По правде говоря, Чэнь Цзянье уже задумывался о строительстве дома.
Эта мысль закралась ему в голову ещё тогда, когда они впервые делили выручку.
Возвести собственное жильё, прикупить землицы, забить закрома зерном — эта тяга въелась крестьянам прямо в кровь. А Цзянье был самым простым мужиком, от сохи, и подобные устои укоренились в нём глубже, чем в ком-либо другом.
К тому же у него подрастали трое парней. В будущем каждому понадобится остепениться, обзавестись семьёй и детьми, а значит, ютиться дальше в тесноте и обиде некуда. Выход напрашивался один — ставить просторный, добротный дом, чтобы у каждого имелось по собственной горнице. Тогда и после свадьбы сыновей тесниться не придётся. Да и просторная усадьба в деревне — дело уважительное, перед односельчанами не стыдно.
И потом... Чэнь Чэнь учёбу бросил, по номинальному возрасту ему скоро стукнет двадцать один — самое время закладывать фундамент для будущей жизни.
Посему Цзянье уже шептался об этом с Лю Дунсюэ. Вот только в последние дни деревню захлестнули дела, да и сами они с утра до ночи собирали перец, оттого разговора за общим столом так и не завели.
Кто ж знал, что Чэнь Чэнь опередит отца и заговорит первым.
— Сяо Чэн, — поинтересовался Цзянье, — и что у тебя на уме?
— Текущая крыша над головой с грехом пополам нас укрывает, но условия, мягко говоря, невзрачные, — ответил Чэнь Чэнь. — Прежде перебивались с гроша на грош, вот и приходилось ужиматься. Но раз уж заводишко начал приносить доход, стоит поставиться заново. Нам с пацанами нужен свой угол, да и гостей, если кто заглянет с ночёвкой, будет где приютить.
Нынешняя мазанка и впрямь не блестела размахом. Кладовка ютилась отдельным пристроем, а хоть сколько-то ценные вещи приходилось запихивать прямо под кровати в спальнях. С точки зрения Чэнь Чэня, выросшего в совершенно иных условиях, подобная теснота выглядела удручающе.
Самое же главное — никакого личного пространства.
Хотя он почти привык к спартанскому быту, идея заполучить отдельную комнату будоражила воображение. Про обустройство нормальной умывальни и душевой и говорить не приходилось: мыться прямо в спальне ему до сих пор было дико, хоть и приходилось смиряться из-за безысходности.
Значит, строительству быть!
У Сяо Бэя и Чжоу Пинъаня тут же вспыхнули глаза. Новый дом! Да ещё и добротный! Перед таким соблазном не устоит ни один деревенский мальчишка.
— А насколько большой он будет? — не утерпел Чэнь Бэй.
У Чэнь Чэня план сложился давно:
— По-хорошему, надо ставить в три этажа.
Присутствующие единовременно ахнули.
Три этажа?! Экая махина!
На простоватом лице Цзянье отразилось крайнее изумление:
— Сяо Чэн, ты это серьёзно? В три этажа?!
— Вполне, — кивнул тот и принялся раскладывать всё по полочкам. — На первом этаже разделим пространство под парадную залу, кухню, умывальню и кладовые. На втором обустроим спальни: нам с Сяо Бэем и Пинъанем по отдельной комнате, а оставшиеся прибережём про запас. Третий же этаж сделаем наполовину крытым, наполовину открытым. Под крышей устроим амбар под урожай и всякую утварь, а на плоской открытой площадке, если залить её цементом, можно будет сушить зерно прям так, без всяких циновок.
Чэнь Чэнь излагал просто, однако домочадцы слушали его с замиранием сердца. Ещё бы! Кто в их глухомани возводил эдакие хоромы?! Отдельная умывальня, кладовые, собственный сушильный помост... До такого и додуматься-то надо уметь!
Народ на какое-то время просто потерял дар речи.
— И класть стены надо из кирпича с цементом, — добавил Чэнь Чэнь, — совсем как в уезде. В таком доме зимние ветры не страшны, внутри всегда будет тепло и сухо.
Цзянье тяжело перевёл дыхание:
— Ты крепко всё взвесил?
— Кабы не взвесил, разговора бы не заводил. — Чэнь Чэнь сделал паузу и мягко добавил: — Папа, тётушка Лю, если у вас есть свои соображения, выкладывайте. Мы ведь для того и собрались за одним столом, чтобы всё обсудить.
Лю Дунсюэ молча лущила арахис, предпочтя пока воздержаться от комментариев.
Зато Сяо Бэй стесняться не стал:
— Конечно, надо строить! Своя усадьба — дело всей жизни!
Чэнь Чэнь не удержался от смешка:
— Молоко на губах не высохло, а туда же — «дело всей жизни»!
Напряжение мгновенно спало, и домочадцы дружно прыснули. Даже обычно молчаливый Чжоу Пинъань, поддавшись общей расслабленной атмосфере, подал голос:
— По мне, так хоть сейчас, хоть позже, а ставить дом всё равно придётся.
Лю Дунсюэ бросила на него тёплый взгляд и поддержала:
— И то правда. Сяо Чэн уже взрослый, пора и о женитьбе подумать. К какому-то фундаменту невесту приводить надо.
Чэнь Чэнь лишился дара речи.
«...»
Если вся затея упирается исключительно в его потенциальную свадьбу, то спешить как раз некуда.
Впрочем, разубеждать их вслух он не стал, а лишь дипломатично перевёл стрелки:
— Да я скорее переживаю, что со своим графиком буду мешать Сяо Бэю и Пинъаню учиться.
Мальчишки от неожиданности аж рты разинули. Лю Дунсюэ обомлела, а Цзянье на мгновение впал в ступор, пытаясь уловить связь.
А когда до всех дошёл истинный подтекст его слов, в комнате повисла выразительная тишина.
— Брат! — выдохнул Сяо Бэй. — Ты же просто прикрываешься нами, как щитом!
Пинъань прикрыл рот ладонью, сдерживая улыбку.
— И то верно, — ничуть не смутившись, признался Чэнь Чэнь. — Именно как щитом.
От такой наглой откровенности Сяо Бэй только руками развёл.
После небольшой перепалки Цзянье вернул разговор в серьёзное русло:
— Если без шуток, мы с твоей тётушкой Лю уже обдумывали этот вопрос. При нашем нынешнем достатке новый дом — дело вполне естественное.
— И когда же вы успели? — улыбнулся Чэнь Чэнь.
— Да ещё когда первую выручку делить закончили.
Чэнь Чэнь понимающе кивнул.
— А почему нам ничего не рассказывали? — надулся Сяо Бэй.
— Так ведь пока только мысли были, ничего толком не решили, — мягко пояснила Лю Дунсюэ. — К тому же Сяо Чэн уезжал в провинциальный центр, а дома работы невпроворот было, вот руки и не дошли.
— Выходит, раз все за, то решено? — подытожил младший.
— Решено, — в голосе Цзянье проскользнули радостные нотки. — Правда, надо ещё с местом под фундамент разобраться.
— Может, с отцом да со старшими братьями переговорить? — поддержала мужа Лю Дунсюэ.
— Обязательно переговорим.
Выбор участка — дело непростое, за пять минут не решишь. Цзянье прикидывал, что старший и второй братья, скорее всего, тоже захотят строиться: у каждого семья разрослась, в старых стенах становилось неимоверно тесно. И если уж ставить новые усадьбы, то лучше всего держаться поближе друг к другу, одним двором.
Будучи главой семейства, Цзянье не мог сидеть сложа руки, когда речь зашла о таком важном предприятии. Мужик тут же порывался бежать к старику-отцу на совет.
— Да у тебя над головой тучи свинцовые! — остановила его Лю Дунсюэ. — Вот переждёшь ливень, тогда и сходишь.
— Ерунда, — махнул рукой тот. — Кабы хлынуло, у отца дождевик возьму!
И, не откладывая дело в долгий ящик, шмыгнул за порог.
Чэнь Чэнь только покачал головой: лёгкости на подъём его родителю было не занимать.
Лю Дунсюэ тоже не стала сидеть без дела — поднялась и направилась на кухню раздувать очаг к ужину.
Набухшие влагой тучи накрыли деревню, и вскоре на землю обрушился плотный стеновой ливень. Как и предсказывали, дождь зарядил не на шутку.
Чэнь Чэнь достал из комнаты счёты и гроссбух: после уплаты налогов требовалось обновить записи. Сяо Бэй тем временем сгреб со стола шелуху от семечек и арахисовую скорлупу, а недоеденные лакомства убрал в буфет. Чжоу Пинъань принёс из внешней кладовой таз, полный угля.
За окном окончательно стемнело. В горнице зажгли электричество, но не проработав и двадцати минут, дряхлая сеть не выдержала напора стихии — лампочка под потолком мигнула и погасла. Комната погрузилась во тьму, так что пришлось доставать керосиновую лампу.
Установив стеклянный колпак, Сяо Бэй с досадой вздохнул:
— Чуть ливень — и провода тут же замыкает.
— Всё только начинается, со временем наладят, — спокойно произнёс Чэнь Чэнь. — В будущем даже в самую лютую грозу свет отключать не будут.
Сяо Бэй охотно согласился:
— Это уж точно.
По крыше барабанили тяжелые капли, а из кухни между тем потянулся аппетитный дух паровой рыбы.
Выглянув из пищеблока, Лю Дунсюэ позвала:
— Пинъань, сбегай за дядей, пора за стол.
— Давайте лучше я, — поднимаясь со стула, предложил Чэнь Чэнь. — Там темнота непроглядная и хлыщет как из ведра.
— Фонарик только захвати, — напутствовала тётушка.
Прихватив фонарь и пару зонтов, Чэнь Чэнь шагнул в сырую ночную тьму.
Косой дождь секущими струями пробивал купол зонта. Не прошло и двух минут, как штанины промокли насквозь. Под ногами расползалась размякшая грунтовка — шаг влево, шаг вправо, и нога увязала в жидкой грязи.
«Эх, не всё я продумал, — огорчённо отметил про себя Чэнь Чэнь. — Сегодня надо было не только зонты покупать, но и сапоги резиновые на всю ораву заказать».
Он внимательно всматривался в размытую тропу, пытаясь отыскать хоть сколько-то сухой островок, как вдруг сквозь шум воды донёсся знакомый голос:
— Сяо Чэн?
Чэнь Чэнь вскинул голову и повел лучом фонаря: навстречу, спотыкаясь о колдобины, шагал Цзянье. Отец накинул бамбуковую накидку-соломенку, а на голову нахлобучил широкую коническую шляпу, так что вода стекала с него словно с гуся.
— Отец!
— Домой идём, — отозывался Цзянье.
Чэнь Чэнь протянул ему запасной зонт:
— Раскроешь?
— Да тут пару шагов ступить, ни к чему, — ответил отец, сжимая рукоять.
Спорить он не стал, и они бок о бок быстро преодолели остаток пути.
Переступив порог, Чэнь Чэнь с досадой оглядел себя. Штанины вымокли лишь по колено, зато обуви досталось сполна: материя напиталась водой, а подошва обросла увесистыми комьями грязи. Ощущение хлюпающей сырости больно кололо ступни, так что он первым делом скинул туфли и переобулся в сухое. Мокрые брюки менять не стал — за время ужина у печи высохнут.
Цзянье суетился на кухне, раскладывая палочки для еды, за что тут же получил нагоняй от Лю Дунсюэ:
— Видел же, что ливень начинается, куда понесло? Теперь эти башмаки неделями сушить придётся!
— Поставлю на ночь у угольного сушила — к утру как миленькие высохнут, — буркнул Цзянье.
Лю Дунсюэ качала головой:
— В следующий раз, если только небо на землю не падает, сиди дома.
Мужик только поддакнул.
Усевшись за обеденный стол, Чэнь Чэнь поинтересовался результатами похода:
— Ну что, о чём договорились?
— Старший и второй дяди тоже загорелись идеей строиться, — сообщил Цзянье.
Сяо Бэй радостно встрепенулся:
— Взаправду?!
— А то как же, — подтвердил отец. — Вопрос только в том, где межевать участок.
— Папа, — подал голос Чэнь Чэнь, — когда будете подбирать надел, берите с запасом. Помимо трёх жилых усадеб, я планирую поставить производственный цех.
— Нам Сяо Мин уже передал, — кивнул Цзянье.
— И как дедушка со старшими дядями на это смотрят?
— Одобрили.
То, что под забродивший перец категорически не хватает места, в семье знали все. Мысль о том, что прибыльное дело тормозит элементарный дефицит площади, угнетала каждого. Так что идея построить отдельный цех под производство забродившего перца встретила единодушную поддержку.
Конечно, самому Цзянье казалось, что можно было бы просто раскидать чаны по дворам родственников. Но раз уж Сяо Чэн предложил основательный подход, а дед дал добро, спорить никто не стал.
Чэнь Чэнь впрочем и не сомневался в их решении.
— Присмотрели что-нибудь на примете?
— Да где там, — вздохнул Цзянье. — Кабы только под жильё, а то ведь ещё и цех подавай. Наших семейных наделов на такую махину просто не хватит. Придётся изворачиваться.
— Папа, а ведь нам вовсе не обязательно строиться стена к стене, — спокойно заметил Чэнь Чэнь. — Плодородную пашню пускать под застройку жалко, да никто и не позволит. А те земли, что шли единым массивом, мы уже отдали под выращивание перца по договорам — их трогать табу. Оставшиеся же надели разбросаны лоскутами по всей деревне, в один кусок их не собрать.
Цзянье отлично понимал сложность ситуации — именно из-за этой земельной чехарды разговор у старика и зашёл в тупик.
— Мы ведь родня по крови, — продолжал аргументировать Чэнь Чэнь. — Братская близость не зависит от того, стоят ли наши заборы впритык. Даже если возведём дома в разных концах деревни, мы всё равно останемся под одной крышей Пинба. Навестить друг друга — дело пяти минут.
Младшие слушали, затаив дыхание, и в разговор не вмешивались.
Зато Лю Дунсюэ горячо поддержала пасынка:
— Сяо Чэн дело говорит! Кабы у нас имелся сплошной клин, тогда другое дело. А выкупать наделы у соседей кто даст? Ни один разумный хозяин землю с рук не спустит.
И то верно: только-только в начале года прошла реформа, землю раздали по семейному подряду, урожай наконец-то стал своим, собственным. Найдётся ли в здравом уме человек, который станет разбазаривать свою кормилицу?
Цзянье долго молчал, а затем глухо произнёс:
— А если... обменяться?
— Обменяться можно, но мороки не оберёшься, — возразил Чэнь Чэнь. — Насколько я знаю, все наделы подчинены строгому учёту. Захочешь перекроить границы — придётся собирать бумаги и пороги околачивать от правления деревни до самого уезда. Да и не факт, что чиновники дадут добро.
С момента введения семейного подряда не прошло и года, поэтому Чэнь Чэнь справедливо полагал, что государственные органы бдительно следят за целевым использованием земель, так что любые сделки купли-продажи или обмена в сельской местности встретят кучу бюрократических преград. Впрочем, это было лишь его обоснованное предположение.
Цзянье насупил брови:
— Ладно, переговорю ещё раз с отцом и братьями.
— Хорошо, — кивнул Чэнь Чэнь, ставя точку в споре.