Благодаря этому объяснению Чэнь Чэнь наконец скомпоновал в голове всю картину. Он вскинул взгляд на мужчину, чей взор сейчас излучал предельное спокойствие и искренность, и поймал себя на мысли: как же им повезло.
В эту эпоху... Не окажись рядом того самого приятеля, разве смог бы Ду Синвэй так легко и быстро принять саму мысль о том, что между двумя мужчинами возможна любовь? Сколько бы ещё они ходили вокруг да около, взвешивая каждый шаг? А может, Ду Синвэй и вовсе оттолкнул бы его, перечеркнув любое совместное будущее?
— Спасибо твоему другу, — от чистого сердца произнёс Чэнь Чэнь.
Ду Синвэй нагнулся, едва касаясь его губ своими:
— Спасибо ему за книгу.
Чэнь Чэнь сдержал смешок, но любопытство взяло верх:
— А где она?
— В деревне осталась, — отозвался Ду Синвэй.
В голосе Чэнь Чэня промелькнула лёгкая досада.
Впрочем, пожалеть о потерянной книге он толком не успел — Ду Синвэй уже прижался вплотную. Его руки и губы слились в едином, ласковом и нетерпеливом движении. А когда Чэнь Чэнь совсем потерял голову от нахлынувшей неги, Ду Синвэй наклонился к самому его уху и с тихим смешком прошептал:
— Учитель Чэнь, я ведь запомнил всё, что там было написано. Может, испробуем вместе?
Из груди Чэнь Чэня вырвался лишь глухой, сдавленный стон.
* * *
Книга и впрямь оказалась кладезем премудростей. Развлечение растянулось на добрых несколько часов — до тех пор, пока Чэнь Чэнь не обессилел настолько, что не мог и пальцем приподнять. И даже оглушительный ливень, барабанивший по крыше и стекавший с карниза шумными потоками, не способен был вырвать его из глубокого забытья.
Утоливший голод Ду Синвэй принёс влажное полотенце и заботливо обтёр Чэнь Чэня. Каждое его движение дышало трепетом.
Он созерцал сонного юношу: от переносицы к трепещущим ресницам, на которых ещё блестели крохотные капельки слёз, по пылающим румянцем щекам и ниже — к припухшим губам. Вспоминая недавнюю страсть своего спутника, Ду Синвэй чувствовал, как душу затопляет бескрайняя нежность. Ему не хотелось причинять Чэнь Чэню даже малейшей боли.
Закончив с уборкой, Ду Синвэй прилёг рядом и крепко прижал юношу к себе. Чэнь Чэнь спал беспросветным сном.
Ду Синвэй едва заметно коснулся губами его лба и, смежив веки, погрузился в сон.
Ливень за окном унялся лишь во второй половине ночи. К утру от него осталась только мелкая морось, висевшая над серыми, затянутыми тучами улицами. К полудню снова прошёл короткий дождь, и лишь под вечер небо наконец прояснилось.
Двор превратился в непролазную грязь, а в воздухе разлилась пьянящая свежесть умытой зелени.
Сорвавшись с цепи в первые же дни, Ду Синвэй изрядно вымотал своего избранника. Лишь после решительной отповеди со стороны Чэнь Чэня он соизволил умерить пыл и дать бедняге перевести дух. Говорят, что не бывает изнурённой пашни — бывает лишь уставший бык, но против напора этого «пахаря» Чэнь Чэнь оказался бессилен и категорически потребовал передышки.
Ду Синвэй не был дикарем. Видя, что юноше и впрямь тяжело, он не стал настаивать.
Так они и провели весь день в тихом домоседстве: обнимались, целовались, но не заходили дальше позволенного. Атмосфера в доме царила удивительно уютная.
Ближе к вечеру Чэнь Чэнь вышел на крыльцо, всматриваясь в закатные небеса.
— Завтра, небось, распогодится?
Ду Синвэй, суетившийся у плиты, отозвался из кухни:
— Завтра точно будет ясный день.
— Сможем вернуться в деревню?
— Думаю, да.
— Угу, — Чэнь Чэнь кивнул. — Тогда после ужина соберём вещи, чтобы утром не метаться понапрасну.
— Договорились.
Вскоре ужин был готов. Они поели, неспешно беседуя, а вымыв посуду, принялись за укладку вещей.
Впрочем, собирать было толком нечего. Ду Синвэй путешествовал налегке, даже без сумки, а Чэнь Чэнь хоть и приехал с рюкзаком, все важные бумаги и документы держал в маленькой портфельной сумке, которую за эти дни даже не трогал. Сменную одежду достаточно было аккуратно сложить. В крайнем случае, если что-то и останется, всегда можно забрать в следующий приезд — всё равно по дороге в провинцию Гуандун они снова завернут в провинциальный центр. Да и дом принадлежал Ду Синвэю, пропасть ничего не могло.
Уложив рюкзак, они ещё немного поболтали и легли спать — на сей раз без всяких вольностей, укрывшись одним одеялом.
На следующее утро поднялись ни свет ни заря.
Предстояла поездка на автовокзал, так что готовить завтрак дома не стали. Наведя порядок в комнатах и накрыв мебель тканевыми чехлами от пыли, они вышли на улицу. Перекусив уличной едой в первой попавшейся лавчонке, мужчины сразу отправились на станцию.
Всю дорогу Ду Синвэй не выпускал из рук рюкзак Чэнь Чэня. На попытки юноши забрать свою ношу тот лишь серьёзно возражал прямо посреди бела дня:
— Ты же сам говорил, что устал. Я понесу.
Самое досадное — произносилось это с такой невозмутимой миной, будто он искренне заботился, а не намекал на их интимные безумства. Чэнь Чэнь только и смог, что махнуть рукой:
— Ладно, неси.
Ду Синвэй с готовностью взвалил сумку на плечо.
В автобусе Ду Синвэй снова уложил Чэнь Чэня дремать, пообещав присмотреть за багажом.
Чэнь Чэнь не стал спорить.
Как ни крути, а рядом с Ду Синвэем он ощущал небывалую защищённость. Чэнь Чэнь никогда не отличался мнительностью или пугливостью, но ни в одиночных поездках, ни в компании Чэнь Мина или Чэнь Цяна он не мог позволить себе полностью расслабиться и заснуть в транспорте.
С Ду Синвэем всё было иначе.
Чувствуя его плечо рядом, Чэнь Чэнь провалился в глубокий, сладкий сон и очнулся лишь тогда, когда Ду Синвэй мягко растолкал его. Юноша сладко потянулся и тихо зевнул:
— Приехали?
— Приехали, — Ду Синвэй дождался, пока тот окончательно придёт в себя.
Вокруг царил привычный вокзальный шум. Пассажиры и встречающие наперебой вздыхали: «Наконец-то добрались!», «Ох, ну и дорога!».
Протерев глаза, Чэнь Чэнь вместе с Ду Синвэем вышел на перрон.
— Проголодался? — спросил Ду Синвэй. — Может, перекусим в уезде?
— Дома поедим, — качнул головой Чэнь Чэнь.
Ду Синвэй перечить не стал.
Они успели на пригородный автобус до деревни. В этот раз Чэнь Чэнь не спал, а разглядывал в окно окрестные поля и дороги. Земля здесь была совершенно сухой, тогда как в провинциальном центре утром грязь ещё не успела подсохнуть.
— Похоже, позавчерашний ливень до уезда так и не дошёл, — заметил Чэнь Чэнь.
— Далековато отсюда, — отозвался Ду Синвэй.
— Скорее всего.
В деревню они добрались без происшествий. Едва сойдя на окраине Пинба, мужчины столкнулись с крестьянкой, возвращавшейся с полей. Увидев их, та ахнула от изумления:
— Ох, батюшки! Наконец-то вы вернулись!
Чэнь Чэнь удивлённо приподнял бровь:
— Тётушка, что-то стряслось?
— Да как же! — всплеснула руками женщина. — Позавчера из самого посёлка начальство приезжало, специально вас искали! Да не застали, прождали полдня и уехали ни с чем!
— Тётушка, вы про нас с Ду Синвэем? — переспросил Чэнь Чэнь.
— А про кого ж ещё! — с азартом подхватила та. — Нынче на десять ли окрест только и разговоров, что о вашей затее с дорогой! Позавчера чиновники из поселкового правительства прибыли, староста с парторгом перед ними на задних лапках ходили. А как узнали, что вас в деревне нет, так сразу к твоему дедушке со старшим дядей отправились. Эх, Чэнь Чэнь, Синвэй, ну и благое же дело вы придумали!..
Слушая сыпавшиеся градом похвалы и елейные речи, Чэнь Чэнь и Ду Синвэй переглянулись. В глазах обоих читалось искреннее изумление: неужели вопрос со строительством дороги уже решён?
Не зная точных подробностей, они быстро распрощались с болтливой сельчанкой и устремились к дому Чэнь Чэня. По пути им то и дело попадались навстречу односельчане — каждый норовил заговорить, выразить почтение или выведать подробности, но Чэнь Чэнь умело отнекивался, не задерживаясь.
Ду Синвэй поначалу намеревался отправиться к себе, однако после таких новостей Чэнь Чэнь увлёк его за собой. Надобно было срочно выяснить, что происходит. В конце концов, Ду Синвэй вкладывал собственные средства и имел полное право знать все детали.
Дома Лю Дунсюэ только-только вернулась с поля и умывалась перед ужином, а Чэнь Цзянье ушёл в лес за хворостом.
Чэнь Чэнь с порога принялся расспрашивать третью тётушку. Лицо Лю Дунсюэ при этих распросах приняло весьма замысловатое выражение:
— Эту историю твой дедушка поднял сразу после того, как вы уехали в провинциальный центр. Старший и второй дяди пораскинули мозгами, посчитали всё и согласились. Потом собрали сходку у старосты... Ну а дальше уже вся деревня загудела.
— И как к этому отнеслись в посёлке? — уточнил Чэнь Чэнь.
— Да руками и ногами «за»! — ответила Лю Дунсюэ. — Дело-то невиданное! Из поселкового правительства на следующий же день гонцов прислали.
Лю Дунсюэ знала лишь общую картину, ведь основную работу утрясал дедушка, Чэнь Сяну. Все тонкости оставались при нём.
Впрочем, услышанное вполне соотносилось со словами встреченной крестьянки.
Лю Дунсюэ помедлила, а затем нерешительно спросила:
— Сяо Чэн... скажи честно, это ведь ты деду подал идею?
Чэнь Чэнь отпираться не стал:
— Тётушка Лю сама догадалась?
— Нет, — покачала головой женщина. — Сначала дедушка о тебе и словом не обмолвился. А когда старший и второй дяди дали согласие, он уже открылся. Сказал, что задумка твоя, и добавил, что для всего рода Чэнь от этой дороги будет одна сплошная польза.
Чэнь Чэнь прекрасно понимал умысел Чэнь Сяну. Дед защищал его: сначала убедил старейшин и семейство, снял возможное сопротивление, и лишь затем приписал заслугу внуку. Пусть предложение и впрямь исходило от Чэнь Чэня, такой ход уберёг юношу от лишних упрёков и зависти на первых порах.
— Да, я предложил это дедушке, — подтвердил Чэнь Чэнь. — Я убеждён, что хорошая дорога принесёт нам огромную выгоду.
Лю Дунсюэ кивнула, но в глазах её затаилась тревога.
— Тётушка Лю, а почему вы вдруг спросили? — полюбопытствовал Чэнь Чэнь.
Лю Дунсюэ бросила быстрый, нерешительный взгляд на сидевшего рядом Ду Синвэя. Тот моментально уловил её смущение и уже собрался подняться, чтобы выдать предлог и выйти во двор, но Чэнь Чэнь удержал его за руку и твёрдо произнёс:
— Тётушка Лю, говорите прямым текстом. Ду Синвэй здесь не чужой.
Раз так, Лю Дунсюэ таиться не стала:
— Да тут сородичи из нашего клана Чэнь такое устроили... За эти два дня они твоему дедушке и старшим дядям все кишки вымотали, ругань стояла столбом! Я просто боюсь, как бы они теперь на тебя не ополчились.
— Постойте, какие ещё сородичи? — Чэнь Чэнь окончательно запутался. — Мы собираемся строить дорогу на свои деньги. Им-то какое дело? Чего ради они бунтуют?
Лю Дунсюэ понизила голос:
— Говорят, мол, раз носим одну фамилию, то вы обязаны считаться с родичами. Твердят, будто тратить такие тысячи на какую-то дорогу — глупость несусветная, и упрекают нашу семью в том, что мы совершенно не думаем о благе всего клана Чэнь.
Чэнь Чэнь замер с полнейшим недоумением в глазах.
Они вкладывают собственные средства в дорогу, которой потом сможет свободно пользоваться вся округа. Ни копейки чужих денег не просят, чужих интересов не ущемляют. И за это их ещё и обвиняют в предательстве клана?!
Где здесь хоть капля логики?
Чэнь Чэнь откровенно отказался понимать устройство мозгов своих деревенских сородичей.