Фэн Чжаоди вспомнила слова Чэнь Хуайцэ о том, что дома остался целый жбан растительного масла, и не удержалась от расспросов:
— Сяо Чэн, откуда у тебя столько денег?
Чэнь Чэнь скрывать не стал:
— Я сдал экзамены и получил место на заводе сельхозмашин. Нашёлся покупатель, ну я его и продал.
Услышав это, Фэн Чжаоди всплеснула руками от досады:
— Да как же ты мог продать?! Это же казённый хлеб, государственное довольствие!
Чэнь Чэнь лишь улыбнулся:
— Предложили хорошую цену, вот и уступил.
Фэн Чжаоди чуть не задохнулась от возмущения:
— Какая ещё хорошая цена, бестолочь ты этакая! Попал бы на завод рабочим — человеком бы стал, в уезде бы осел!
Чэнь Чэнь на мгновение опешил, но тут же мягко возразил:
— Вторая тётушка, так ведь и отец, и Сяо Бэй, да и вы все — в деревне живёте. Куда мне без родных? Я плоть от плоти деревенский, из Пинба.
Фэн Чжаоди потеряла дар речи.
— Да я же о тебе пекусь, сердце кровью обливается! — наконец в сердцах выдохнула она.
Чэнь Чэнь прекрасно понимал её чувства:
— Я знаю, что делаю, не переживайте.
Фэн Чжаоди только мысленно махнула рукой: легко сказать «не переживай»! Судьба у неё, видать, такая — за всех изводиться. Пробиться на завод, получить верный государственный паёк — и взять всё продать!
Впрочем, тут же подумала она, результаты гаокао ещё не объявили. А вдруг Чэнь Чэнь поступит в университет? Тогда в семье появится собственный студент, а выпускникам институтов государство само работу распределяет, так что о будущем можно не тревожиться.
И всё же…
Почему Сяо Чэн даже не подумал уступить это место кому-то из своих?
У старшего деверя двое сыновей, у неё самой трое — и все как раз в подходящем возрасте. Денег прямо сейчас у них, конечно, нет, но стоило бы устроиться на госпредприятие, и с первых же зарплат они бы потихоньку расплатились!
Спросить прямо было неловко, а промолчать — дух захватывало от досады.
Чэнь Чэнь, имевший немалый опыт общения с людьми, сразу подметил её нерешительный вид. Стоило немного пораскинуть мозгами, и всё стало ясно как день.
Он негромко вздохнул и как бы невзначай заметил:
— Сказать по правде, я поначалу хотел уступить это место двоюродным братьям или Сяо Фэнь. Как-никак, двух иероглифов «Чэнь» одной кистью не напишешь — все мы одна семья.
Фэн Чжаоди тут же навострила уши и замерла, жадно ловя каждое слово.
— Но у завода сельхозмашин строгие требования, — продолжил Чэнь Чэнь. — Хоть продавай место, хоть по родству передавай — сейчас везде нужен аттестат об окончании старшей школы. А у нас среди ровесников никто под эти условия не подходит.
И он ни капли не кривил душой. Деньги ему сейчас были позарез нужны, но найдись в семье подходящий человек, он без колебаний помог бы своим. Вот только среди всей чэньской молодёжи, кроме него самого да Сяо Бэя, к учёбе никто не выказал ни малейшей тяги. Да и времена стояли тяжёлые — родители не шибко неволили детей учиться: коли ума к наукам нет, зачем зря деньги на ветер бросать?
Выслушав объяснение, Фэн Чжаоди примолкла. Против заводских правил не попрёшь, а если свои не доросли — кого винить?
Оставалось лишь сетовать на собственных непутёвых оболтусов:
— Эх, кабы они учились как вы с Сяо Бэем! А то скачут целыми днями как дикие обезьяны, дурака валяют, а теперь вот — подвернулся верный шанс, да не про их честь!
Чэнь Чэнь воспользовался моментом и вставил:
— Со старшими братьями и Сяо Фэнь поезд уже ушёл, но за младшими — за тем же Хуайцином и остальными — надо присматривать строже. Пусть зубрят уроки, а не то без диплома в будущем придётся ещё солонее.
Фэн Чжаоди горячо поддержала эту мысль:
— Вот вернусь домой и спуску им не дам, пусть за книжками сидят!
Глядя на то, с каким воинственным видом удаляется вторая тётушка, Чэнь Чэнь мысленно поставил заупокойную свечку за душевный покой племянников.
Фэн Чжаоди с гостинцами пошла восвояси, а Чэнь Чэнь направился к дедушке с бабушкой. Прямо у калитки он нос к носу столкнулся со старшей тётушкой.
Едва завидев узелки в её руках, он открыл было рот, чтобы всё объяснить, но Ван Гуйчжи опередила его, затрещав без умолку:
— Ну что ты за непутёвый мальчишка, совсем копейку беречь не умеешь! Только пару дней назад выпросил винную закваску, чтобы рисовое вино ставить, а сегодня накупил целую прорву добра! И сахар, и масло, и мясные булочки — это ж каких деньжищ стоит! Тебе ж ещё учиться дальше…
Чэнь Чэнь поспешил её перебить:
— Старшая тётушка, я всё рассчитал, правда, не сердитесь!
В эти годы кто бы отказался от сладкого сахара да жирного мяса? Ван Гуйчжи и сама была не прочь полакомиться, но куда сильнее её тревожило такое бездумное расточительство. Семья третьего брата и так еле сводила концы с концами, откуда взяться деньгам на подобные барские замашки?
— Ничего-то ты не рассчитал! Был бы ум на месте, не стал бы спускать последние гроши на такую дорогущую снедь!
Чэнь Чэню не оставалось ничего другого, кроме как повторить историю, заготовленную для Фэн Чжаоди. Однако Ван Гуйчжи, привыкшая дрожать над каждым фэнем, всё равно не удержалась от нравоучений:
— Всё равно откладывать надо! Парень ты уже взрослый, пора о сватовстве думать. А на свадьбу и выкуп за невесту где денег напасёшься?..
— Старшая тётушка, давайте потом об этом поговорим, — взмолился Чэнь Чэнь.
Будучи геем, он на дух не переносил разговоров о женитьбе.
— Время позднее, ступайте скорее разогревать баоцзы на пару. Ах да, вот ещё две штуки — это дедушке с бабушкой. Они всё равно с вами за одним столом едят, поставьте уж в один котёл, ладно?
Сунув свёрток в руки опешившей Ван Гуйчжи, Чэнь Чэнь дал стрекача:
— Я к дедушке с бабушкой загляну!
Ван Гуйчжи осталась стоять с открытым ртом.
«Неужели я настолько страшная?»
Чэнь Чэнь же был твёрдо убеждён: родственники, заладившие о скорой свадьбе, пострашнее любых демонов. На будущее он решил поручать доставку подарков Сяо Бэю.
Чтобы не выслушивать нотации ещё и от стариков, Чэнь Чэнь, едва переступив порог, выпалил заготовленную речь на одном дыхании: от и до объяснил происхождение денег и даже упредил расспросы о том, почему заводское место ушло на сторону, а не досталось родне. Инстинкт самосохранения в нём бил через край.
Дедушка Чэнь Сяну отреагировал спокойно — лишь сокрушённо вздохнул, что остальным внукам не выпало такой счастливой судьбы. А вот бабушка Ли Ши оказалась куда говорливее: она то причитала: «Зачем тратиться на такие роскошества?», то расплывалась в улыбке от того, как внук о ней заботится. Попытавшись для порядка вернуть подарки и получив решительный отказ, старушка с сияющим лицом спрятала гостинцы в закрома — всё-таки редкость по нынешним временам.
Они втроём посидели, поговорили о том о сём, и речь зашла о скорой женитьбе Чэнь Цзянье.
Старики в один голос заверили:
— Мы, Чэни, не чета бессовестным Ду. Так что ты не бойся: если отец или мачеха посмеют вас с братом обижать, мы им живо укорот дадим!
Чэнь Чэнь с улыбкой закивал.
Бабушка Ли Ши не унималась с наставлениями:
— А что до мальчонки, которого Лю Ши с собой приведёт... Если сладится — живите дружно, как братья. Если не сойдётесь характерами — не обижайте почём зря, не то отцу тяжело придётся, окажется меж двух огней. Но уж если он сам надумает вас притеснять...
— Бабушка, — мягко прервал её Чэнь Чэнь, — я припоминаю этого паренька. Говорят, он тихий и послушный. Раз уж суждено жить под одной крышей, будем ладить. Не переживайте, мы с Сяо Бэем всё понимаем.
Видя, с какой искренностью он говорит, Ли Ши растроганно закивала:
— Вырос наш Сяо Чэн, совсем разумным стал.
Чэнь Чэнь усмехнулся:
— Пора бы уже.
— Сяо Чэн, — вдруг окликнул его Чэнь Сяну.
Чэнь Чэнь посерьёзнел:
— Да, дедушка?
— Сразу после экзаменов я расспрашивать не решался, но теперь-то уж сколько дней прошло, можно и поинтересоваться, — дед внимательно посмотрел на него. — Скажи старику, как ты сдал это самое гаокао?
Чэнь Чэнь изобразил на лице лёгкое смущение и виновато произнёс:
— Дедушка... боюсь, я вас разочарую.
Чэнь Сяну помрачнел, сразу всё поняв, а Ли Ши испуганно всполошилась:
— Сяо Чэн, милый, так ведь результаты ещё не объявили! С чего ты так говоришь?