревянной крышкой, оставив доходить на медленном огне.
Поправив угли в топке, Чэнь Чэнь вышел во двор, спасаясь от кухонного чада.
Весь двор уже наполнился густым, сладковатым духом печёного картофеля и разваренного риса.
Умывшись и оставив сумку в комнате, Чэнь Бэй вышел следом за ним:
— Брат, почему рис с картошкой сегодня так вкусно пахнет?
— Готовить умею, — невозмутимо отозвался Чэнь Чэнь.
Младший аж поперхнулся от неожиданности. Когда это брат стал таким самоуверенным?
— Ты масла плеснул?
— Совсем немного, рапсового.
Чэнь Бэй смачно причмокнул:
— Ну, с маслом-то ясно, отчего такой дух пошёл.
Чэнь Чэнь лишь пожал плечами.
В бедной крестьянской семье масло ценилось наравне с мясом. Сливочного они почти не видели, и даже когда приходилось готовить на масле, его лили буквально по капле, лишь символически смазывая дно котла.
Чэнь Чэнь сегодня сготовил ужин крайне скромный по меркам его прошлой жизни в агроусадьбе, но для семейства Чэнь это был настоящий пир. Честно говоря, у него самого уже текли слюнки.
Аромат из кухни не ослабевал, и у изголодавшегося за день мальчишки от него ещё сильнее свело живот. Пытаясь отвлечься от мыслей о еде, Чэнь Бэй тихо позвал:
— Брат...
Чэнь Чэнь, глядя на тающие в небе вечерние всполохи, лениво отозвался:
— Чего тебе?
Младший замялся, не зная, с чего начать.
Чэнь Чэнь повернулся к нему:
— Говори, раз начал. Чего мнёшься?
— Я... — Чэнь Бэй смутился.
Брат в последнее время казался совсем другим. В чём именно крылась разница, мальчик толком не понимал: Чэнь Чэнь держался спокойнее, взрослее, без прежней нервозности. И от этой его новой невозмутимости почему-то пропадал всякий страх перед разговором.
— Я про отца хотел... Про то, что он жениться надумал.
Чэнь Чэнь для себя уже всё решил, но ему было любопытно услышать мысли младшего брата.
— Продолжай.
— С тех пор как она ушла, отец столько лет тянул всё один. Я слышал, в деревне многие судачат, что не стоит по ней сохнуть, не заслужила она... — Стоило начать, и слова полились свободнее. — Раньше я мал был, не понимал, да и сейчас не во всём разбираюсь. Но мне кажется, люди правду говорят. В деревне ни у кого отцы бобылями не живут. Мы на уроках целыми днями, ты в уезде пропадаешь, а после раздела хозяйства отец дома совсем один остаётся. Ему ведь тоже нужен кто-то рядом.
Мальчишке перед ним было от силы двенадцать лет — обычный деревенский пацан, а рассуждал на удивление здраво и по-взрослому.
Вот уж действительно: дети бедняков взрослеют рано.
У прежнего Чэнь Чэня ума и чуткости оказалось куда меньше, чем у этого подростка.
А Чэнь Бэй тем временем продолжал:
— К тому же я пару раз украдкой на неё поглядывал. Хорошая она женщина.
Чэнь Чэнь насмешливо вскинул бровь:
— Глянул разок издали — и сразу хорошая?
— Да не просто глянул! — вскинулся Чэнь Бэй. — Янь Те с Чэнь Чжу, как проведали, что у меня мачеха появится, сразу заявили: надо ей показать, где раки зимуют, а то потом меня обижать станет. Я их удержать не успел, они побежали к ручью и давай ей мешать бельё полоскать. Так она даже не обругала их и жаловаться не пошла! Только отчитала по совести, а потом каждому по горсти спелой земляники сунула.
Чэнь Чэнь хмыкнул:
— Ишь вы какие бойкие нашлись. Заступники.
Чэнь Бэй невольно втянул голову в плечи — от насмешливого голоса брата почему-то мороз пробежал по коже.
Но вспомнив, какая тяжёлая, натянутая тишина повисла в доме за последние дни, мальчик упрямо продолжил:
— Так что, брат, не злая она вовсе. Да и не маленькие мы уже! Попробует морить нас голодом или распускать руки — дадим сдачи, дедушке с бабушкой пожалуемся, дядьям расскажем. Они нас в обиду точно не дадут.
Чэнь Чэнь с неподдельным уважением посмотрел на новообретённого братца. Соображалка у пацана работала отлично: куда гибче и умнее, чем у прежнего хозяина этого тела, вечно заходившего в тупик из-за своего упрямства.
— В твоих словах есть резон, — признал Чэнь Чэнь.
Чэнь Бэй тут же уцепился за его слова:
— Значит, ты не против, чтобы отец снова женился?
— Раз уж ты всё так складно рассчитал и пути отступления наметил, — ровным голосом ответил Чэнь Чэнь, — мне спорить не с чем.
Чэнь Бэй с надеждой заглянул ему в лицо:
— Тогда скажи отцу поскорее! И больше не ругайтесь.
— Мы и не ругались.
— Ну да, не ругались, — пробурчал малец. — Только волком друг на друга смотрели.
Чэнь Чэнь бросил на него короткий взгляд:
— За ужином поговорю.